– Государь выбирает фавориток не по внешности и происхождению. Главное, получает ли он от женщины то, чего хочет. Если ты не соответствуешь его желаниям, то ни красота, ни влиятельная семья тебе не помогут, – договорив, я покосилась на Хуаньби. – Что за дерзкие речи с самого утра? Обычно ты намного аккуратнее со словами. Я всегда считала твоими сильными сторонами осмотрительность и надежность. Постарайся не растерять эти качества.
Хуаньби склонила голову и через силу улыбнулась. Она не стала продолжать этот разговор и сменила тему:
– Его Величество велели накрыть стол на двоих, желая позавтракать вместе с вами. Госпожа, вам стоило бы одеться понаряднее.
Я повернулась и смерила ее взглядом. Сегодня на Хуаньби была шелковая курточка вишневого цвета на белоснежном подкладе и длинная розовая юбка с жемчужным отливом. Из-под подола виднелись туфельки насыщенного изумрудного цвета. Прическу она украсила голубыми и зелеными цветами из бисера, которые сочетались с серьгами из нефритовой крошки и золота. Все это шло ее черным блестящим волосам и очаровательному лицу, которое выглядело в несколько раз прелестнее, чем обычно. Тщательно оглядев служанку с ног до головы, я заметила кое-что неподобающее в ее наряде, но не стала об этом говорить. Я улыбнулась с невозмутимым видом и сказала:
– Какая ты сегодня нарядная!
– Госпожа, неужели вы забыли? Сегодня же ровно год, как вы вошли во дворец! – Хуаньби широко улыбнулась. – Я решила приодеться в честь такого радостного события. Помните, вы заказали мне этот наряд в прошлом месяце? Мне идет?
Я ведь действительно совершенно забыла о том, что уже год как живу во дворце. Надо же, как стремительно проносится жизнь! Совсем недавно я была никому не известной гуйжэнь, а сейчас любимая наложница императора.
Время бежало так же быстро, как вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Да, я добилась благосклонности государя, но вместе с этим моя жизнь наполнилась переживаниями, которые тяготили душу и не давали спокойно спать. Они как острая саднящая заноза вонзились в мое сердце. За год я уже успела позабыть то ощущение, когда живешь со всеми в мире и согласии и ни с кем не соперничаешь.
Я чуть слышно вздохнула.
– Вот почему император решил позавтракать вместе с вами, – заговорила стоявшая рядом Лючжу. – Сегодня год, как вы стали его наложницей. Наверное, он захочет разделить с вами и обед, и ужин.
– Это всего лишь прием пищи, и ничего более. – Я не разделяла радость служанок. – А вот…
– Что «вот»? – спросила любопытная Лючжу.
– Ничего. – Я не хотела об этом разговаривать. – Сходи к кухаркам и проверь, как идет готовка. Передай, чтобы приготовили самые изысканные и вкусные блюда.
Только я отдала приказ, как в зал вошел Сюаньлин.
– Я пришел сразу после аудиенции, поэтому очень голоден, – сказал он с порога. – Сегодня на императорской кухне приготовили отличных маринованных цивет [46]. Я приказал отнести мясо на вашу кухню и подобрать подходящий гарнир, чтобы мы вместе отведали блюдо.
Цзиньси тут же велела служанкам накрывать на стол, а сама подала Сюаньлину чашку с соевым молоком. Я тоже села и стала ждать завтрак. Вскоре стол перед нами начал заполняться только что приготовленными блюдами. Нам подали рисовую кашу, восемь видов легких закусок, шинкованные овощи, засоленную куриную грудку, запеченных перепелов, хрустящие соленые огурцы, кровяную гусиную печень, яичные рулетики, редьку со специями, маринованное мясо цивет, соевый творог с цветками сливы и обжаренные в масле молодые побеги годжи [47]. Когда все эти блюда поставили на стол, на нем не осталось свободного места.
– Великолепно! – Судя по довольной улыбке, Сюаньлин одобрил выбор блюд. – От одного взгляда во мне проснулся зверский аппетит.
– Я рада, что Вашему Величеству понравилось.
Сюаньлин все время улыбался и ел с большим аппетитом. Блюда со стола начали потихоньку исчезать. Глядя, как он уплетает кашу за обе щеки, я не сдержалась и рассмеялась.
– Ваше Величество, кажется, у вас сегодня хорошее настроение. Если не секрет, поделитесь, что вас так обрадовало.
Сюаньлин удивился, услышав мой вопрос, и ответил не сразу. Но в конце концов он улыбнулся и сказал:
– В боях на юго-западе мы все чаще одерживаем победы. Под предводительством принца Жунаня армия отвоевала округи Юйчжоу и Бинчжоу. Конечно, не без помощи семьи Мужун.
Когда я услышала ненавистную фамилию, у меня по спине пробежал холодок. Я с большим трудом удержала на лице радостную улыбку. Я понимала, что он упомянул семью Мужун не просто так. Видимо, хотел сказать мне что-то про наложницу Хуа. Я приподняла миску с кашей так же, как поднимают чарки с вином на торжествах, и сказала:
– Ваше Величество, Небеса одарили вас непревзойденным умом и многими талантами. Ваша мудрая стратегия привела к потрясающим результатам. Это достойно поздравлений! Позвольте вашей рабыне вместо вина поднять за вас эту миску с кашей. – Я торжественным жестом зачерпнула кашу ложкой и положила ее в рот.
Император рассмеялся и схватил меня за руку, отодвигая ложку от губ.
– Вот же проказница! Это тебе так сильно не хочется пить вино?
– Ваше Величество, – я скромно потупилась и улыбнулась. – Вы ведь не будете заставлять меня пить?
Отсмеявшись, он перешел к тому, что на самом деле хотел со мной обсудить. Он заговорил, внимательно следя за выражением моего лица, и в его голосе я слышала нотки вины.
– Ты же знаешь, что после возвращения в столицу мы начали готовиться к Празднику середины осени, а это всегда очень тяжело. Мне кажется, императрица немного устала. Я подумываю о том, чтобы снова сделать фэй Хуа ее помощницей. Что ты на это скажешь? – Он старался говорить мягко, не торопясь, будто бы боялся, что я упаду в обморок от изумления. Но, как бы он ни старался, каждое его слово, точно острое копье, вонзалось в мое сердце, причиняя невыносимую боль.
Честно говоря, я была крайне удивлена. Я поверить не могла в то, что слышу. После отравления принцессы Вэньи прошло совсем немного времени. Император прекрасно понимает, что наложница Хуа тоже была под подозрением, но все равно приходит ко мне и заявляет, что хочет вернуть ей привилегии, которыми обладает помощница императрицы.
Я понимала, что им движет забота о государстве, но ход его мыслей меня пугал.
Он наверняка ожидал, что я разозлюсь и начну возмущаться, но я взяла себя в руки и подавила вспыхнувшие эмоции. Я не могла позволить ему понять, что я чувствую на самом деле. Я спокойно улыбалась и внимательно слушала его объяснения, а про себя думала: «Даже меня эта новость неприятно поразила. Что же тогда почувствовала императрица, когда ее услышала?»
Я отвернулась всего на пару мгновений, чтобы подавить просящиеся наружу слезы и выровнять сбившееся дыхание. Вновь посмотрев на императора, я улыбнулась, словно бы совсем на него не злилась, и спросила:
– А что сказала матушка-императрица?
Сюаньлин тут же помрачнел:
– Я у нее еще не спрашивал. Ты первая, кто об этом узнал.
– Ваше Величество, вы ведь заботитесь об императрице. В этом нет ничего плохого.
– Я знаю, что фэй Хуа временами бывает нетерпимой к окружающим и может погорячиться. На самом деле я бы хотел, чтобы именно ты заняла этот пост, но, к сожалению, ты вошла во дворец не так давно и у тебя мало опыта. Фэй Дуань болеет, а фэй Цюэ слишком нерешительная, поэтому на них я тоже не могу положиться. Вот и получается, что вся надежда на фэй Хуа. – Сюаньлин виновато вглядывался в мои глаза, ожидая, что я на это отвечу.
Только усилием воли я сохраняла на лице вежливую улыбку, хотя внутри бушевали обида и негодование. После недолгих размышлений я сказала:
– Ваше Величество, у вас добрые намерения, поэтому я не думаю, что матушка-императрица будет против. Вот только я не знаю, думали ли вы о том, как со стороны будет выглядеть ее возвращение на прежнее место сразу после того, как ее отец помог одержать несколько побед. Знающие люди подумают, что государь заботится о талантливом генерале и его семье, а вот невежды, не понимающие, как мудро Ваше Величество правит нашей страной, могут заявить, что император сильно зависит от военной мощи семьи Мужун, поэтому и возвышает их дочь, чтобы купить их верность. – Даже у императора были свои страхи. Больше всего он боялся, что его назовут бесполезным и что его министров и генералов будут ценить больше его самого. Я безжалостно ударила его по больному месту, но так было нужно. Увидев, что мои слова задели его за живое, я продолжила: – Но вам не стоит обращать внимание на дураков, которые любят потрепать языками за спиной. – Я сделала паузу, наблюдая за тем, как между бровями императора появляется недовольная складка. – И подумайте вот еще о чем. После стольких побед принца Жунаня наверняка переполняет радость. И я уверена, что он делит ее с генералом Мужуном, с которым сблизился за время войны. Если принц узнает, что дочь генерала снова назначили помощницей императрицы, он обрадуется так, что это может помешать ему на поле боя.
Сюаньлин прикрыл глаза. Его лицо было абсолютно спокойно, но я знала, что под этой маской бушует ураган. Я попала не в бровь, а в глаз. И была уверена, что он понял все, что я хотела до него донести.
– Ваше Величество! – воскликнула я и опустилась на колени. – Сама не знаю, что на меня нашло! Какая-то жалкая рабыня посмела обсуждать государственные дела. Прошу вас, смилуйтесь! – Я поклонилась так низко, что лбом коснулась пола. Вместе со мной на землю опустились все служанки и евнухи, присутствующие при нашем разговоре. Они были напуганы и не совсем понимали, что происходит.
Кап-кап, кап-кап. Звуки водяных часов странным образом совпадали с биением моего сердца. Все вокруг молчали и слушали, как в буквальном смысле утекает время.
Сюаньлин помог мне подняться и сказал:
– Ты не сделала ничего плохого. К тому же я сам разрешил тебе разговаривать со мной на любые темы. – Он тяжело вздохнул. – А знаешь, во всем дворце, кроме тебя, больше никто не осмелится говорить со мной так прямо и никто не сможет помочь мне посмотреть на ситуацию с разных сторон.