Белая Роза. Игра теней — страница 13 из 108

— Напомнил мне Ворона, — заявил Ильмо. — Пара сотен Воронов нам бы пригодилась.

— Мне он тоже напоминает Ворона. Именно это мне и не нравится, — Но что толку спорить? Так не бывает, чтобы все всем нравились. Душечка полагает, что с ним все в порядке. Ильмо с ней согласен. Лейтенант его принял. Почему я дергаюсь? Черт, если он слеплен из того же теста, что и Ворон, то у Госпожи большие неприятности.

Скоро его проверят. Что-то у Душечки на уме. Подозреваю, упреждающий удар. Вероятно, по Рже.

Ржа. Где поднял свою звезду Хромой.

Хромой. Восставший из мертвых. Я сделал с ним все, что можно, только что тела не сжег. А надо было, наверное. Проклятие.

Самое страшное — подумать: «А один ли он?» Не избежали ли прочие верной смерти? Не прячутся ли где-то, чтобы изумить мир своим появлением?

На ноги мне упала тень. Я очнулся от раздумий. Рядом со мной стоял Следопыт.

— Ты выглядишь расстроенным, — сказал он.

Должен признать, был он отменно вежлив.

Я глянул на кружащие в небе напоминания о битве.

— Я солдат, — ответил я, — старый, усталый и запутавшийся. Я сражаюсь дольше, чем ты живешь на свете. И все жду, когда мы чего-нибудь добьемся.

Он улыбнулся — слабо, почти скрытно. Мне стало неуютно. Мне было неуютно от всего, что он делал. Даже от его проклятой собаки, хотя она почти все время дрыхла, Как она одолела дорогу от Весла при такой лени? Работа-то нелегкая. А этот пес — клянусь! — даже жрать не торопился.

— Можешь быть уверен, Костоправ, — ответил Следопыт, — она падет. — Он говорил абсолютно убежденно. — У нее не хватит сил приручить весь мир.

И снова мне стало не по себе. Прав он или нет, но фразу он построил жутковато.

— Мы сокрушим их всех. — Он указал на Взятых, — Это самозванцы, не то что прежние.

Пес Жабодав обчихал Следопыту ботинок. Следопыт посмотрел вниз — я думал, что он пнет дворнягу, но он нагнулся и почесал скотине за ухом.

— Пес Жабодав. Что за имя такое?

— О, это старая шутка. Тех времен, когда мы были намного моложе. Ему понравилось. Теперь он на этом имени настаивает.

Казалось, что Следопыт со мной только наполовину. Глаза его были пусты, взгляд блуждал где-то, хотя он продолжал смотреть в сторону Взятых. Странно.

По крайней мере, он признал, что был когда-то молод. Есть в этом намек на человеческую уязвимость. В таких, как Ворон и Следопыт, меня бесит именно то, что их задеть невозможно.

Глава 13Равнина Страха

— Эй, Костоправ! — Из Дыры вылез Лейтенант.

— Что?

— Пусть Следопыт тебя сменит. — До конца моей вахты оставалось еще несколько минут. — Душечка тебя требует.

Я глянул на Следопыта. Тот пожал плечами:

— Давай.

Он повернулся лицом на запад и встал в стойку. Клянусь, выглядело это так, словно он включил бдительность, в одно мгновение став идеальным стражем.

Даже пес Жабодав приоткрыл глаз и принялся наблюдать.

Я почесал псине темя, надеясь, что жест будет принят за дружелюбный. Пес заворчал.

— Счастливо оставаться, — сказал я и последовал за Лейтенантом.

Обычно бесстрастный, Лейтенант показался мне взволнованным.

— В чем дело?

— У нее очередная дикая идея.

О-хо-хонюшки.

— Куда теперь?

— Во Ржу.

— Ну чудно! Прекрасно! Давай выкладывай. Я-то подумал, что ты треплешься. Отговорить ее ты, надеюсь, пытался?

Можно было бы подумать, что после стольких лет вонь начинает казаться приемлемой, но, когда мы спустились в Дыру, нос мой задергался. Я невольно задержал дыхание. Просто невозможно набить толпу народа в подземелье и не проветривать его. А проветривали у нас не часто.

— Пытался. Она говорит. «Грузи фургон, а то, что мул слепой, — это моя забота».

— Обычно она права.

— Она военный гений, ядрена вошь! Но это не значит, что она может провернуть каждый из примерещившихся ей недоделанных планов! Мало ли что примерещится… Черт, Костоправ, — там же Хромой.

В зале совещаний мы с этого и начали. Ношу взяли на себя мы с Молчуном — как Душечкины любимцы. Редко приходилось мне видеть такое единодушие среди моих собратьев. Даже Гоблин и Одноглазый сошлись — а уж эти двое в полдень могут спорить, ночь на дворе или день.

Душечка расхаживала по комнате, как дикий зверь. Она сомневалась. Сомнения изводили ее.

— Во Рже двое Взятых, — доказывал я. — Это по словам Шпагата. И один из них — наш самый старый и опасный враг.

— Если сломить этих двоих, весь план их кампании лопнет, — возразила Душечка.

— Сломить их? Девочка, мы о Хромом говорим. Я уже доказал, что он непобедим.

— Нет. Ты доказал, что Хромой выживает, если не добить его. Мог бы сжечь тело.

Точно. Или разрезать на кусочки и скормить рыбам, или отправить в плавание по котлу с кислотой, или засыпать негашеной известью. Но на это уходит время. А на нас надвигалась сама Госпожа. Хорошо, хоть ноги в тот раз унесли.

— Предположим, что нам удалось пробраться туда незамеченными — во что я ни на грош не верю — и застать их врасплох. Долго ли всем Взятым собраться и нас прихлопнуть? — Я отчаянно жестикулировал, более рассерженный, чем испуганный. Я никогда еще не отказывал Душечке. Но в этот раз я был готов и на такое.

Глаза Душечки вспыхнули. В первый раз в жизни я заметил, что она не может справиться с собой.

— Если ты не хочешь подчиняться приказам, — показала она наконец, — тебе нечего здесь делать. Я не Госпожа. Я не жертвую пешками ради малой выгоды. Я согласна — этот налет очень рискован. Но гораздо меньше, чем ты полагаешь. И результаты его могут быть намного серьезнее, чем тебе кажется.

— Убеди меня.

— Не могу. Ты не должен знать, на случай, если тебя схватят.

Я уже завелся:

— То есть ты хочешь сказать, что Взятым этого хватит, чтобы сесть нам на хвост?

Может, я был испуган сильнее, чем мог себе сознаться. А может, на меня просто нашел дух противоречия.

— Нет, — ответила она. Хотела сообщить что-то еще, но удержалась.

Молчун положил мне руку на плечо. Он сдался. Лейтенант присоединился к нему.

— Перегибаешь, Костоправ.

— Если ты не будешь исполнять приказ, Костоправ, — уходи, — повторила Душечка.

Она говорила серьезно. Совершенно! У меня от удивления отвисла челюсть.

— Ладно! — Я вышел, стуча каблуками, отравился к себе, пошелестел этими упрямыми старыми бумагами и, конечно, ничего нового не нашел.

На некоторое время меня оставили в покое. Потом подошел Ильмо. Вошел не стучась — просто я поднял глаза, а он уже стоял в дверях. К тому времени я и сам почти устыдился своей выходки.

— Ну?

— Почта пришла. — Он кинул мне очередной пакет в промасленной коже.

Я подхватил пакет в воздухе. Ильмо ушел, не объяснив, откуда он взялся. Я положил сверток на стол и долго глядел на него. Откуда? Я же никого в Весле не знаю.

Или в этом есть какой-то подвох?

Госпожа терпелива и умна. Я бы не сбрасывал со счетов некий использующий меня великий план.

Наверное, я раздумывал об этом с час, прежде чем неохотно развернул пакет.

Глава 14История Боманца (из послания)

Боманц и Токар стояли в углу лавки.

— Ну как тебе? — спросил Боманц, — Дорого дадут?

Токар посмотрел на шедевр новой коллекции Боманца: скелет воина теллекурре в полностью реставрированных доспехах.

— Это просто чудо, Бо. Как ты это сделал?

— Скрутил суставы проволокой. Видишь драгоценный камень на лбу? Я не знаток геральдики времен Владычества, но рубин — это, кажется, знак именитых людей?

— Царей. Это будет череп царя Слома.

— И кости его. И броня.

— Ты богач, Бо. С этого я возьму только комиссионные. Подарок всей семье на помолвку. А ты серьезно принял мою просьбу расстараться.

— Лучшее конфисковал Наблюдатель. Мы откопали доспехи Меняющего Облик.

В этот раз Токар привез помощников — пара мрачных обезьяноподобных громил перетаскивала древности в фургоны на улице. Наблюдая, как они снуют, Боманц начинал нервничать.

— Правда? Проклятие! Я бы левую руку за это отдал.

Боманц, извиняясь, развел руками:

— А что я мог поделать? Бесанд меня держит на коротком поводке. И ты же знаешь, как я стараюсь себя вести. Чтобы иметь дело с братом будущей невестки, приходится чем-то жертвовать.

— Это как?

«Вот я и вляпался», — подумал Боманц. И кинулся в омут.

— Бесанд прослышал, что ты воскреситель. Совсем нас с Шабом извел.

— Ах ты ж, погань! Извини, Бо. Воскреситель! Много лет назад я не уследил за своим языком и ляпнул, что даже Властелин правил бы в Весле лучше, чем наш мэр-шут. Одна идиотская фраза! Но эти же не забывают. Мало им того, что они отца моего в могилу свели, теперь еще надо меня и моих друзей мучить!

Боманц понятия не имел, о чем говорит Токар. Надо будет спросить Шаблона. Но Токар успокоил его подозрения — а это главное.

— Оставь прибыль с этой штуки себе, Токар. Для Шаба и Славы. Как свадебный подарок. Они уже назначили день?

— Точно — еще нет. После его отпуска и защиты. Зимой, наверное. Собираешься приехать?

— Собираюсь вообще податься в Весло. У меня не хватит сил сражаться с новым Наблюдателем.

— Да следующим летом мода на времена Владычества и без того схлынет. — Токар хихикнул. — Попробую присмотреть тебе местечко. Если ты все будешь делать так блестяще, как этого короля, то нигде не пропадешь.

— Тебе правда нравится? Я подумывал, а не посадить ли его на коня. — Боманц почувствовал прилив гордости за свое мастерство.

— Коня? Точно? Они похоронили его вместе с конем?

— С доспехами и всем прочим. Не знаю, кто хоронил теллекурре, но мародеров там не было. У меня целый ящик монет, драгоценностей и гербов.

— Монет Владычества? Вот это самый шик! Их же по большей части переплавили. Хорошо сохранившаяся монета времен Владычества стоит в пятьдесят раз больше номинала.

— Ну так оставь этого царя Имярек у меня. Я сделаю коня, а ты заберешь его в следующий раз.