.
Приказ императора потряс Ли Чана. Он даже подумал, что ему послышалось. Лишение дарованного имени было для наложницы огромным позором, гораздо худшим, чем понижение ранга. Евнух даже не догадывался, чем вызван гнев императора, но ему не положено было показывать свою растерянность, поэтому он исподтишка посмотрел на меня, не смея пошевелиться.
Услышав, что фэй Хуа понижают до пинь и лишают дарованного имени, а потом в мгновение ока повышают до гуйпинь, я жутко разозлилась, но тут же вспомнила, что на юго-западе до сих пор идут серьезные бои, поэтому мне пришлось пересилить себя и проглотить свою обиду.
И тут я услышала, как Сюаньлин говорит:
– Но сначала ступай во дворец Чанъань и сообщи, что я возвращаю наложнице Шэнь ранг жунхуа. Вели, чтобы лекари всерьез занялись ее лечением.
Ли Чан поклонился и поспешил выполнять приказ государя, прихватив с собой парочку младших евнухов.
Когда мы вновь остались наедине, Сюаньлин то задумчиво рассматривал мое лицо, то отводил взгляд, то опять смотрел на меня, пока наконец не спросил:
– Хуаньхуань, ты ведь не подговорила Лю Бэня?
– А? – Я не сразу поняла, что он имел в виду. – О чем вы?
Он не стал ничего объяснять, лишь сухо усмехнулся и сказал:
– Ни о чем.
В момент, когда до меня дошел смысл его вопроса, в моей голове все словно бы покрылось льдом. Мне захотелось дерзко усмехнуться в ответ, но я сдержалась, хотя и с большим трудом. Встретившись с императором взглядом, я сказала:
– Ваше Величество, вы думаете, что я велела Лю Бэню оклеветать фэй Хуа? – Негодование наполнило мое сердце, и я стала говорить намного жестче. – Значит, вы считаете, что я из тех, кто в погоне за вашей благосклонностью не погнушается использовать клевету против другой наложницы? Я бы никогда не стала этого делать, потому что считаю, это ниже моего достоинства. Знаете, если бы я и правда подговорила Лю Бэня ложно обвинить наложницу Хуа, чтобы спасти жунхуа Шэнь, я сделала бы это намного раньше и не стала бы ждать, пока моя подруга окажется в смертельной опасности. – Я опустилась на колени. – Ваше Величество, если вы мне не верите, то позовите евнуха Ли обратно, он не успел далеко уйти. Вы еще можете отменить свои приказы.
После моей речи император стал выглядеть совсем иначе. Он подошел ко мне и обеспокоенно сказал:
– Хуаньхуань, во всем виновата моя подозрительность. Если бы я тебе не верил, то не стал бы наказывать фэй Хуа.
Как же горько было у меня на душе в тот момент!
– Если бы Ваше Величество верили своей наложнице, то не стали бы задавать такой вопрос, – выпалила я, не подумав.
Сюаньлин помрачнел и недовольно воскликнул:
– Хуаньхуань!
Я встретилась глазами с его холодным взглядом, и от этого мне стало еще грустнее. Я натянуто улыбнулась. Это далось мне с таким трудом, словно бы накопившаяся в сердце тоска давила на уголки губ и не позволяла улыбаться так же радостно, как раньше. Я отвела глаза и сказала:
– Простите меня за дерзкие слова.
– Главное, что ты понимаешь, в чем провинилась, – равнодушно сказал Сюаньлин и протянул мне руку. – Хватит. Вставай.
Я неосознанно отстранилась и спрятала руки в рукава куртки.
– Спасибо, Ваше Величество, – вежливо сказала я.
Он еще какое-то время стоял с протянутой рукой, а потом тяжело вздохнул и опустил ее.
– Гуйпинь Мужун служит мне уже много лет. Она всегда была очень внимательной и заботливой, хотя и проявляла своеволие и надменность. Но сегодня… она меня разочаровала.
Я молча опустила голову и лишь через пару минут негромко произнесла:
– Ваша наложница все понимает.
Император больше ничего не говорил. Он поднял голову и стал наблюдать за звездами. Ранней весной по ночам все еще было очень холодно, поэтому вместе с его дыханием между губ вылетали белесые облачка пара, которые тут же исчезали, как будто их и не было.
Дворцовые фонари из тонкого красного шелка покачивались от порывов ветра, словно безучастные молчаливые призраки, и из-за их вида люди бессознательно начинали дрожать от холода.
Наконец Сюаньлин прервал молчание и сказал:
– Здесь холодно. Заходи внутрь.
Я послушно последовала за ним, но, когда мы собирались зайти в кабинет, снаружи, нарушая ночную тишину, раздался звонкий женский голос. Так громко и властно могла разговаривать только она, фэй Хуа.
Мы с Сюаньлином переглянулись, и, судя по его взгляду, он был крайне удивлен и совсем не обрадован неожиданным визитом наложницы. Я тоже удивилась, потому что Ли Чан никак не мог успеть дойти до дворца Мужун Шилань и сообщить ей неприятные новости. Почему же она так скоро оказалась у дворца императора? Неужели я что-то не учла в своем плане с Лю Бэнем? Пока я терялась в догадках, к нам подбежал Ли Чан.
– Позвольте доложить, Ваше Величество. Фэй… Гуйпинь Мужун просит вас об аудиенции.
Сюаньлин устал от долгих разговоров, поэтому сразу спросил:
– Что случилось?
Евнух смиренно склонил голову и сказал:
– После того как я посетил дворец Чанъань и объявил вашу волю, я направился к лекарскому корпусу, но не успел дойти, потому что по дороге мне встретились гуйпинь Мужун и лекари Цзян. Они сказали, что должны срочно с вами увидеться. – Он нерешительно помолчал, но все же добавил: – Кажется, у наложницы Мужун действительно срочное дело.
– Ты уже объявил ей мой приказ?
– Нет, Ваше Величество. Гуйпинь Мужун так спешила, что я не успел это сделать.
Сюаньлин мельком взглянул на меня и снова посмотрел на Ли Чана:
– Если еще не объявил, то и не называй ее гуйпинь. Ступай и позови их.
Евнух поклонился и ушел, но совсем скоро вернулся с посетителями. Судя по радостному лицу наложницы Хуа, она даже не подозревала, что император велел ее наказать. Я редко видела ее такой счастливой, и это показалось мне странным.
Сюаньлин уже успел сесть за рабочий стол, и когда наложница Хуа и лекари встали на колени, он, не отрывая взгляда от докладной записки, равнодушно приказал им подняться.
– Какое срочное дело привело вас ко мне в столь поздний час? – спросил он.
Фэй Хуа, не обращая внимания на холодный прием, заявила, светясь от радости:
– Ваше Величество, у меня для вас хорошие новости! Я узнала, что лекари Цзян Муян и Цзян Муи придумали рецепт лекарства, которое поможет побороть эпидемию, поэтому я сейчас же приказала им идти со мной и попросила вас об аудиенции.
Новость настолько поразила Сюаньлина, что он, позабыв о приличиях, вскочил со своего места и отбросил в сторону записку, которую только что читал. Она упала на стол с громким стуком, а император, не сдерживая эмоций, воскликнул:
– Это правда?!
В кабинете, который освещали всего несколько свечей, улыбка наложницы Хуа казалась ослепительнее и очаровательнее, чем при свете дня.
– Да, но я далека от искусства врачевания, поэтому позвольте лекарям самим рассказать о своем лекарстве.
Вперед вышел Цзян Муи.
– Субстанции инь и ян, меняющиеся в каждый из четырех сезонов, являются началом и концом всего сущего, они основа жизни и причина смерти. Если нарушаешь естественные законы, то возникают бедствия, если же следуешь им, то тебе не страшны никакие недуги. Ветер, холод, жара, сырость, сухость, огонь – шесть причин заболеваний проникают через рот и нос и вызывают нарушения в потоках ци. Она либо появляется там, где ее быть не должно; либо ее нет там, где она быть должна; либо она приходит, но не уходит; либо уходит, но слишком быстро. Все это вызывает болезни. Вредоносная ци нарушает защиту верхнего центра и мешает пяти внутренним органам взаимодействовать с пятью стихиями, и вскоре начинается эпидемия. Вредная энергия течет по телу и смешивается с чистой. Если злая энергия возникает из-за перегрева, то в организме накапливаются влага и жар, что приводит к лихорадке; если злая энергия возникает из-за переохлаждения, то в организме накапливаются холод и сырость, от которых страдают желудок и селезенка. Сначала возникает недостаток субстанции ян, затем рассеивается изначальная энергия ци, что в конечном итоге приводит к истощению ян. Если вовремя не вылечить больного, из-за большого расхода энергии ци в организме возникнет недостаток и инь, и ян [105].
Лекарь говорил так долго, что Сюаньлин не вытерпел и взмахнул рукой:
– Не нужны мне цитаты из медицинских книг. Переходи к главному.
Цзян Муян тоже был недоволен речью Цзян Муи, поэтому на этот раз слово взял он:
– Болезни проникают в тело человека через нос и рот, и чаще всего они вызваны некачественным питанием, поэтому в первую очередь страдают селезенка, желудок, кишечник и другие внутренние органы. Ваши верные слуги просмотрели бесчисленное количество древних рецептов и создали собственный. Мы назвали наше лекарство «Пилюли первой помощи при эпидемии». В их составе содержатся лавровый лист, эльсгольция, сандал, корень соссюреи, алойное дерево, гвоздика, дудник, лекарственная магнолия, тыква, пория, красный молочай, ифигения, солодка, закваска из перца, полыни и косточек абрикоса, камфора, лотос и порошок из семян молочая чины. Лекарство по сути своей теплое и удаляет из организма лишнюю влагу, оно согревает печень и стимулирует почки, а также питает изначальную ци.
Император хмыкнул и задумался. После недолгих размышлений он с сомнением спросил:
– Все придворные лекари видели ваш рецепт и считают, что ваше лекарство поможет?
– Да, – тут же ответил Цзян Муян. – Мы уже давали его нескольким заболевшим евнухам и убедились, что оно помогает.
Сюаньлин наконец-то позволил себе проявить радость и улыбнулся. Он дважды хлопнул в ладони и воскликнул:
– Отлично! Замечательно!
В этот момент наложница Хуа охнула и пошатнулась, словно бы ее разом покинули все силы. Я подхватила ее под руку, потому что стояла ближе всех. Но стоило фэй Хуа увидеть, кто именно пришел ей на помощь, в ее глазах промелькнуло отвращение, и она незаметно оттолкнула мою руку, после чего поспешила извиниться перед императором.