– Ох, простите меня за недостойное поведение, – сказала она, вежливо поклонившись.
К наложнице Хуа подбежали служанки и взяли ее под руки, предлагая присесть, но она отказалась.
– Ты себя плохо чувствуешь? – спросил Сюаньлин.
Но вместо наложницы Хуа императору ответил Цзян Муи, который словно бы предвидел его вопрос:
– Когда матушка Хуа узнала, что мы ищем рецепт от болезни в древних книгах, она вызвалась помочь нам и на протяжении нескольких ночей не спала и читала древние трактаты. Должно быть, поэтому ее организм ослаб.
Я присмотрелась к фэй Хуа. Она была неестественно бледной, а под глазами виднелись темные круги, которые были доказательством того, что она давно не отдыхала.
Услышав объяснение, Сюаньлин взял Хуа под руку и помог усесться.
– Дорогая наложница, спасибо за старания, – сказал он нежно.
Наложница Хуа уцепилась за рукав императора, и в то же мгновение ее прелестные глаза наполнились слезами.
– Я знаю, что из-за своей глупости я не могу достойно позаботиться об императоре и порой вы на меня сердитесь. – Она говорила тихо и нежно, и ее голос звучал очень трогательно. – Поэтому я всегда думаю о том, что я могу сделать, чтобы порадовать Ваше Величество.
Она вытерла слезы из уголков глаз, будто бы позабыв, что рядом стоят два придворных лекаря.
Сюаньлин разволновался. Кликнув несколько младших евнухов, он приказал:
– Идите с лекарями Цзян и первым делом отнесите лекарство в Цуньцзюйтан жунхуа Шэнь. После этого обойдите все дворцы и раздайте лекарство всем заболевшим.
Цзян Муян и Цзян Муи, которые поначалу держались очень скованно, услышав приказ императора, облегченно выдохнули и поспешили уйти.
– Жунхуа Шэнь? – ошарашенно спросила наложница Хуа.
– Да, – равнодушно ответил Сюаньлин. – Я велел вернуть жунхуа Шэнь ее ранг. Я ошибочно обвинил ее в том, чего она не совершала.
Наложница Хуа быстро справилась с удивлением. Она привстала и поклонилась.
– Если сестрицу Шэнь обвинили напрасно, то императору следует загладить свою вину перед ней, – сказала Хуа и посмотрела на меня. – Поздравляю, цзеюй Чжэнь! Теперь тебе больше не надо переживать за свою подругу.
Я слегка улыбнулась и посмотрела в ее бесчувственные глаза.
– Большое спасибо за заботу, матушка Хуа, – сказала я.
Одарив меня неприязненным взглядом, старшая наложница повернулась к императору. Она заговорила таким соблазнительным голосом, от которого у мужчин внутри все таяло:
– Я не осмелюсь просить императора простить меня за прошлые ошибки, но, прошу вас, государь, не злитесь на меня, ведь злость вредит вашему здоровью. Я всего лишь ничтожная рабыня и недостойна этого. Не забывайте, что от вашего благополучия зависит не только исход войны на юго-западе, но и жизнь всего народа нашей страны.
Сюаньлин устало вздохнул:
– Хорошо. Ты совершила благое дело, помогая искать лекарство от болезни. Если мы сможем побороть эпидемию, это будет благословением для всей страны. А я не из тех, кто не разбирается, кого надо наказать, а кого наградить.
Услышав слова императора, фэй Хуа заплакала навзрыд и припала к его груди, и Сюаньлин начал шепотом ее успокаивать.
Я поверить не могла, что наложница Хуа, кичащаяся перед другими своей властью, воспользуется столь откровенной лестью. Мне было ужасно неловко и неприятно наблюдать за тем, с какой нежностью и любовью Сюаньлин обнимает Хуа. В глазах защипало, и я отвернулась, не желая больше на это смотреть.
Я молча поклонилась, беззвучно попросив разрешения удалиться. Когда Сюаньлин понял, что я хочу уйти, его губы слегка шевельнулись, будто бы он хотел что-то сказать, но в итоге он промолчал. Он все так же крепко обнимал рыдающую фэй Хуа и пытался ее утешить. Ступая по мягкому пушистому ковру, я неслышно вышла за двери и затворила их за собой. Ждавший снаружи Ли Чан заметно нервничал и потирал руки. Когда я вышла, он подошел ко мне, глядя на меня как на свою спасительницу.
– Госпожа, – обратился он ко мне, – мне все еще надо передать веление государя тем двум лекарям и госпоже Хуа? – Заметив, что я в плохом настроении, он перешел на шепот. – Я понимаю, что должен спрашивать об этом у Его Величества, но там… – Он чуть заметно вытянул губы и скривил их в сторону императорского кабинета. – Прошу вас, пожалейте меня, госпожа.
– Судя по тому, что произошло, тебе больше не надо никуда спешить. Если же ты пойдешь, то, боюсь, потом тебе придется снова бежать, но уже с приказом о присвоении ранга.
Внезапно я почувствовала, как в груди все сдавило, а сердце наполнилось отвращением и разочарованием. Не говоря ни слова, я протянула руку Лючжу, чтобы она поскорее увела меня отсюда. Ночной ветер свистел возле ушей, шевеля подвески на громоздких жадеитовых серьгах. Жемчужные и нефритовые бусинки сталкивались друг с другом с приятным звонким звуком, и в какой-то момент все остальные шумы окружающего мира пропали, оставив только это нежное позвякивание. И это было славно, потому что в тот момент я хотела оглохнуть и ничего не слышать.
Да, он прав, или, если сказать иначе, он никогда не ошибается. Ему надо думать в первую очередь о стране и о победе над врагом. Но даже если он поступает правильно, я имею право в глубине души быть недовольной его выбором, хотя внешне обязана оставаться послушной и молчаливой подданной.
На следующий день Сюаньлин пришел навестить меня и первым делом сказал:
– Император должен ставить общие интересы выше своих личных.
Я в это время держала пиалу с супом из ласточкиных гнезд и не спеша его помешивала.
– Я все понимаю, Ваше Величество, – ответила я негромко.
Я заметила темные круги у него под глазами и ехидно усмехнулась про себя. Как мне доложили, наложница Хуа провела ночь в восточных покоях Июаня вместе с императором, и, видимо, поэтому он не смог выспаться.
В любом гареме будущее женщины зависит от благосклонности мужчины и того, как часто она проводит время в его постели, да и положение мужчины порой зависит от того, с кем он проводит ночи. Если двое любят друг друга, недопонимание между ними рассеется, как дым после сражения, или, если мне позволено так говорить, они всегда смогут прийти к мирному соглашению.
Сюаньлин несколько раз зевнул, и ему самому стало неловко.
– Не переживай, – сказал он. – Сейчас мне очень нужны верные люди, поэтому у меня не было иного выбора. А о жунхуа Шэнь я не забыл. Я не оставлю виновных безнаказанными.
– Безопасность и здоровье государя важнее всего, – ответила я, вежливо улыбнувшись. – Мне не о чем переживать, кроме этого.
В последующие несколько дней император в Танли не появлялся. Однажды мы с Чунь прогуливались по саду Шанлинь и любовались только что распустившимися цветами абрикоса. Кроны деревьев были усыпаны яркими розовыми цветами и напоминали облака, подсвеченные утренней зарей. Стоящие в их тени галереи и павильоны тоже приобретали едва уловимый розовый оттенок. На мне был старый бледно-зеленый наряд, который идеально подходил для весеннего сезона, но совсем не сочетался с одеянием абрикосов.
– Император уже несколько дней к нам не приходил, – заговорила Чунь-эр, обиженно надув губки. – Неужели он забыл про нас с тобой?
Но юная непоседа не стала дожидаться моего ответа. Она сорвала бутон абрикоса и вставила в волосы на виске.
– Красиво? – спросила она, одарив меня очаровательной улыбкой.
Я ущипнула ее за пухлые щечки и рассмеялась.
– Забыть тебя? Да тебя невозможно забыть, хитрая чаровница!
Чунь оставила цветок в волосах и пошла вперед, пиная опавшие бутоны.
– Император не приходит, и ладно! – сказала она, радостно улыбаясь. – Пускай в его обществе мы чувствуем себя непринужденно, но все эти бессмысленные правила, которые надо соблюдать, нагоняют скуку.
Я догнала ее и закрыла ей рот ладонью.
– Ты совсем с ума сошла? – возмутилась я. – Как ты можешь болтать такую чушь? Будь осторожнее. Если тебя услышат, то обвинят в оскорблении государя.
Моя подруга-озорница огляделась по сторонам и, увидев, что рядом никого нет, рассмеялась.
– Как же ты меня напугала! – сказала она, приложив руку к груди. – Пойдем-ка лучше к наложнице Ду. У нее уже животик округлился. Хочу на это посмотреть.
Я кивнула, и мы вместе направились в гости к лянъюань Ду.
В это время подул сильный ветер, и нас осыпало дождем из абрикосовых лепестков. Бесчисленные лепестки парили в воздухе и опускались к нам под ноги. Некоторые цеплялись за прически и одежду и трепетали при каждом шаге, но в конце концов и они падали на землю.
Я подняла голову и посмотрела на голубое небо, на фоне которого розовели кроны абрикосов.
«И снова пришла весна», – подумала я.
Глава 15Цветок, что боится пчел и бабочек
Из-за сильного расстройства мне совершенно не хотелось есть. Я пыталась занять себя вышивкой, но после нескольких стежков мне стало скучно, и я отложила иголку с незаконченным весенним пейзажем в сторону. В конце концов я просто прилегла на кушетку.
Посреди ночи я услышала, как дождь барабанит в окно. Звуки падающих капель сильно меня раздражали, из-за чего я не смогла выспаться. Утром мне стало еще хуже. Появилось ощущение, словно у меня в груди огромный тяжелый камень. Хуаньби, помогавшая мне переодеться, сразу заметила мое плохое состояние.
– Госпожа, может, мне сбегать за лекарем, чтобы он вас осмотрел? – взволнованно спросила она. – Вы не очень хорошо выглядите.
Собравшись с силами, я поднялась и сказала:
– Не стоит. Я, наверное, простыла из-за того, что в последние дни было то тепло, то холодно. Если я буду дожидаться лекаря, то опоздаю на поклон к императрице, а мне очень не хочется, чтобы про меня говорили, что я задираю нос. Лучше после приема у императрицы я выпью горячий имбирный отвар.
Но Хуаньби мои слова не успокоили.
– Тогда я велю, чтобы вас сопровождали еще две служанки.
Когда я пришла во дворец императрицы, чтобы справиться о ее здоровье, я удивилась, увидев там Сюаньлина. Он велел мне присесть и немного поговорил со мной. Когда же он увидел, что все наложницы в сборе, он указал на наложницу Хуа и громко сказал: