Не знаю уж, что именно такого и в какой момент Меняющий Облик сделал. Может быть, Одноглазому просто-напросто почудилось. Но он скользнул ко мне и прошептал:
— Это он, Костоправ. Это он убил Тамтама.
То было давно. Я и забыть успел. Но Одноглазый не забыл и не простил. Тамтам был его братом…
— Что ты намерен делать?
— Не знаю. Но что-то делать надо.
— А что будет с остальными? Мы ведь лишимся нашего ангела-хранителя…
— Мы его всяко лишимся, Костоправ. Все, что ему нужно, он завершит здесь. Будет ли жив, нет ли, но, как только он ее прикончит, мы его лишимся.
Он был прав. Все шансы были за то, что Меняющий Облик перестанет быть старым, верным псом Госпожи. Если уж кончать с ним, то именно сейчас. Удобнее случая не представится.
Бьющиеся рвали друг друга минут пятнадцать. Похоже было, все шло не столь гладко, как на то надеялся Меняющий Облик. Зовущая Бурю дралась чертовски хорошо.
Но он победил. Вроде бы. Она перестала сопротивляться. Он лежал задыхаясь, не в силах двинуться. Она обхватила его руками и ногами. Из сотни маленьких ран на его теле сочилась кровь. Он негромко выругался. Мне послышалось, что он проклинает кого-то за помощь Зовущей Бурю и обещает сразу после нее прикончить этого кого-то.
— Ты ему еще для чего-нибудь нужна? — спросил я Госпожу. — Я не имею представления, сколько ты знаешь, и мне, в общем, на это плевать… Но лучше подумай, что он задумал на тот момент, когда перестанет нуждаться в нас в качестве тягловой лошади.
Она медленно покачала головой.
Что-то скользнуло через край парапета за ее спиной. Еще одна форвалака, поменьше. Я уж думал, что мы — в большой беде, но ученица Меняющего Облик допустила тактическую ошибку: начала менять облик. И закончила как раз вовремя, чтобы крикнуть Одноглазому:
— Нет!
Тот где-то добыл себе дубинку и двумя быстрыми героическими ударами вышиб сознание из Меняющего Облик и Зовущей Бурю. Настолько они вымотали друг друга.
Спутница Меняющего Облик бросилась к нему, но Мурген подсек ее ногу наконечником копья, несшего наше знамя. И здорово ранил ее. Хлынувшая кровь залила все полотнище знамени. Она закричала, словно в адских муках.
И тут я узнал ее. Давным-давно, когда я видел ее в последний раз, она кричала часто и много.
В какой-то момент схватки на зубцах собралась целая стая ворон. Они издевательски захохотали.
Все бросились на женщину, пока она не успела что-либо предпринять. Гоблин живо сварганил что-то вроде крепких магических пут, лишивших ее способности двигаться. Она могла лишь вращать глазами.
Одноглазый обернулся ко мне:
— Костоправ, есть у тебя при себе нить для сшивания ран? Игла у меня имеется, но ниток, боюсь, не хватит.
Это еще к чему?
— Есть немного.
Я всегда ношу при себе кое-какой лекарский припас.
— Дай-ка.
Я отдал ему нить.
Ом снова отвесил Меняющему Облик и Зовущей Бурю по удару.
— Чтобы уж наверняка вырубились. Не могут они, пока без сознания, пользоваться особыми силами…
Присев на корточки, он принялся зашивать им рты. Покончив с Меняющим Облик, он сказал:
— Разденьте его. Зашевелится — гасите.
Что за черт?
Процесс становился все отвратительнее и отвратительнее.
— Что за дьявольщину ты творишь? — спросил я.
Вороны веселились вовсю.
— Зашиваю все отверстия. Чтобы дьяволы не выбрались наружу.
— Что?!
Может, он и находил в этом резон, но я — нет.
— Старый трюк, известный на моей родине. Избавляет навсегда от злых колдунов.
Покончив со всеми отверстиями, он сшил вместе пальцы их рук и ног.
— Теперь следует завязать в мешок с сотней фунтов камней и бросить в реку.
— Тебе придется сжечь их, — сказала Госпожа. — Все, что не сгорит, размолоть в прах, а прах развеять по ветру.
Секунд десять, не меньше, Одноглазый взирал на нее.
— То есть я все это делал зря?!
— Нет, это тоже будет полезно. Тебе, пожалуй, не понравится, если они очнутся во время сожжения.
Я изумленно взглянул на нее. Это было совсем не похоже на Госпожу. Затем я обратился к Мургену:
— Так ты собираешься поднимать знамя?
Одноглазый ткнул ногой ученицу Меняющего Облик.
— А с этой что? Может, мне и ее обработать?
— Нет, она ничего не сделает. — Я присел возле нее на корточки. — Теперь я тебя вспомнил, дорогуша. Процесс затянулся, потому что не часто мы видели тебя тогда, в Арче. Ты весьма скверно обошлась с моим приятелем, Каштаном Шедом, — Я взглянул на Госпожу, — Как думаешь, что с нею делать?
Она не отвечала.
— Молчишь? Ладно. После поговорим, — Я перевел взгляд на ученицу — Лиза-Делла Бовок. Ты слышишь, как называю я твое имя? — Вороны о чем-то затараторили меж собой. — Я дам тебе некоторое время. Чего ты, скорее всего, не заслуживаешь. Мурген, найди, где ее запереть. Когда будем готовы к выступлению, выпустим. Гоблин, поможешь Одноглазому. — Я поднял глаза на отрядное знамя, снова обагренное кровь и снова дерзко реющее по ветру. — Ты, — я указал на Одноглазого, — обо всем позаботишься на совесть. Если не желаешь, чтоб эта парочка, подобно Хромому, наладилась мстить нам.
Он сглотнул:
— Так точно.
— Госпожа, я обещал. Вечером — в Штормгарде. Идем отыщем себе место.
Что-то со мною было не так. Я чувствовал легкую тоску и усталость. Я снова стал жертвой падения, пустопорожней победы. Отчего? Два величайших воплощения зла вроде как стерты с лица земли. Удача снова марширует в рядах нашего Отряда. И к перечню наших побед мы добавили еще два невероятнейших триумфа.
Мы зашли на две сотни миль дальше, то есть стали на две сотни миль ближе к цели нашего похода, чем имели право надеяться. Очевидных причин ожидать больших трудностей со стороны войск, укрывшихся в лагере, нет. Их командир, Хозяин Теней, ранен. Население Штормгарда в большинстве принимает нас как избавителей.
О чем, казалось бы, беспокоиться?
Глава 40Деджагор (бывший Штормгард)
Вечером — в Штормгарде…
Вечером в Штормгарде кое-что было, однако прочно привязавшееся ко мне чувство неудовлетворенности не проходило. Заснул я поздно, а разбужен был звуком горна.
Первым, что я увидел, разлепив веки, была крупная, мерзкая ворона, глазевшая на нас с Госпожой. Я запустил в нее, что под руку попалось.
Снова затрубил горн. Я высунулся в окно. Затем бросился к другому. — Госпожа! Поднимайся. Пришла беда, откуда не ждали.
Беда, в облике еще одной неприятельской армии змеилась из-за южных холмов. Могаба уже выстроил наших. Клетус со своими успели установить на южной стене машины для обстрела лагеря, но помешать прибывшей армии готовиться к бою они не могли. Местные жители повылезали из домов и направились на стены, поглазеть.
Повсюду было черно от ворон.
Госпожа, едва глянув в окно, рыкнула:
— Давай одеваться! — и принялась помогать мне облачиться.
Я, в свою очередь, помог ей с ее костюмом.
— Попахивать эта штука начинает, — заметил я о своем наряде.
— Может, тебе не придется больше ее носить.
— Это как?
— Армия, идущая через холмы, похоже, включает в себя всех, кого им только удалось найти. Разбить их — и конец войне.
— Ну да. Считая и троих Хозяев Теней, каковым, небось, такой исход никак не желателен.
Я подступил к окну и прикрыл глаза от солнца. Кажется, среди солдат виднелось плывущее в воздухе пятно Тьмы.
— Теперь с нами никого нет. Может, не стоило так спешить с Меняющим Облик?
— Все сделано правильно. Своей цели он достиг. Мог даже присоединиться к остальным против нас. Против них он зла не держал.
— Ты знала, кто они?
— Даже не подозревала. Правда. Заподозрила лишь день-два назад. Тогда этими подозрениями, пожалуй, уже не стоило делиться.
— Ладно, идем уж.
Она поцеловала меня. Поцелуй ее нес в себе живительную силу. Сколько же мы прошли…
Она надела шлем — и превратилась в мрачное, темное существо по имени Жизнедав. Я завершил свое превращение, и стал Вдоводелом. Суетящиеся крысы, то бишь народ Штормгарда, — кстати, название, когда осядет пыль, надо бы поменять — взирали на нас, шагающих по улицам, с благоговейным ужасом.
Нас встретил Могаба, тут же подведший нам коней.
— Ну? Насколько плохо? — спросил я.
— Пока сказать не могу. Имея за плечами две битвы и две победы, я бы посчитал состояние нашей армии более благоприятным. Однако их там очень уж много, а трюков в твоем хитром рукаве, похоже, больше не осталось.
— Эт-точно. Такого я меньше всего ожидал. Если этот Хозяин Теней вздумает применить свою силу…
— При людях об этом не говори. Они предупреждены, что обстоятельства битвы могут несколько отличаться от обычных и что этого не стоит замечать. Ты хочешь снова пустить в ход слонов?
— Все. Все, что у нас есть. Эта битва может решить исход всей войны. Выиграв ее, мы сбросим их с холки Таглиоса и откроем себе путь на юг по всей его протяженности. У них просто не останется солдат.
Могаба только крякнул. Нечто подобное должно было произойти и с нами.
Мы вышли в поле. В мгновение ока я разослал гонцов во все концы, причем большинство их должны были собрать по городу вооруженных нами рабочих. Нам понадобится каждый меч.
Кавалерию Могаба уже отослал на разведку и заодно подергать противника. Умница Могаба.
Вороны, наверное, от души развлекались, глядя, как готовится грандиозное представление.
Новоприбывший Хозяин Теней не спешил. Он вывел своих людей из-за холмов и построил их, несмотря на все старания нашей кавалерии, а затем отправил против нее свою. Масло с Ведьмаком могли бы изничтожить его всадников, однако я дал им приказ и не пытаться. Они просто отступили, подманивая врага и стреляя по нему из коротких луков. Я хотел дать отдых их лошадям, прежде чем начнется главное. У нас не так много запасных лошадей, чтобы вести кавалерийский бой по всем правилам.
Я отрядил нескольких человек собрать вместе бывших пленников, когда те явятся, и отослать их на отлов всех, кто попытается покинуть лагерь. За ночь мы успели вооружить захваченным накануне оружием еще больше народу. Они, конечно, ничего толком не умели, зато полны были решимости драться.