Лично я слегка сомневался в их существовании. Все, с кем я беседовал при посредстве Жабомордого, в них верили, однако не видели никаких конкретных доказательств.
— Ведь и богов никто никогда не видел, — сказал мне один жрец. — Но все мы в них верим, не так ли? Мы видим воочию плоды трудов их…
Тут до него дошло, что на слова о том, что в богов верят все, я осклабился. Глаза его сузились, и он поспешил прочь. В первый раз здесь кто-то не дрожал от счастья, общаясь со мной. И я сказал Одноглазому, что из слежки за первожрецами может выйти больше толку. Князь и Лебедь, в отличие от них, знали, когда нужно держать язык за зубами.
То, что нами манипулируют, стараясь поднять против каких-то волшебников-тяжеловесов, мне вовсе не доставляло удовольствия. И более того, нам приходилось бороться с лучшим противником за последние двадцать лет. Противником этим было мое собственное невежество.
Я не знал местного языка, Я не понимал таглиосцев. История их представляла собою сплошную тайну, и Лебедь с приятелями, пускавшие порой солнечных зайчиков в густую тень, здесь подмогой не были. Конечно же, я ничего не знал о Хозяевах Теней и народе, которым они правили. То есть ничего, кроме того, что мне было сказано, а это еще хуже, чем ничего. А самое худшее — я не имел ни малейшего представления о землях, где, возможно, придется воевать. И для поиска ответов на все эти вопросы времени не оставалось.
Закат третьего дня. Мы переехали на новые квартиры в южном конце города, предоставленные государством. Я собрал всех, кроме полудюжины часовых. Пока ребята ужинали — ужин был приготовлен и подан людьми, присланными Прабриндрахом, — сидевшие за моим столом сдвинули головы поближе. Прочие имели приказ держать таглиосцев в состоянии постоянной занятости. Вряд ли, конечно, они могли бы понята нас, однако такая возможность не исключалась.
Я сел во главе стола. По левую руку от меня села Госпожа, по правую — Могаба с двумя своими лейтенантами, а за Госпожой устроились Гоблин с Одноглазым, причем тем вечером Гоблин сидел ближе ко мне. О месте за столом у них каждый раз разгорался спор. Далее сидели Ведьмак и Масло, а Мургену, в качестве ученика летописца, был отведен дальний конец стола. Я сделал вид, что рассказываю за едой некую историю, как отец семейства, развлекающий чад.
— Ночью я выведу наружу имперских жеребцов. Госпожа, Гоблин, Ведьмак и Масло идут за мной. По одному. Также — один из лейтенантов Могабы с одним солдатом. Они должны держаться в седле.
Одноглазый испустил жалобный вздох. Мурген — тоже. Но Могаба заговорил первым:
— Украдкой?
— Я хочу провести разведывательный рейд на юг. Возможно, эти люди пытаются продать нам кота в мешке.
На деле я этого не думал, но зачем полагаться на чужие слова, если можно взглянуть самому? Особенно если этот говорящий пытается воспользоваться тобой…
— Одноглазый, останешься здесь и будешь держать беса в работе. Днем и ночью. Мурген, записывай все, что он будет докладывать. Могаба, будешь нас прикрывать. Если местные рассказывали правду, наш рейд продлится недолго.
— Ты обещал Прабриндраху дать ответ через неделю, Осталось четыре дня.
— Вернемся вовремя. Выезжаем после следующей смены часовых, когда Одноглазый с Гоблином отключат всех, кто может увидеть нас.
Могаба кивнул. Я взглянул на Госпожу. Она ничего не желала добавить. Хочешь, мол, быть главным — будь им, а она оставит свое мнение при себе.
— Несколько моих людей, — сказал Могаба, — обратились ко мне с некоторым деликатным делом. Я полагаю, нам необходимо выработать политику.
Это было по меньшей мере неожиданно.
— Политику? Касательно чего?
— В какой мере наши люди вправе применять силу для самообороны. Несколько наших людей подверглись нападениям. Они хотят знать, до каких пределов им, в силу политических причин, необходимо проявлять сдержанность. Будет ли им позволено демонстрировать силу?
— Ох как! Когда это началось?
— Первый рапорт я получил около полудня.
— Все случаи, значит, сегодня?
— Так точно, сэр.
— Давай посмотрим на подвергшихся нападениям.
Он привел их к столу. Все оказались нарами. Их было пятеро. Пожалуй, такое могло произойти не только с наром. Я послал Мургена к нашим. Вскоре он вернулся.
— Три случая. Они сами справились. Говорят, не подумали, что такие мелочи стоят рапорта.
Это кое-что говорит о состоянии дисциплины…
Примерно через полминуты было установлено, что нападавшие, судя по всему, не являлись таглиосцами.
— Такие сморщенные смуглые карлики? Мы видели подобных на реке. Я спрашивал Лебедя; тот сказал, что не знает, откуда они. Однако медвежью болезнь они ему устроили. Если они не таглиосцы, не спускайте им ничего. И пару пленных возьмите. Одноглазый! Если сумеешь изловить парочку, возьми их в работу, и…
Все это говорилось, пока таглиосские подавальщики сновали туда-сюда. Как раз в этот момент несколько человек подошли забрать пустые тарелки, удержав Одноглазого от жалоб на столь непомерное количество работы для него одного. Впрочем, и после их ухода он не успел даже вякнуть.
Первым заговорил Мурген:
— Тут одно дело, Костоправ.
Могаба слегка поморщился. Гибкий-то он гибкий, но никак не мог привыкнуть к тому, что я позволяю кому-либо называть меня иначе чем «Капитан».
— Что за дело?
— Летучие мыши.
Гоблин хихикнул:
— Заткнись, коротышка. Что за мыши?
— Ребята постоянно находят вокруг мертвых летучих мышей.
Уголком глаза я заметил, что Госпожа внимательно прислушивается к разговору.
— Не понимаю.
— Наши люди с самого приезда сюда каждое утро находят мертвых летучих мышей. Все разодраны, не просто упали мертвыми. И — только там, где мы, В городе этого больше нигде не бывает.
Я посмотрел на Одноглазого. Он тоже взглянул на меня и сказал:
— Понятно. Все понятно. Еще работенка для старого, доброго Одноглазого. И как этот Отряд обойдется без меня, когда помру?
Уж не знаю, купились ли на это остальные или как.
Между мной и Одноглазым существовало нечто такое, во что были посвящены не все.
— Еще проблемы есть?
Проблем ни у кого не нашлось, однако у Мургена был вопрос:
— Ничего, если мы малость поработаем над Лебедем? Я поглядел на эту забегаловку, где он — хозяин. Пожалуй, кое-кто из наших ребят там посидит. Может, удастся выяснить что-нибудь интересное.
— В крайнем случае, хоть понервничает. Хорошая идея. И из наров кого-нибудь возьмите. Пусть приглядятся к этому Ножу.
— Страшноват парень, — заметил Масло.
— И, голову кладу, самый опасный. Наподобие Ворона. Убьет — глазом не моргнет, а через пять минут и не вспомнит.
— Вы должны рассказать мне побольше об этом Вороне, — сказал Могаба, — С каждым разом, когда вы упоминаете о нем, он все больше интригует меня.
В разговор, не донеся вилки до рта, вмешалась Госпожа.
— Обо всем этом написано в Анналах, лейтенант, — сказала она с предостерегающей мягкостью.
При всей его преданности всему, связанному с Черным Отрядом, Могабе еще только предстояло предпринять попытку серьезного ознакомления с Анналами, написанными после того, как Отряд покинул Джии-Зле.
— Конечно, — отвечал он.
Голос его звучал по-прежнему ровно, однако взгляд затвердел, словно сталь. Между ними явственно чувствовался некоторый холодок. Я и прежде замечал это. Негативный химизм, так сказать. Причин для нелюбви друг к другу у них не было. Хотя, может, и были: в те дни я проводил с Могабой куда больше времени, нежели с Госпожой.
— Значит, решено, — сказал я, — Выходим после ближайшей смены караулов. Готовьтесь.
Большинство, молчаливо кивнув, встали из-за стола. Гоблин некоторое время хмуро взирал на меня, затем тоже поднялся.
Он подозревал, что взят в разведку в основном для того, чтобы не смог без меня напроказить.
И был процентов на шестьдесят прав.
Глава 25Таглиос. Разведка на юг
Попробуйте как-нибудь выехать откуда-нибудь незаметно, хотя бы на кляче, на каких обычно пашут крестьяне. Тогда примерно наполовину сможете понять трудности попыток выскользнуть из города на подаренных Госпожой чудищах. Бедняга Гоблин, обеспечивающий; прикрытие, уработался до предела. После того как мы покинули город, я начал думать, что мы и карету без опаски могли бы взять с собой.
Впрочем, незаметность нашего отъезда была лишь относительной. Вороны не покидали своего поста. Казалось, эти проклятые птицы повсюду, где бы мы ни ехали, на каждом дереве и каждой крыше.
Ехали мы быстро, и округа в темноте была видна не слишком хорошо, однако деревни к югу от Таглиоса выглядели зажиточно, а земли вокруг были отлично возделаны. Как же иначе снабжать такой большой город. Хотя и в самом городе имелись сады, особенно в богатых его частях. Удивительно, но мяса таглиосцы ели мало, хотя такую еду можно просто-напросто приводить на рынок своим ходом.
Две или три крупнейшие религиозные семьи запрещали мясоедение.
Кони наши, вдобавок ко всем прочим достоинствам, могли видеть в темноте и ничуть не затруднялись идти кентером, когда я даже рук собственных не мог разглядеть. Рассвет мы встретили в сорока милях к югу от Таглиоса, и задницы наши были здорово побиты о седла.
Крестьяне, поразевав рты, смотрели, как мы проносимся мимо.
Лебедь рассказывал мне о вторжении Хозяев Теней прошлым летом. Дважды мы пересекали тропы той войны, проезжая полностью вырезанные деревни. Уцелевшие, конечно, отстроились заново, но места поменяли.
У второй такой мы остановились. Пока мы завтракали, на нас подошел взглянуть местный староста. У нас просто не нашлось слов. Убедившись, что его не собираются никуда забирать, он только с улыбкой пожал мне руку и пошел прочь.
— Он знает, кто мы такие, — сказал Гоблин. — И думает о нас точно так же, как и городские.
— Дураками считает?
— Да нет, Костоправ, никто нас за идиотов не держит, — сказала Госпожа. — Может, в этом-то и проблема. Может, мы просто не так умны, как они полагают.