— Я приглядываю за командой, Костоправ.
Вот и ладно. Значит, снова хотели слинять? Надеялись откупиться от пиратов тем, что не сопротивляются?
— Мурген! Волоки-ка их главного из норы! — Я знал, где он прячется. — Пуста будет здесь. Одноглазый! Давай своего беса!
— Как только из разведки вернется.
Жабомордый появился первым и до того, как Мурген привел за шиворот хнычущего шкипера, успел рассказать, что против нас собрались все взрослые мужчины с болота. Едва засвистели первые стрелы пиратов, я сказал:
— Объясни ему: если через две минуты матросы не примутся за дело, по одному будут отправляться за борт. А первым вышвырну его.
Именно так я и собирался поступить.
Это подействовало. Помпы заквакали и залязгали, как раз когда мы с Мургеном начали прикидывать, далеко ли надо выбрасывать этого типа.
Стрелы сыпались все гуще. Они не причиняли нам никакого вреда — просто должны были не давать нам поднять головы. Затем из темноты раздался чудовищный взрыв брани и завываний — это Гоблин испробовал на пиратах свой излюбленный еще со времен Белой Розы фокус. Заклинание, заставляющее всякое насекомое в определенных границах немилосердно жалить ближайшего человека.
Однако крик и вой быстро стихли. Значит, проба удалась, и ответ получен. У пиратов имеется некто, способный расколдовывать простенькие чары.
Одноглазый же должен был разнюхать, кто именно, дабы они с Гоблином могли скучковаться и прибить шкуру виновного к ближайшему кипарису.
Обстрел прекратился. И сразу — вот помяни черта, и он уж тут как тут — появился Одноглазый.
— Беда, Костоправ! Этот тип — из тяжеловесов. Уж и не знаю, что нам с ним делать.
— Делайте что можете. Отвлеките, что ли. Видишь, обстрел прекратился.
В болотах, чтобы заглушить плеск весел, началась настоящая катавасия.
— Ага.
Одноглазый помчался на место. Вверх взмыл багровый огонек. Я облачился в заготовленную Гоблином крокодилью голову. Настало время поднимать занавес.
Подать себя подобающим образом — половина победы.
Огонек разросся и залил реку тусклым багровым светом.
К нам пробирались, пожалуй, около сорока лодок. Пираты расширили навесы из крокодильих кож в надежде отразить зажигательные бомбы.
Я весь искрился и дышал пламенем. И, будьте уверены, вид у меня был чертовски впечатляющий.
Ближайшие лодки были уже футах в десяти от нас. Увидев лестницы, я ухмыльнулся за крокодильей пастью. Моя догадка оказалась верной.
Я воздел руки к небу и опустил их.
Одинокая бомба, описав дугу, разбилась о навес лодки.
— Кончай бросать, идиоты! — заорал я.
Бомба была липовой.
Я повторил свой жест.
Со второго раза — подействовало. Во все стороны полыхнуло огнем. В несколько секунд всю поверхность реки, за исключением небольшого пространства вокруг барки, охватило пламя.
Ловушка оказалась едва ли не слишком хороша. Огонь мигом сжег весь воздух вокруг, а оставшийся — раскалил невыносимо. Но благодаря отсутствию энтузиазма у людей на помпах, качавших нефть, пламя вскоре погасло.
В огне погибла едва ли половина нападавших, однако остальные раздумали продолжать бой. Особенно после того, как «дельфин» и баллисты начали разбивать лодки. Они устремились к укрытию. Медленно. Едва ли не ползком. Баллисты и дротикометы порядком поклевали их.
Над болотами раскатился дикий вой. Злобе их понадобилось некоторое время, чтобы исчерпать себя.
Стук, лязг и плеск весел объявили о приближении второй волны.
К этому мы тоже были готовы. Поганейшей должна была оказаться третья, если только на второй их возможности не исчерпаются. Она-то, с обнаруженной Одноглазым неизвестной величиной, меня и тревожила.
Пиратские суденышки были в сотне футов от барки, и тут Гоблин подал мне главный сигнал.
Он собрал иглозубов. Тысячи.
Передовые лодки подошли достаточно близко, и я начал свою пляску.
«Дельфин» обрушился вниз, расколов днище большой деревянной болотной лодки. Все наши орудия ударили залпом. Полетели бомбы и дротики.
Суть была в том, чтобы несколько раненых пиратов попали в воду, к иглозубам. Так оно и вышло.
И река — словно взбесилась.
Половина пиратских лодок была сделана из шкур, натянутых на деревянные рамы. Эти не прожили и минуты. Деревянные продержались дольше, но лишь самые тяжелые выстояли под градом ударов. И даже они остались брошенными на милость паники, овладевшей экипажами.
Самые сообразительные и шустрые пираты атаковали барку. Если им удастся проникнуть на борт и овладеть ею… Но я только и ждал, чтобы они додумались до этого.
Они загодя подготовились, запасшись лестницами из планок, закрепленных на сплошном основании. Если втянуть такую на мантелет и закрепить, то это основание защитит ноги и руки нападающих от копий наров.
Однако я велел нарам выставить в щели между бревнами мантелетов острые планки и колышки. Поднять лестницы наверх будет нелегко. И Клетус с братьями разбили «дельфином» около десятка лодок, прежде чем пираты поняли, какая чудесная опора для рук и ног эти самые колышки.
Нары получили приказ не трогать пиратов, пока те только карабкаются. Их присутствие собьет прицел их братьям, отцам и прочим свойственникам.
Это заняло некоторое время, и ночь окуталась тишиной, а река успокоилась. Лишь обломки плыли вниз по течению, собираясь у перегородившего реку бревна. Мои ребята присели отдохнуть. Одноглазый убрал с неба багровые огни, а после вместе с Гоблином, Жабомордым, командирами взводов, Могабой и (о чудо!) шкипером барки явился ко мне, дабы обмозговать положение. Последний предложил сняться с якоря и двинуться вперед.
— Сколько мы простояли? — спросил я.
— Два часа, — отвечал Гоблин.
— Тогда можно малость отдохнуть.
Конвой должен был приотстать, пока не окажется в восьми часах пути от нас. Теоретически, он должен был подойти и застать пиратов на последнем издыхании, чтобы с легкостью перебить их, если нас уже не окажется в живых.
— Одноглазый! Что с их волшебником?
Ответ его звучал не слишком весело:
— Мы можем попасть в большую беду, Костоправ. Этот тип еще сильнее, чем мы думали поначалу.
— Вы пробовали его прищучить?
— Дважды. По-моему, он и не почесался.
— Если так, отчего же он держится в сторонке, а не прихлопнет нас?
— Не знаем.
— Может быть, нам стоит взять на себя инициативу? Попробовать выманить, наконец…
— А почему бы просто не разбить бревно и не продолжить путь? — спросил Мурген. — Мы их столько положили, что всем болотам на год оплакивать хватит.
— Не дадут, вот почему. Просто не позволят этого. Одноглазый, ты можешь отыскать их ведуна?
— Да. Только зачем? Я согласен с малышом. Ломаем бревно. Иначе могут напасть врасплох.
— Значит, врасплох? Ты, деревянная башка, как думаешь, для чего здесь это бревно? Зачем, по-твоему, я здесь остановился? Так. Ты можешь загнать такой маленький, багровый огонек ему в волосы?
— Ну, если надо… Где-нибудь через полминуты.
— Надо. Когда я велю.
Все это время я старался найти в нашем положении нестандартные параметры и, пожалуй, нашел. И теперь готовил интереснейший, хотя, возможно, смертельный, эксперимент.
— Ведьмак! Вы с Масло разворачивайте все баллисты на восток. Сбавьте натяжение на сорок процентов, чтобы бомбы не разбивались прямо в этом корыте, — С помощью Жабомордого я приказал Могабе собрать своих лучников на крыше рубки. — Когда Одноглазый обозначит цель, начинайте обстрел. Половина прямого угла, навесной огонь, траектория полуплоская. И бомб не жалеть, словно хотим сжечь все болото.
Отчаянно закричал пират, сорвавшийся с мантелета. Взбурлившая вода показала нам, что иглозубы знают, где лучше, и держатся поблизости.
— Давайте, все по местам.
Гоблин задержался возле меня.
— Похоже, я знаю, что ты хочешь попробовать. Надеюсь, потом об этом не придется жалеть.
— А чего надеяться? Если провалится, мы все — покойники.
Я отдал приказ. Одноглазый отправил в полет свою вешку. И тут же расцвел, распустился обстрел!
На минуту я даже решил, что мы накрыли этого лоха.
Внезапно на крыше рубки материализовалась Госпожа. Я сдвинул на затылок крокодилью голову.
— Эх-х, хо-ор-рош балаган, а?
Мох и кипарисы — словно разом взорвались.
— Ты что делаешь?
— Что, рядовой? Решила наконец приступить к несению службы?
Левая щека ее дернулась. Моя тактика была направлена вовсе не на пиратского колдуна.
Меж нас скользнула стрела — меньше чем в шести дюймах от наших носов. Госпожа вздрогнула.
Тут пираты, карабкавшиеся по мантелетам, наконец забрались наверх. С полдюжины тех, кого миновали стрелы лучников, прыгнули на крышу — и были тут же приняты на ощетинившиеся копья.
— Я устроил все так, что им остался лишь один способ разделаться с нами. — Здесь я дал ей секунду подумать. — У них имеется волшебник громадной убойной силы. Пока что он не высовывался. Ну, я просто сказал ему, что знаю, что он здесь, и постараюсь его накрыть.
— Костоправ, ты сам не ведаешь, что творишь!
— Неверно. Отлично знаю.
Госпожа, изрыгнув означавший сомнение эпитет, развернулась и удалилась.
— Жабомордый!
Бес немедля возник передо мной.
— Начальник, ты лучше надень назад свою крокошляпу. А то заклинание не убережет тебя от стрел.
При этих словах несколько стрел свистнули мимо.
Я надел головной убор снова.
— Ты сделал, что должен был, с теми штуками?
— Все в порядке, начальник! Я это отправил в такое место, которое не это место. Через минутку услышишь, как завопят!
Огонь среди кипарисов замерцал, будто задуваемая свеча. С десяток огоньков Одноглазого проплыли меж них — и просто исчезли. Ночь начала наполняться подавляющим ужасом присутствия колдовства.
Единственная оставшаяся искорка скользнула ко мне и закружила у пасти крокодильей головы.
Примчалась Госпожа: