Фэй Хуа даже не почувствовала, что лишилась украшения, и обернулась, только когда услышала возглас цзеюй Цао. И в этот момент она наступила на юбку лянъюань Ду, которая поднялась, чтобы уступить ей дорогу. Наложница Ду пошатнулась и, пытаясь удержать равновесие, наступила на одну из рассыпавшихся жемчужин. Поскользнувшись на круглой бусине, она начала падать на землю, оглушая двор пронзительным визгом.
– Держите ее! – закричала фэй Цзин. – Скорее!
К счастью, рядом оказался проворный евнух, который успел подхватить беременную наложницу, но ему самому пришлось выдержать сильный удар тяжелого тела.
Императрица и фэй Цзин вздохнули с облегчением, когда поняли, что с ребенком императора не произошло ничего страшного. Мое сердце все никак не могло успокоиться и гулко стучало в груди. Я оглянулась по сторонам и увидела, что стоящая неподалеку фэй Цюэ невозмутимо гладит кошку императрицы, словно бы она не была свидетельницей ужасной суматохи. Это было странно и даже подозрительно.
– О, Амитабха! – воскликнула императрица, приложив руку к груди. – Как хорошо, что с наложницей Ду ничего не случилось.
Она хотела сказать что-то еще, но ее прервал крик фэй Цюэ и жуткий рев Сунцзы, которая вырвалась из рук наложницы и спрыгнула на землю. Не успели мы понять, что произошло, как взбесившаяся кошка понеслась в сторону наложницы Ду. Из котенка, которого всегда сытно кормили, вырос большой и очень сильный зверь, поэтому, когда Сунцзы ринулась вперед с огромной скоростью и свирепым видом, никто не посмел встать у нее на пути.
Наложницы шарахались от нее, наступали на рассыпанный жемчуг и с громкими криками падали на землю. Евнухи и служанки кидались на помощь своим хозяйкам, подхватывали под руки и помогали подняться. В такой неразберихе никто не мог понять, что делать дальше.
Сунцзы так внезапно сорвалась с рук наложницы Цюэ, что стоящие рядом не успели ничего предпринять, а лянъюань Ду просто впала в ступор. Я понимала, что сейчас случится что-то страшное. Я и так стояла в стороне, но мне хотелось отойти еще дальше. Но стоило мне только об этом подумать, как кто-то сильно толкнул меня в спину. Пытаясь удержать равновесие, я сделала пару шагов вперед и поняла, что падаю, причем прямо на живот беременной наложницы Ду и несущуюся на нее озверевшую Сунцзы. Горло сжалось от страха, я даже не могла закричать. Наложница Ду с ужасом в глазах смотрела в мою сторону. Ее слегка выпирающий живот казался почему-то чем-то священным и неприкасаемым. За те несколько мгновений падения я успела представить, какой милый малыш появится из ее живота. Я не успевала что-либо придумать, но твердо решила, что надо действовать. Я напряглась всем телом, изогнулась и с гулким грохотом ударилась о жесткую землю. Спустя мгновение на мою руку кто-то упал. Стало тяжело и очень больно. Щеку резануло чем-то острым, и место пореза опалила жгучая боль. Было так больно, что хотелось зарыдать у всех на виду, но я терпела, стиснув зубы. Мир вокруг наполнился испуганными криками…
Глава 16Гуйпинь
Мою руку довольно быстро освободили от обрушившейся на нее тяжести чужого тела. Я совсем не удивилась, когда увидела, что хозяйкой этого тела оказалась не кто иная, как лянъюань Ду. Подбежавшие к нам наложницы окружили ее и стали расспрашивать, все ли с ней в порядке, не пострадала ли она. Кто-то переживал за нее искренне, а кто-то откровенно лицемерил. Несколько служанок убежали за придворными лекарями. Вокруг наложницы Ду собралась целая группа переживающих. Они поддерживали ее под руки и старались успокоить. А вот ко мне почему-то никто не подошел и не поинтересовался, не поранилась ли я. Оказавшись лицом к земле, я четко ощущала запах глинистой почвы и травы. Прямо перед глазами оказались влажные белесые кончики травинок, которые уходили в землю, и опавшие бордовые лепестки, напоминающие засохшую кровь. Попытавшись подняться, я снова упала на землю из-за острой боли, пронзившей пострадавшую руку. В голове пронеслась мысль, что еще немного, и она сломается. К счастью, в это время ко мне подбежали фэй Цзин и Чунь. Они бережно взяли меня под руки, помогли подняться и усадили. Будучи моей близкой подругой, Чунь-эр распереживалась так, что начала громко рыдать.
– Сестрица Чжэнь, с тобой все хорошо? – спросила она сквозь слезы.
Я осторожно прикоснулась к щеке, к тому месту, что ныло от боли, и увидела на пальцах кровь. Темно-красные пятна отчетливо выделялись на белоснежной коже и слегка пахли свежей рыбой. Я испуганно вздрогнула. Я всегда дорожила своей внешностью, и даже такая несерьезная рана вызвала сильное беспокойство.
Рядом тяжело вздохнула наложница Цзин, которая искренне за меня переживала. Она внимательно осмотрела мою щеку и вынесла вердикт:
– Похоже, это след от когтей Сунцзы. Хорошо, что царапины неглубокие. Думаю, никаких серьезных последствий не будет. Но ты все равно ранена. Что же нам делать?
Что делать? Я усмехнулась, ощущая неприятную горечь. Для всех вокруг я теперь наложница, которая хотела побороться с фэй Хуа за милость императора и проиграла. Какая теперь разница, ранена я или нет?
В покалеченной руке снова вспыхнула боль. Меня прошиб холодный пот, а чарующий весенний пейзаж перед глазами наполнился сверкающими звездочками. Превозмогая боль, я тихонько сказала:
– Ничего, это пустяки.
Чунь побледнела от испуга и дернула меня за рукав.
– Сестрица, не пугай меня, – сказала она шепотом.
Стоило ей только потянуть мой рукав, как по всей руке расползлась ноющая боль. Заметив, что я резко побледнела, фэй Цзин прикрикнула на младшую наложницу и велела меня не трогать. Чунь сразу же меня отпустила и больше не смела ко мне прикасаться. Она смирно сидела рядом, иногда шмыгая носом.
Императрица взяла ситуацию в свои руки. Она одновременно старалась утешить испуганную наложницу Ду и навести порядок среди галдящих наложниц. Прикрикнув на них, чтобы не шумели, она посмотрела в нашу сторону и заметила мою сгорбленную позу.
– Цзеюй Чжэнь тоже пострадала! – громко сказала она. – Помогите ей и лянъюань Ду дойти до бокового зала. Им надо отдохнуть. И позовите уже лекарей!
Стало немного легче, когда меня уложили на кушетку. Вскоре пришел и лекарь. Им оказался сам тидянь Чжан Ми [113]. Императрица переживала, что из-за волнения у плода в животе наложницы Ду может нарушиться циркуляция ци. Она сразу же направила лекаря к ней, а на меня посмотрела извиняющимся и в то же время утешающим взглядом.
У меня не было никаких возражений, поэтому я сказала:
– Пускай сначала осмотрят сестренку лянъюань. Ребенок императора важнее всего.
В глазах императрицы промелькнуло одобрение. Когда Чжан Ми положил пальцы на запястье наложницы Ду, в зале наступила абсолютная тишина. Сама будущая мать была очень испугана и взволнована, но выглядела вполне хорошо. Среди тех, кто молча наблюдал за действиями лекаря, были и те, кто искренне тревожился за ребенка наложницы Ду, и те, кто старался скрыть черные мысли, о которых не принято говорить вслух. И самое страшное скрывалось в том, что этих людей нельзя было отличить друг от друга. Пока водяные часы отсчитывали минуты, мне приходилось сжимать зубы, чтобы не застонать от жуткой боли в руке. За окном стояла прекрасная весенняя погода, но я не могла ею насладиться. Я, не шевелясь, лежала на кушетке и рассматривала круги, плавающие перед глазами. Мне казалось, что весна так далеко от меня, что мне за ней уже не угнаться. Наконец раздался невыразительный голос Чжан Ми:
– С госпожой лянъюань все хорошо. Ребенок тоже цел и невредим. Это воистину большая удача. Но госпожа сильно перепугалась, поэтому я пропишу ей успокоительные травы.
Императрица вздохнула с облегчением и вслух поблагодарила Будду.
– Теперь я спокойна. Если бы с ребенком что-то случилось, я бы чувствовала себя виноватой перед императором и прародителями, и вина мучила бы меня до конца жизни.
Сложно было сказать, что в этот момент думали и чувствовали другие наложницы, но первой заговорила фанъи Цинь:
– Наша сестрица Ду – настоящая счастливица! Ей очень повезло, что все обошлось.
Наконец на лицах наложниц появились улыбки. Они обступили лянъюань и осыпали приятными словами, чтобы ее подбодрить.
– Цзеюй Чжэнь тоже упала, и боюсь, что с ней не все так хорошо, как с наложницей Ду, – сказала императрица. – Лекарь Чжан, осмотрите ее.
Чжан Ми поклонился государыне и подошел ко мне.
– На рану, что на лице госпожи, надо наложить лечебную мазь, и все прекрасно заживет, а что касается руки, то это просто вывих. Я выпишу лекарство, и все быстро пройдет. – Лекарь сел рядом и начал вслушиваться в мой пульс, а я загляделась на его бородку с проседью, на которой солнечные лучи создавали замысловатые рисунки из пятен света и теней. Вдруг лекарь поднялся и на весь зал сказал: – Поздравляю, госпожа!
– Что вы такое говорите?! – возмутилась Чунь. – Сестрица чуть руку не сломала, а вы ее поздравляете?!
Я замерла, боясь пошевелиться. Смутные догадки роились в моей голове, а откуда-то изнутри поднималась неуправляемая волна радости. Но у меня не было уверенности, что мои домыслы верны.
– Вы хотите сказать, что я… – начала я и нерешительно замолчала.
Лекарь Чжан сложил руки перед грудью и низко поклонился.
– Поздравляю, госпожа, вы уже почти два месяца носите под сердцем ребенка.
Эта новость ошеломила меня и осчастливила. Я резко приподнялась и села, тут же вскрикнув от боли.
– Разве можно беременным женщинам так суетиться? – в шутку побранила меня императрица. Судя по ослепительной улыбке, новость о моей беременности обрадовала ее не меньше, чем меня.
Я посмотрела на лекаря и спросила:
– Это правда?
– Я уже несколько десятков лет служу лекарем при дворе, – серьезно сказал Чжан Ми. – Я могу ручаться за свои выводы. Но, позвольте доложить, Ваше Величество. У цзеюй Чжэнь слабый организм. К тому же, упав, она сильно испугалась, и это привело к тому, что состояние плода стало нестабильным. Я выпишу рецепт, который поддержит здоровье и плода, и матери. Сейчас госпоже цзеюй нужен полный покой. Если вы обеспечите ей тишину и спокойствие, то ее ребенок будет вне опасности.