м. Рядом со мной лежало несколько серебристо-голубых атласных подушек, набитых гусиным пером. Наволочки украшали вышитые соцветия акации. Подушки эти были очень мягкими и удобными. После долгого чтения глаза устали и начали сами собой закрываться. Вскоре я уснула. Спала я крепко и проснулась только ближе к вечеру. Сквозь полудрему я услышала голос Сяо Ляня, который доносился снаружи. Кажется, он с кем-то разговаривал. И голос его собеседника был очень похож на голос Вэнь Шичу. В это время в комнате рядом со мной никого не было. Через полуоткрытое окно проникал вечерний ветерок, который приносил с собой аромат цветов. Из-за потоков воздуха полог надо мной колыхался и напоминал озерную гладь, по которой ветер гоняет волны, а золотой рисунок был похож на солнечные лучи, отражающиеся в воде. Мне совершенно не хотелось вставать, поэтому я просто перевернулась на другой бок, лицом к окну, и закрыла глаза, прислушиваясь к разговору снаружи.
– Простите, господин, – послышался голос Сяо Юня, – но наша хозяйка прилегла поспать после обеда и еще не проснулась. Позвольте узнать, по какому вы делу?
– Ничего страшного, я подожду, пока она проснется, – ответил Вэнь Шичу. – Я узнал, что ваша хозяйка забеременела, и пришел выразить ей свое почтение.
– Тогда подождите, пожалуйста, здесь, господин лекарь, а я пойду проверю, не встала ли хозяйка.
Какое-то время за окном было тихо, а потом я услышала звук шагов, и тусклый свет, проникающий сквозь ставни, вдруг пропал, отчего стало темно. Я слегка приоткрыла глаза и увидела, что за окном стоит Вэнь Шичу. Он молча пытался рассмотреть меня сквозь двойную оконную сетку и золотистый полог.
Мои длинные и черные как вороново крыло ресницы прикрывали чуть приоткрытые глаза, поэтому лекарь был уверен, что я все еще крепко сплю. В какой-то момент он вдруг положил руку на оконную сетку. Я испугалась, что он уберет ее, чтобы получше меня разглядеть, но он не стал этого делать. Лекарь все так же молча смотрел, как я сплю, и его взгляд бы наполнен любовью и тоской… Хотя из-за полога с золотой вышивкой он мало что мог увидеть.
Мне было не по себе, но, если бы я встала и начала ругать его, ситуация стала бы еще более неловкой. К тому же я не планировала разрывать с ним всякие отношения. Я хотела, чтобы в будущем мы спокойно общались и помогали друг другу. Вэнь Шичу всегда хорошо ко мне относился, и если бы не его забота, то вряд ли бы я сейчас наслаждалась жизнью во дворце.
Однако я не хочу быть ему обязанной за те чувства, что он называет любовью. Он преподнес свои чувства как папайю, но я не могу их принять, и у меня нет никакого желания дарить в ответ яшму [124]. Но, конечно же, я не оставлю его без награды. Не хочу, чтобы он думал, будто его служба мне была напрасной. Я сделаю так, чтобы он стал богаче и занял высокое положение при дворе.
Но он должен четко понимать, что несмотря на то, что мы оба теперь живем во дворце и наслаждаемся ярким цветением гранатовых деревьев [125], чьи бутоны напоминают маленькие огоньки, озаряющие наши глаза, мы сейчас совершенно в другом положении, нежели до того, как я вошла во дворец. Как говорится, облака и грязь вне красных стен и внутри них не одни и те же. Не важно, как сильно он тоскует по мне, его желания так и останутся несбыточными надеждами. Что касается моих надежд, то я четко высказала их ему еще до того, как меня привезли во дворец. Мне бы не хотелось повторять те слова, что однажды уже разбили ему сердце.
Притворяясь спящей, я повернулась спиной к Вэнь Шичу и как бы невзначай сбила рукой лежащий у изголовья аметистовый жезл жуи, который должен был помогать мне крепче спать. Раздался звон разбившихся драгоценных камней, и лекарь, испугавшись, тут же отпрянул от окна. В комнату вбежала Цзиньси, но, увидев, что я безмятежно сплю, подобрала с пола осколки и ушла.
Выждав время и убедившись, что за окном больше никого нет, я крикнула:
– Кто там за дверью?
В комнату вошла Хуаньби. Она помогла мне подняться и подложила под спину пару подушек.
– Госпожа, пока вы спали, приходил лекарь Вэнь, – доложила служанка.
Я притворилась, что меня удивила эта новость:
– Почему вы не пригласили его войти?
– Он пришел, чтобы выразить свое почтение, но в это время вы как раз спали. А потом прибежала служанка из Цуньцзюйтана и сказала, что их госпожа приглашает его проверить пульс.
– Вот оно что. На лекаре Вэне лежит большая ответственность, потому что именно его император назначил следить за здоровьем жунхуа Шэнь. Ему не так просто куда-то отлучиться. – Я подумала немного и спросила: – Может, у него было ко мне какое-то дело?
Хуаньби вынула из-за пазухи два листочка белой бумаги.
– Господин лекарь узнал, что вы поранили лицо, поэтому составил специально для вас два рецепта. Он сказал, что если у вас останутся шрамы, то можно смешивать эти лекарства с пудрой, и тогда их не будет видно.
Я просмотрела оставленные лекарем рецепты. Первое лекарство состояло из жемчужного порошка, смешанного с размельченными семенами мирабилиса и пропаренного на водяной бане; второе лекарство представляло собой пудру из хосты. Чтобы ее изготовить, надо было срезать цветы хосты, положить их в сосуд и залить самыми обычными белилами, после чего выпаривать, пока не получится пудра. Рядом с рецептами маленькими иероглифами было указано, что жемчужный порошок надо применять весной, а порошок из хосты – осенью. А чтобы эффект был еще сильнее, надо смешать порошки с утренней росой, собранной с листьев лотоса, и нанести на лицо тонким слоем. На втором листе оказался рецепт пилюль. Согласно ему в Праздник начала лета [126] надо было собрать цветущие, крепкие побеги пустырника и промыть их от пыли. Дальше следовало дать им высохнуть на солнце, а потом измельчить до состояния порошка и просеять. После этого порошок из пустырника надо смешать с водой и мукой, скатать полученное тесто в шарики и снова дать высохнуть. Затем шарики надо прокалить в течение часа в глиняной, плотно закрывающейся трехъярусной жаровне, после чего оставить на сутки запекаться на медленном огне. Перед применением полностью пропекшиеся пилюли следовало растирать в фарфоровой ступке. При этом пестик стоит выбирать с умом. Лучше всего подходят нефритовые пестики, на втором месте – пестики из оленьих рогов. И нефрит, и рога обладают увлажняющим эффектом и способствуют исчезновению шрамов.
Я отвлеклась от бумаг и посмотрела на Хуаньби:
– Ты спросила у него, с жунхуа Шэнь все в порядке?
– Спросила. Господин Вэнь сказал, что все хорошо, вот только она еще не в силах вставать с постели. Ей нужен покой и отдых. – Хуаньби улыбнулась и добавила: – Госпожа, вы все спрашиваете о других, но ведь вам тоже надо отдыхать.
– Хорошо, что лекарь Вэнь не забывает об этом, в отличие от меня. – Я еще раз пробежалась глазами по рецепту и улыбнулась. – Вечером я отдам рецепты Сяо Ляню и попрошу приготовить эти лекарства.
– Хорошо. – Хуаньби вежливо присела и удалилась.
Двадцать шестое число третьего лунного месяца посчитали самым подходящим днем первой половины года для того, чтобы я и шуи Фэн удостоились новых рангов. Еще солнце не успело взойти, а в Инсиньдяне уже вовсю кипела жизнь. Служанкам и евнухам не хватало рук, чтобы принять все подарки, которые приносили под присмотром особого караула, как того требовали правила церемонии. Каменную дорожку перед главным залом Танли застелили ярко-алым сукном, а у ворот меня ожидала украшенная нефритом повозка Чжэфэн, повозка Длиннохвостого феникса, которая использовалась только для церемонии возведения в ранг.
Я сидела у туалетного столика. Мне только что закончили делать прическу и макияж. Церемониальный наряд и головной убор принес личный евнух Сюаньлина Лю Цзишоу. Вместе с ними император прислал мне новые украшения. Согласно церемониалу, императрица в этот день убирала волосы в самый высокий пучок под названием «Стремящийся в облака», наложницы второго ранга фэй делали пучок пониже «Девять узлов фей», голову гуйпинь украшал пучок «Тройной узел феникса», остальные наложницы зачесывали волосы в «Пучок жуи», а служанкам следовало завязать волосы в простые «Пучки мудреца». У меня на голове, как того требовали правила, возвышался достойный, но скромный «Узел феникса».
Прическу мне нынче делала старая служанка, которую направила ко мне императрица. Она служила во дворце уже много лет, и звали ее тетушка Цяо.
– Матушка, у вас такой высокий лоб. Я расчесывала многих хозяек, но ваш лоб один из самых высоких, – сказала она после того, как закончила с прической. – Судьба приготовила для вас больше счастья и успеха, чем для других, ведь вы уже носите под сердцем ребенка императора.
Женщины во дворце верили, что чем выше лоб, тем счастливее судьба будет у его хозяйки. У меня с утра и так было хорошее настроение, но стоило услышать похвалу тетушки Цяо, на душе стало еще радостнее, поэтому я велела наградить ее за добрые слова.
Всего в моих волосах оказалось шесть больших шпилек: пара шпилек из красного коралла и золота, на которых были выгравированы иероглифы «счастье»; две шпильки треугольной формы «Покровительство неба»; и самыми броскими были две золотые шпильки, что были украшены перьями феникса, выполненными в технике филигрань, и жемчужными подвесками. Такие шпильки могли носить только наложницы ранга гуйпинь и выше, поэтому, несмотря на то, что Сюаньлин подарил мне их некоторое время назад, право носить их я получила только сегодня. Подвески были полностью покрыты ажурными золотыми и серебряными цветами. Над ними, словно зонтики, раскрывали свои крылья летучие мыши из жемчуга и лазурита, а внизу свисали длинные нити из жемчужных бусин и самоцветов, которые доходили до мочки уха. Шпильки «Покровительства неба» представляли собой бутон из шести одинаковых лепестков, которые, в свою очередь, были украшены цветами из мелкого жемчуга и жадеита, а с кончиков шпилек свисали тонкие и длинные подвески, искрящиеся при движении. Словно бы этих украшений было недостаточно, посередине пучка служанка закрепила еще несколько мелких шпилек: с рубиновыми бусами и жемчужными цветами, с кораллами и бирюзой, и напоследок волосы на висках украсила шпильками в виде кувшинов с приносящими счастье цветами.