Я засмущалась так, что на моем горящем лице можно было кипятить воду. Я охнула и воскликнула:
– Что за неподобающие шутки?!
Сюаньлин с трудом сдерживал смех:
– А что такого?
– «Седовласая груша» и «младая яблонька» означают восьмидесятилетнего мужа и восемнадцатилетнюю жену, седого старика и юную красавицу.
– Просто я подумал о том, что хотел бы состариться вместе с тобой. Уверен, что с возрастом ты останешься такой же красавицей, а я поседею, но останусь молодым в душе. Разве это плохо, если старик будет любить свою красавицу? – сказав это, он поднял меня на руки и уложил на кровать.
Я сразу разгадала его замысел и скинула с себя его руки.
– Никаких непотребств! – строго сказала я.
Он наклонил голову и ухмыльнулся:
– Ты только что дразнила меня своей младшей сестрой. Настало время наказать проказницу.
Мне было смешно, но при этом я старалась освободиться от его объятий.
– Ох, Сылан! Неужели я так сильно вас разозлила? – спросила я.
Он схватил меня за руки и крепко прижал к груди:
– Ты же знаешь, что отомстить никогда не поздно.
Парчовые занавески были наполовину свернуты, поэтому даже с кровати я могла любоваться цветущей грушей, чья крона напоминала сияющий лунный диск. Белые лепестки и ивовый пух беззвучно кружились в воздухе. Я пыталась припомнить, как же выглядят пестики и тычинки в цветах груши. Кажется, они были красноватыми, поэтому бутон напоминал осколок льда с кусочком красной яшмы внутри. На самом деле они сильно походили на цветы абрикоса, который цвел в день первой моей встречи с Сюаньлином.
Золотистые солнечные лучи проникали сквозь густые кроны и подсвечивали великолепные белоснежные бутоны. За окном бесшумно дул легкий ветерок и так же бесшумно летали грушевые цветы, а тишину внутри нарушало только наше дыхание. Сюаньлин старался двигаться медленно и осторожно, боясь поранить еще такую маленькую, но уже наполненную энергией жизнь, что росла в моем животе. Нас освещал теплый солнечный свет и обдувал ветерок. Лепестки груш кружились и опускались на пол. Когда я обняла Сюаньлина, мне тут же захотелось спать. Я спала, и меня, как безграничное море, окружали великолепные весенние пейзажи и похожие на снег лепестки груш.
В один из последующих дней Сюаньлин пришел ко мне сразу после утренней аудиенции. Я тогда как раз выпила лекарство от выкидышей и улеглась на кровать, закутавшись в ватное одеяло. В спальне все еще ощущался сладковатый запах ладана, который жгли вчера вечером. От остального мира меня закрывал полог, сшитый из той же ткани, что и дверные занавески. На нем небольшими группками были вышиты иероглифы «счастье», а снизу его украшала красная бахрома. Красный полог создавал в комнате романтичную и даже томную атмосферу.
Когда Сюаньлин зашел в спальню, его никто не сопровождал. Я отметила, что он уже успел переодеться. Он сменил официальный наряд на длинный халат из тонкой, украшенной золотой вышивкой ткани. Но в такой простой одежде он смотрелся еще красивее и величественнее. Увидев мое заспанное лицо и взъерошенные волосы, Сюаньлин улыбнулся и сказал:
– Ты стала лениться еще больше. Солнце уже высоко, а ты все лежишь.
– Я просто выполняю вашу волю и следую пожеланию вдовствующей императрицы. Вы хотели, чтобы я хорошо заботилась о себе и малыше, но мне не подходит такой образ жизни. Мне очень скучно целыми днями лежать и ничего не делать, – сказав это, я притворилась, что хочу подняться, чтобы поприветствовать его по всем правилам.
Сюаньлин меня сразу же остановил:
– Перестань! Зачем ты так серьезно воспринимаешь мои шутки? Лежи спокойно.
– Ваше Величество, вы сами это сказали, – я хитро улыбнулась. – Потом только не говорите, что я невежливо себя веду.
Император ущипнул меня за нос, потом скинул обувь, под которой оказались синие носки с вышитыми на них золотыми драконами, и, приподняв одеяло, спросил:
– Можно я немного полежу в твоем гнездышке?
Я подложила ему под голову новую подушку лотосового цвета, наполненную лепестками хризантем и пионов, и устроилась у него на плече.
– Какие у вас аккуратные носки, – сказала я, – очень похоже на работу сестренки Ань.
Он опустил взгляд на свои носки и какое-то время внимательно их разглядывал.
– Я не помню, чья это работа, – ответил Сюаньлин, – но, похоже, что ее. Она мастерски управляется с иголкой и нитками.
Я помолчала, а потом задала вопрос, ответ на который меня интересовал гораздо сильнее:
– Ваше Величество, а откуда вы ко мне пришли?
Он ответил без какой-либо запинки:
– Я был у жунхуа Шэнь.
– Мне сказали, что ей стало намного лучше и она уже может вставать с постели. Я дважды в день посылаю к ней своих слуг.
– Правда? – удивленно спросил Сюаньлин. – Когда я у нее был, она хотела поприветствовать меня, но подняться так и не смогла.
Я недоуменно склонила голову. Вчера ко мне приходила Цайюэ, служанка Мэйчжуан, и сказала, что ее хозяйка уже может вставать и даже ходить, вот только из дома пока не выходит. Возможно, она не стала подниматься, потому что все еще обижена на Сюаньлина за то, что тот приказал держать ее под стражей.
– Временами сестрица все еще чувствует слабость. – Я обязана была оправдать ее в глазах императора. – Все-таки от такой серьезной болезни не так просто вылечиться.
Сюаньлин хмыкнул, но ничего не ответил. Молчаливая пауза затягивалась, но тут он неожиданно сказал:
– Ты заговорила про болезнь, и я вспомнил кое о чем, что до сих пор меня злит.
– Ваше Величество, не гневайтесь, – негромко сказала я. – Если хотите, можете поделиться со мной. Я вас внимательно слушаю.
Какое-то время он задумчиво поглаживал уголок одеяла, а потом заговорил, обдумывая каждое слово:
– На днях фэй Цзин рассказала мне о том, что лекари Цзян, которые помогли побороть эпидемию, брали взятки со служанок и евнухов. Кто мог им заплатить, того они лечили в первую очередь, а тех, у кого не хватало денег, оставляли на произвол судьбы. Это низко и подло!
– У лекаря должно быть такое же заботливое сердце, как у родителей, – сказала я после недолгих раздумий. – Поступая так, они, с одной стороны, демонстрировали свои лекарские навыки, а с другой – полное отсутствие морали. Я презираю таких людей. – Я перевела дыхание и спросила: – Ваше Величество, вы помните, как с их помощью оклеветали жунхуа Шэнь?
Сюаньлин сначала нахмурился, но потом сказал таким тоном, словно бы не мог ничего с этим сделать:
– Я не забыл… Просто эпидемия отступила еще не до конца, поэтому я не могу их казнить.
Я приподнялась и заглянула ему в глаза:
– Я хотела бы порекомендовать вам лекаря, который может справиться с этой заразой. Его зовут Вэнь Шичу.
– О! – воскликнул император, и его глаза заблестели от радости и любопытства. – Продолжай.
– Как вы сами видели, после того как лекарь Вэнь занялся лечением сестрицы Шэнь, она быстро пошла на поправку. А еще до меня доходили слухи, что рецепт лекарства, который будто бы придумали братья Цзян, на самом деле разработал лекарь Вэнь, а они его просто украли. – Я замолчала, а потом гораздо медленнее и тише продолжила: – Ваше Величество, подумайте вот о чем. Цзян Муян и Цзян Муи всегда славились своими знаниями и умениями в области материнского и детского здоровья. Откуда у них вдруг появились знания, как бороться с эпидемиями? Я понимаю, что лекари изучают все аспекты медицины, но ведь только основы. Чтобы знания стали глубже, надо накопить многолетний опыт, а лекарь Вэнь как раз и занимается болезнями, которые схожи по симптомам с недавней эпидемией.
Моя речь заставила Сюаньлина задуматься. Поразмыслив, он решительно сказал:
– Я хочу встретиться с этим Вэнь Шичу. Если все так, как ты сказала, то мы сможем распрощаться с лекарями Цзян.
Я устроилась у него на груди и прошептала:
– Ваше Величество, как всегда, справедливы. Но нужно учесть и то, что сейчас все во дворце считают, что эпидемия отступила только благодаря братьям Цзян. Если вы казните их за взятки, то многие начнут осуждать вас за то, что вы слишком мелочны и не видите всей картины целиком. А еще я боюсь, что люди начнут распространять слухи за пределами дворца, и народ вас не поймет. Что вы думаете на этот счет?
– В конце концов, они оба люди наложницы Хуа. Мне надо быть осмотрительнее, когда дело касается ее и ее окружения, – император замолчал, а потом усмехнулся, – но, если я захочу их убить, я найду способ сделать это так, чтобы не возникло никаких слухов.
Чем больше государям приходится сдерживаться и терпеть, тем сильнее будет вспышка гнева, которая обязательно последует в будущем. И дело тут в том, что самолюбие и самоуважение у государей гораздо больше, чем у простых людей.
Я добилась чего хотела, поэтому могла немного расслабиться. Улыбнувшись, я зажала уши руками и замотала головой:
– Убивать, не убивать… Не хочу про это слушать! Мне страшно! Государь, я запрещаю вам об этом говорить.
– Хорошо, мы больше не будем это обсуждать, – сказал Сюаньлин, поглаживая меня по плечу. – Двенадцатого числа тебе исполняется семнадцать. Я планирую велеть Министерству церемоний устроить по этому поводу большой праздник. Думаю, ситуация подходящая: с юго-запада постоянно приходят хорошие вести, да и ты вдруг оказалась беременной. Тебе нравится такая мысль?
Я слегка повернула голову и покосилась на Сюаньлина.
– Как император скажет, так и будет, – ласково прошептала я.
Сюаньлин опять задумался, а потом процедил сквозь зубы два ненавистных мне слова «фэй Хуа» и замолчал.
– Ваше Величество, – позвала я его, – вы же в последнее время проводили ночь с фэй Хуа. Почему же ее живот так и остался пустым?
Видимо, сейчас его занимали совсем другие мысли, потому что на мой неожиданный вопрос он без раздумий ответил:
– У нее не может быть детей.
– Я слышала, что она была беременна и у нее случился выкидыш. Неужели это настолько искалечило ее тело?