Рассуждения фэй Цзин звучали разумно. Я не сомневалась, что многие наложницы думают точно так же. Я тоже стала склоняться к ее версии произошедшего после воспоминания, как взбесившаяся кошка императрицы перед нападением была в руках именно фэй Цюэ.
Я опустила взгляд и мрачно сказала:
– Пинь Тянь вела себя крайне бесцеремонно. Даже кролики порой кусаются, что уж говорить о наложнице Цюэ. Тянь еще не родила, а уже стала образцом наглости и высокомерия. Я уверена, что, если бы у нее родился сын, она бы покоя не дала ни фэй Цюэ, ни старшему принцу. Все-таки каждый стремится к спокойной жизни.
Моя приятельница кивнула:
– Да, ты права. К тому же ее против правил повысили до ранга пинь. Кстати, я краем уха слышала, как чжаои Лу рассказывала, что наложница Тянь выпросила этот ранг, сказав императору, что столь частые беспокойства плода означают, что это мальчик.
– Правда? – Я была по-настоящему удивлена. – Это уже слишком…
Наложница Цзин слегка прищурила округлые глаза, наполовину закрыв их длинными ресницами, и тихо-тихо сказала:
– Честно говоря, кроме императора, никто больше и не хотел, чтобы пинь Тянь рожала. Даже представить не могу, скольких людей обрадовала новость, что фэй Цюэ спровоцировала выкидыш у наложницы Тянь. Она просто уже всем надоела.
Я знала, что услышать от фэй Цзин настолько жесткие и откровенные слова – это редкое явление. Но у нее не было детей, а значит, не было веской причины враждовать с наложницей Тянь. Скорее всего, она недолюбливала ее из-за заносчивого поведения.
Однако мне было неприятно такое слышать, ведь получалось, будто она считает меня одной из тех, кто надеялся на выкидыш пинь Тянь. Хотя, признаться честно, когда я узнала, что она потеряла ребенка, на секунду даже обрадовалась. В тот момент меня не волновало, жива она или нет, для меня главным было то, что теперь Сюаньлин будет уделять ей меньше внимания. Возможно, в глубине души, даже не осознавая этого, я уже ее ненавидела, как фэй Цзин и другие наложницы, и опасалась, что ее ребенок будет бороться с моим за любовь отца-императора.
Я усмехнулась, хотя на душе было грустно. Неужели мое сердце уже настолько окаменело и почернело?
И тут до меня дошло, что я не спросила главного:
– А император уже знает?
– Ему доложили об этом в полдень. Он сильно разгневался и велел мне и фужэнь Сихуа провести расследование. Фужэнь всегда действует быстро и решительно, поэтому я уверена, что уже через три дня все станет ясно. – Фэй Цзин устало вздохнула: – То печенье было покрыто сахарной глазурью. Пыльца олеандра по цвету ничем не отличается от сахара. Если ее подмешать в глазурь, то никто этого не заметит. Но мне тяжело представить, что такой коварный план пришел в голову фэй Цюэ, которая обычно даже муху не обидит. Воистину, чужая душа – потемки.
В этот момент в зал вбежал Сяо Юнь. Увидев, что у меня гостит наложница Цзин, он остановился, вытер пот со лба, вежливо поклонился и попросил дозволения доложить.
– Матушка фэй Цюэ мертва!
Мы с фэй Цзин переглянулись и почти одновременно воскликнули:
– Что?!
Сяо Юнь продолжил докладывать:
– Только что пришло известие, что фужэнь Сихуа, выполняя высочайшее повеление, пошла во дворец фэй Цюэ, чтобы допросить ее касаемо выкидыша пинь Тянь, но, войдя во внутренние покои, обнаружила матушку Цюэ повешенной. Спасать ее уже было поздно, она не дышала. Говорят, зрелище было страшное, у нее даже язык изо рта вывалился…
Евнух начал в красках и деталях описывать ужасающую картину смерти, но фэй Цзин его перебила:
– Замолчи! Как ты смеешь рассказывать о подобном, когда твоя госпожа беременна? Говори только о самом важном.
Сяо Юнь поклонился и продолжил:
– Говорят, служанки фэй Цюэ сказали, что за час до этого госпожа отослала всех прочь и осталась в своих покоях одна. Фужэнь Сихуа уже доложила императору, что фэй Цюэ покончила с собой, так как боялась наказания за свое преступление.
Новости были печальными. Я тяжело вздохнула и сказала:
– Как жаль старшего принца. Он остался без матери в столь юном возрасте.
Наложница Цзин задумчиво рассматривала пятна света, возникающие на полу из-за проникавших сквозь оконные сетки солнечных лучей.
– Да, очень жаль, – сказала она, не поднимая глаз, – к счастью, даже без матери он не останется один. У него есть тетушка-императрица и тетушки-наложницы, а еще бабушка-тайхоу. Она обязательно о нем позаботится.
Я кивнула, но меня одолевали сомнения:
– Даже если все указывало на ее вину, зачем фэй Цюэ так быстро прощаться с жизнью? Она ведь могла попробовать оспорить обвинения или вымолить у императора пощады. Я сомневаюсь, что он приговорил бы ее к смерти.
Фэй Цзин поняла мои сомнения. Поступок наложницы Цюэ был логичен, но слишком уж поспешен.
– Если бы император пощадил ее, то он лишил бы ее ранга и запретил воспитывать сына, – сказала моя гостья. – Такая мать стала бы для своего сына серьезной помехой на пути к великому будущему.
– Хочешь сказать… что она убила себя ради того, чтобы у ее сына было хорошее будущее? – спросила я, ощущая, как внутри меня все дрожит.
Фэй Цзин кивнула.
– На самом деле, фэй Цюэ была в подавленном состоянии еще с того дня, когда император отчитал ее за то, что Сунцзы тебя поранила. Еще и ее семья переживает не лучшие времена. У них остался только один цзы [156] второго класса, но у него нет реальной власти, его титул – пустой звук. Очень печально! Поэтому ей и пришлось стараться изо всех сил, чтобы подняться в иерархии наложниц, но, к сожалению, сын не оправдал ее надежд. Она видела, как строго и холодно император к нему относится, и поэтому тайком его баловала. В конце концов из-за этого между фэй Цюэ и императором возникли разногласия, и она потеряла благосклонность. Видимо, после недавних событий она совсем отчаялась и решилась покончить с собой. Я даже и не знаю, что теперь сказать.
Я нервно теребила носовой платок и не спеша пила чай, чтобы дать себе время подумать. Меня никак не покидали сомнения. Казалось, что однажды я слышала что-то очень важное, но не могла вспомнить, что именно.
– То, что произошло с пинь Тянь, должно послужить тебе уроком, – сказала фэй Цзин. – Ты должна очень внимательно относиться ко всему, что ты ешь и пьешь.
Наконец я поняла, что не давало мне покоя, и осторожно спросила:
– Сестрица, помнишь, ты как-то сказала, что у фужэнь Сихуа тоже был выкидыш? Причем на таком сроке, что было уже ясно, что это мальчик.
– Помню, – ответила фэй после секундного замешательства.
– Это произошло, потому что за ней плохо ухаживали?
Фэй Цзин пронзила меня внимательным взглядом. Слишком уж внезапно я стала расспрашивать ее про дела минувших дней.
– Тогда она была гуйпинь, и все ее очень любили, – наконец ответила она. – Думаешь, за ней могли плохо ухаживать? – Она перешла на шепот и добавила: – Во дворце говорили, что это произошло после того, как она приняла лекарство против выкидышей, которое принесла наложница Дуань.
Я ошарашенно распахнула глаза, в ушах вдруг зазвенело. Я приоткрыла губы и через силу произнесла:
– Я не верю.
В полном смертельных опасностей гареме случалось всякое. Так почему же я не верила? Я сама не понимала, просто вспомнила, как во время наших редких встреч с наложницей Дуань я своими глазами видела, насколько трепетно она относится к детям. Я не могла поверить, что она убила ребенка.
Фэй Цзин оставалась совершенно спокойной, ведь она говорила о чужих бедах, а не о своих. Они не вызывали у нее никаких эмоций.
– Вот точно так же, как ты, не поверили и император с императрицей, – продолжила она. – В результате виновных так и не нашли. Но именно после того случая фэй Дуань серьезно заболела и стала редко показываться на люди.
В этом деле было слишком много сомнительных моментов, да и я еще в то время не вошла во дворец и не видела произошедшее своими глазами, поэтому не стала строить догадки о том, что на самом деле произошло с наложницей Сихуа. Я задумалась о другом: события прошлого повторяются в настоящем, все происходит по кругу. Вчера жертвой стал кто-то другой, а сегодня пострадать можешь ты. Кто-то убивает, кто-то умирает. Словно бы мы все оказались в смертельной западне, из которой не вырваться. И это было страшно!
Похороны фэй Цюэ прошли очень скромно. Ее тело окутали саваном, положили в гроб и отослали в императорский мавзолей. Императрица была опечалена гибелью приближенной наложницы и постоянно вздыхала.
Когда мы пришли к ней на аудиенцию на следующий день, то увидели там императора.
– Поскольку урожденная Тан покончила с собой из боязни наказания за свое преступление, я не могу присвоить ей посмертный титул, – мрачно сказал Сюаньлин. – Я могу только позволить похоронить ее под именем фэй Цюэ. Это будет означать, что я не стал наказывать ее после смерти. Она вошла во дворец девять лет назад, и я никак не ожидал, что ее жизнь закончится вот так.
Императрица промокнула платком выступившие в уголках глаз слезы и тихонько его поправила:
– Ваше Величество, фэй Цюэ вошла во дворец одиннадцать лет назад.
Сюаньлин хмыкнул, но промолчал, не желая обсуждать провинившуюся наложницу. Вместо этого он заговорил о ее сыне:
– Тан умерла, и теперь некому заботиться о старшем принце.
– Я хозяйка всего гарема, поэтому для меня дети наложниц как мои собственные дети, – ни минуты не раздумывая, сказала императрица. – Я заменю принцу мать и хорошо его воспитаю.
Сюаньлин довольно улыбнулся:
– Раз императрица так говорит, то я могу быть спокоен. Тайхоу уже немолода, и ее подводит здоровье. Я тоже считаю, что самый лучший выход – это отдать принца на воспитание к императрице.
После того как судьба старшего сына императора была решена, мы все дружно поздравили государыню с появлением сына. У ребенка появился заботливый родитель, у императрицы появился сын, все были рады и довольны.