Корди хмыкнул. Нож усмехнулся. Затем они принялись выгонять из таверны местных олухов, убедившись предварительно, что одна или даже не одна юная леди на каждого понимает обстановку.
Глава 4Темная Башня
Целых пять дней я занимался сущей ерундой и только затем раскачался завести после завтрака разговор о делах. Тему обрисовал в самых радужных тонах:
— Следующий привал будет в Башне.
— Что?
— Ты тронулся, Костоправ?
— Надо за ним присмотреть, когда солнце сядет.
И, понятно, все взгляды — в сторону Госпожи. Та слушала молча.
— Я-то полагал, это она с нами. Никак не наоборот.
Только Мурген не присоединился ко всеобщему бурчанию. Славный он парень, этот Мурген.
Госпожа, конечно, уже знала, что нам необходимо на некоторое время остановиться в Башне.
— Я — серьезно, ребята, — сказал я.
А если я веду разговор серьезно, Одноглазый последует моему примеру.
— Зачем? — спросил он.
Вот тут-то я поежился.
— Чтобы забрать Анналы. Я оставил их у моста Королевы.
Нас там здорово прищучили. И только будучи лучше, отчаяннее и подлее, смогли мы тогда вырваться из имперского кольца. Ценою половины Отряда. Не до книг было…
— Я считал, она уже у тебя.
— Я попросил ее обратно. Мне сказали: приходи и забирай. Но в тот момент мы все были заняты. Помнишь Властелина? Хромого? Жабодава? И все прочее? Добыть Анналы не было ни малейшей возможности.
Госпожа согласно кивнула. Пожалуй, она и впрямь оживает.
Гоблин слепил на физиономии самую свирепую гримасу, на какую был способен. Сделался похож на саблезубую жабу.
— Выходит, ты об этом знал еще до ухода из Курганья?
Я признал, что так оно и есть.
— Свинья ты безрогая. Голову даю, все это время ты разрабатывал план относительно Анналов. Как одной задницей в три кресла умоститься и уж наверняка всех нас в этом процессе положить.
Я согласился, что и это, в основном, верно.
— Мы въедем туда так, словно Башня наша. Твоя задача — заставить гарнизон считать, что Госпожа и посейчас главная.
Одноглазый фыркнул и отправился к лошадям. Гоблин поднялся и сверху вниз воззрился на меня. Посмотрел-посмотрел… И глумливо захихикал.
— Значит, внахалку вопремся — и готово? Как говаривал Старик, наглость — второе счастье?
Но настоящего вопроса не задал.
Однако Госпожа дала ему ответ:
— Я дала слово.
И Гоблин заткнулся на следующем вопросе. Все промолчали. Поэтому и Госпожа повесила тему в воздухе.
Конечно, заманить нас и обмануть для нее будет легче легкого. Вот сдержит свое слово, а после съест нас на завтрак. При желании.
Мой план я тасовал исключительно на доверии к ней. Товарищи моей веры в нее не разделяли.
Однако они — хоть это, может быть, глупо — верили в меня.
Башня близ Чар — величайшая отдельная постройка в мире. Гладкий черный куб со стороною в пять сотен футов. Первый проект, предпринятый Госпожой и Взятыми после возвращения их из могилы множество поколений назад. Из этой Башни Взятые отправились в поход со своими войсками и завоевали полмира. Тень их по сию пору нависает над половиной всего белого света, ведь лишь немногие знают, что сердце и кровь Империи были принесены в жертву ради победы над силой куда более древней и темной.
Въезд в Башню на уровне земли был всего один. К нему вела дорога — идеально прямая, как мечта геометра. Пролегала она через парк, и поверить в то, что именно здесь произошла кровавейшая в истории битва, могли лишь те, кто участвовал в ней сам.
Я был здесь в тот день. Я — помню.
Помнили это и Гоблин с Одноглазым, и Ведьмак, и Масло. Особенно Одноглазый. Именно на этой равнине он уничтожил чудовище, убившее его брата.
Я вспомнил грохот и топот, вопли ужаса и все страсти, описанные военными колдунами, и, не в первый уж раз, подумал:
— Так ли уж мертвы все те мертвые? Слишком легко ушли…
— О ком ты? — поинтересовался Одноглазый, которому для того, чтобы держать Госпожу зачарованной, вовсе не нужно было напрягаться.
— Об Взятых. Порой вспоминаю, каких трудов стоило отделаться от Хромого. А потом приходит мне на ум: отчего так много Взятых так легко поддалось? Все дела решились за пару дней и, в большинстве, там, где я этого не видел. Потому-то я и думаю иногда: может, обман? И два-три до сих пор где-то поблизости?
— Костоправ, — квакнул Гоблин, — да ведь они действовали по шести разным планам одновременно! Вот сами же друг друга и…
— Однако я лично видел уход только двоих. А из вас, ребята, никто не видел, как ушли прочие. Только слыхали об этом. А если под шестью планами был скрыт седьмой? А если…
Тут Госпожа как-то странно взглянула на меня. Похоже было, что она не задумывалась об этом раньше, и теперь мои мысли вслух ей очень не понравились.
— По мне — так они достаточно мертвы, — сказал Одноглазый, — Я видел уйму тел. А вон, сам посмотри, их могилы отмечены.
— Это еще не значит, что в могилах кто-либо есть. Ворон дважды умирал на наших глазах. А чуть отвернешься — живехонек. Живее некуда.
— Если пожелаешь, Костоправ, — сказала Госпожа, — я разрешаю тебе выкопать их и убедиться.
Судя по выражению в глазах это она меня мягко пожурила. А может, даже поддразнила.
— Ладно. Как-нибудь, от нечего делать…
— Кхгм! — кашлянул Мурген. — Ребята, вы о чем-нибудь другом не могли бы?
Зря он это сказал. Масло заржал. Ведьмак забубнил что-то себе под нос. Масло в тон ему запел:
Черви жрут гнилое мясо,
На ввалившемся носу
Мураши танцуют-пляшут…
Гоблин с Одноглазым подхватили. Тогда Мурген пригрозил догнать всех и посадить на кол.
Мы старались отвлечь друг друга от мыслей о сгущающейся впереди тьме.
Одноглазый оборвал песню:
— Нет, Костоправ, ни один из Взятых не смог бы так тихо лежать столько лет. Если бы кто из них выжил, тут бы такие фейерверки пошли… Уж мы-то с Гоблином всяко бы что-то услышали.
— Пожалуй, ты прав.
Однако он меня не убедил. Возможно, какая-то часть меня просто не желала, чтобы все Взятые совсем кончились.
Мы подъехали к наклонной дорожке, ведущей к воротам в Башню. Тут Башня впервые подала признаки жизни. В верхних бойницах показались люди, разряженные, точно павлины. Несколько человек вышли к воротам, суетливо организовывая церемонию встречи хозяйки. Завидев их одеяния, Одноглазый насмешливо заулюлюкал.
В прошлый раз, пожалуй, не посмел бы.
Я наклонился к его уху:
— Гы потише. Униформу для своих людей она сама придумала.
Теперь оставалось всею душой надеяться, что они вышли лишь встречать Госпожу и не замышляют ничего дурного.
Это зависит от того, какие новости они получили с севера. Порой злые слухи летят быстрее ветра.
— Наглость и только наглость, — сказал я. — Ничего не бойтесь, держитесь высокомерно. Не давайте им опомниться. — Взглянув в темноту за воротами, я повысил голос: — Они знают, что я здесь!
— Это-то меня и пугает, — пропищал Гоблин, разражаясь кудахчущим смехом.
Когда въезжаешь в Башню, она словно поглощает мир. Мурген, не видавший ее прежде, озирался по сторонам, разинув рот в благоговейном страхе. Масло с Ведьмаком изо всех сил делали вид, что эта груда камня их ничуть не впечатляет. Гоблин с Одноглазым были слишком заняты, чтобы глазеть вокруг. Ну а Госпожа эту Башню сама же и построила, когда была личностью одновременно гораздо крупнее и гораздо мельче, чем сейчас.
А я полностью сосредоточился на принятии нужного вида. Полковник, возглавляющий группу торжественной церемонии, был мне знаком. Мы уже встречались, когда судьба приводила меня в Башню ранее. Взаимные наши чувства можно было назвать двоякими, в лучшем случае.
Он также узнал меня, чем был очень озадачен. Мы ведь с Госпожой покинули Башню вместе, и тому уже больше года.
— Как поживаете, полковник? — спросил я, изображая на лице широкую, дружелюбную улыбку. — Вот мы и вернулись. С победой.
Он взглянул в сторону Госпожи. Я тоже покосился на нее. Теперь у нее есть возможность…
Она приняла наинадменнейший вид. Я бы поклясться мог, что она и есть дьявол, обитающий в этой Башне. Да ведь так оно и было. Раньше. Такие, как она, не умирают с потерей могущества. Кстати, а была ли потеря?
Похоже, она играла мне на руку. Я глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза, а Башня тем временем приветствовала свою сеньору.
Я доверял ей, но… Как знать? Как залезть в чужую душу? Особенно когда человек теряет всякую надежду…
Все-таки не исключено, что она снова возьмет на себя управление Империей, укрывшись в своей потайной части Башни и предоставив своим людям считать, что она совсем не изменилась. Этому ничто не мешало.
Этот вариант я не исключал даже в выполнении обещания вернуть Анналы.
Товарищи мои были уверены, что так она и поступит. И несколько опасались того, какую форму может принять первый ее приказ в роли Императрицы Теней.
Глава 5Цепи Империи
Госпожа сдержала слово. Я получил Анналы в первые же часы нашего пребывания в Башне, пока ее обитатели оставались в обалдении от возвращения хозяйки. Однако…
— Костоправ, я хочу ехать дальше с тобой.
Так сказала она на второй вечер, когда мы любовались закатом с крепостной стены.
Я ответил со всем красноречием лошадиного барышника:
— Э-э… Кгхм… Мнэ-э…
Вот так. Поразительно бойкий и красноречивый ответ. Какого ляда ей ехать с нами? Чего ей не хватает здесь, в Башне? Один-единственный тщательно провернутый обманный трюк — и всю оставшуюся бренную жизнь она будет могущественнейшим созданием в мире. Что проку ехать незнамо куда, незнамо зачем с шайкой усталых стариков, которые, скорее всего, просто бегут от самих себя?
— Здесь нет больше ничего моего, — продолжала она, словно это что-нибудь объясняло. — Я хочу… Я просто хочу понять, что это такое — быть обычным человеком.