– Сынок! – радостно воскликнула государыня. – Куда ты ходил? Я тебя повсюду искала.
Картина воссоединения показалась мне немного странной. Я понимаю, что дети всегда узнают свою маму, но императрица воспитывала Юйли от силы дней пять. Раньше, когда была жива его родная мать, она не часто общалась со старшим принцем. Когда же они успели так сблизиться? Я немного поразмыслила над этим и решила, что ребенок тянется к императрице просто потому, что она добрая.
– Почему ты не лег спать, как полагалось, а вместо этого куда-то убежал? – строго спросила государыня у своего воспитанника, мельком поглядывая на меня.
Кажется, Юйли немного испугался и поэтому не мог ответить. Он отцепился от юбки императрицы, опустил руки и склонил голову.
Мне пришлось за него вступиться:
– Принц сказал, что до обеда читал «Изречения Конфуция», но потом кое-что забыл. Он не смог найти учителя, поэтому пошел искать того, кто сможет ответить на его вопросы, и так оказался у меня. Простите, что заставила вас беспокоиться.
Услышав, что Юйли так серьезно относится к учебе, императрица довольно улыбнулась и погладила принца по голове.
– Гуйпинь Вань очень умная и образованная, – сказала она, – если что-то не поймешь, то лучше всего спросить у нее. И запомни, что стремление к учебе – это похвально, но надо учиться и отдыхать, ведь если ты переутомишься и заболеешь, то ни о какой учебе и речи не пойдет.
– Я понял, – вежливо ответил Юйли и улыбнулся мне украдкой.
Императрица переоделась и снова вышла ко мне. Она неторопливо отпила чаю и только потом заговорила:
– Как хорошо, что Ли-эр пошел к тебе, а не куда-то еще. Я так перепугалась, ведь в последнее время во дворце произошло столько печальных событий. Если бы еще и с принцем что-нибудь случилось, у меня бы совсем руки опустились.
– Принц благословлен Небесами, – ответила я с улыбкой. – Его оберегает сам Будда. Я уверена, что с ним ничего не случится.
– Ты права, но родительское сердце всегда наполнено переживаниями. Я не подарила императору ребенка, но отвечаю за его единственного сына. У Его Величества мало детей, поэтому я обязана быть вдвое осторожнее. – Императрица вздохнула и потерла висок. – Этот год наполнен несчастьями. Даже не знаю, за какие грехи нам это наказание. Только мы справились с эпидемией, как из-за несчастного случая утонула пинь Чунь, потом пинь Тянь потеряла ребенка, а фэй Цюэ повесилась. У императрицы-матери пошатнулось здоровье. А еще, как сказал Его Величество, в стране началась засуха. За два месяца не выпало ни капли дождя. Это огромная проблема для земледельцев и шелководов всей страны.
Я внимательно слушала все, что мне рассказывала императрица, потому что знала, что во времена прошлой династии природные и людские несчастья часто вызывали беспорядки как при дворе, так и в стране в целом.
В какой-то момент я немного отвлеклась на гладкую плитку дворца, которая под яркими солнечными лучами становилась похожа на ослепительно сияющий поток воды. Но даже теплая солнечная погода не помогала разогнать холодную мрачную атмосферу, которая воцарилась во дворце после произошедших друг за другом трагедий.
Когда императрица начинала потирать виски, это значило, что у нее разболелась голова. Вот и сейчас она то и дело прикасалась к вискам и ко лбу. Я протянула ей масло от головных болей, которое носила с собой в рукаве. Императрица велела служанке помассировать виски, и вскоре ей стало лучше.
– Мы с Его Величеством намереваемся помолиться о дожде в Храме Неба, а потом отправимся в Храм Ганьлу [159]. Там мы проведем несколько дней и будем молиться о благополучии страны и гарема. – Императрица многозначительно посмотрела на меня и сказала: – Перед отъездом я передам все дела гарема фужэнь Сихуа. Конечно же, ей будет помогать фэй Цзин.
Я сразу же поняла, к чему она клонит, и, опустив взгляд, сказала:
– Я буду отдыхать у себя во дворце и заботиться о здоровье малыша. Если не случится ничего важного, я не буду выходить из дворца.
– Да, так будет лучше, – кивнула государыня. – Ты знаешь, какой характер у наложницы Сихуа, поэтому я дам тебе один совет: терпи, пока можешь. Просто дождись, когда мы с императором вернемся, и все решения снова будут за нами. – Императрица слегка наклонилась ко мне и чуть тише добавила: – Ты сильно не волнуйся. Я уверена, что она ничего тебе не сделает, потому что у тебя в животе ребенок императора. На путешествие туда и обратно понадобится не больше десяти дней. Мы постараемся вернуться как можно быстрее.
Я спокойно улыбнулась и смиренно ответила:
– Большое спасибо за заботу, Ваше Величество. Я обязательно буду себя беречь.
Императрица улыбнулась и посмотрела на шрамы на моей щеке, оставленные острыми когтями Сунцзы.
– Кажется, шрамы стали намного бледнее, – задумчиво произнесла она.
– Сестренка Ань подарила мне чудесную мазь, которая помогает против них, – сказала я, притронувшись к щеке. – Когда я начала ею пользоваться, шрамы и правда стали выглядеть не так пугающе.
– Если мазь хорошая, то продолжай ею пользоваться, – посоветовала государыня. – Хотелось бы, чтобы шрамы навсегда исчезли с твоего лица. Шрамы на красивом лице – печальное зрелище. Ты ведь тоже понимаешь, что для наложницы красивое и приветливое лицо важнее всего прочего.
Я вежливо выслушала советы императрицы, почтительно поклонилась и попросила разрешения удалиться.
Глава 23Дитя
Седьмого числа шестого лунного месяца в столице стояла удушающая жара. Именно в этот день Сюаньлин и императрица отправились молиться о дожде. Для них устроили пышные проводы, на которые собрались почти все жители дворца. Мы проводили их до ворот и еще долго наблюдали за тем, как вдаль уходит вереница сверкающих на солнце повозок.
– На этот раз императора сопровождает только матушка-императрица, – неожиданно заговорила фужэнь Сихуа. Ее красивые губы скривились в злой усмешке. – Думаю, что она будет молиться не только о дожде, но и о еще одном сыне императора. Если так случится, то все ее желания исполнятся.
Все, кто стоял рядом и слышал ее слова, потеряли дар речи, потому что она посмела средь бела дня так оскорбительно высказываться об императрице, еще и при стольких свидетелях. Целая толпа стояла под палящим солнцем и молчала.
Наложница Сихуа резко развернулась и уставилась на меня. Я отметила, что даже под жарким солнцем она выглядела безупречно. При этом она была не только изумительно красива, но и обладала большой властью. Она презрительно ухмыльнулась и спросила:
– А ты что скажешь, гуйпинь Вань?
Из-за изнуряющей жары мои мысли были не так быстры, как обычно, но я ответила с достоинством, не собираясь заискивать перед старшей наложницей:
– Если случится так, что Ее Величество забеременеет, это будет великое счастье для династии Чжоу. Я уверена, что фужэнь тоже за нее порадуется. Я права?
– Разумеется, – ответила Сихуа и с намеком спросила: – Ты ведь тоже будешь рада, гуйпинь?
Я уверенно смотрела ей в глаза, следя за ее реакцией:
– Матушка-императрица – мать для всей нашей страны. За нее не порадуется лишь тот, кто желает ей зла.
Фужэнь Сихуа подняла руку, чтобы закрыться рукавом от солнца, и, зажмурив глаза, негромко сказала, словно бы говорила сама с собой:
– А ты стала отвечать еще лучше.
Она не стала продолжать начатый разговор и лишь молча скользнула взглядом по моему лицу. Ее острый взгляд задержался на моей щеке, где все еще виднелись шрамы, и я ощутила неприятное и болезненное покалывание. Потом она опустила взгляд ниже, на чуть выпирающий живот. На ее лице смешалось столько эмоций, что я не могла понять, о чем она сейчас думает.
Сюаньлин и императрица только выехали из дворца, а фужэнь Сихуа уже попыталась спровоцировать меня на скандал, но ей это не удалось.
Однако теперь все знали, с какой враждебностью ко мне относится самая могущественная наложница гарема.
Я думала, что смогу противостоять ей на равных. Кто же знал, что вскоре разразится очередная буря?
В тот день поутру я причесывалась, сидя у зеркала, как вдруг внизу живота появились неприятные болезненные ощущения и тут же заломило поясницу. Я посмотрела на свое отражение и увидела совершенно белое измученное лицо. Я пораженно застыла, не зная, что делать.
Хуаньби сразу же засуетилась и помогла мне прилечь.
– Госпожа, что с вами? – спросила она.
Хотя у меня самой на душе было неспокойно, я не хотела, чтобы она волновалась, поэтому через силу улыбнулась и ответила:
– Ничего страшного. Наверное, это из-за того, что мне несколько дней подряд пришлось терпеть нападки фужэнь Сихуа. Видимо, я переоценила свои силы.
Хуаньби была слишком молода и ни разу не сталкивалась ни с чем подобным, поэтому просто стояла рядом, не зная, что делать. К счастью, почти сразу же пришла Цзиньси.
– Матушка, в последние дни вы слишком сильно уставали, – обратилась она ко мне, – вам надо выпить теплой воды и немного отдохнуть, а я, если позволите, пошлю за лекарем Чжаном.
У меня хватило сил только на то, чтобы кивнуть.
Но стоило Цзиньси уйти, как мне сообщили о приходе евнуха из дворца фужэнь Сихуа. Он поприветствовал меня по всем правилам, а потом равнодушно отчеканил заготовленную фразу:
– Фужэнь Сихуа просит гуйпинь Вань прибыть во дворец Мисю для решения важных дел.
– Каких еще важных дел? – удивленно спросила я.
Евнух притворно улыбнулся и с совершенно пустыми глазами сказал:
– Поскольку после отъезда императрицы фужэнь Сихуа взяла на себя управление гаремом, все наложницы, и матушки, и младшие хозяйки должны выполнять любые ее приказы.
– Ты что, ослеп?! Не видишь, что нашей госпоже нездоровится?! – вспылила стоящая рядом со мной Лючжу. – Несколько дней назад сама матушка-императрица сказала, что нашей госпоже нет необходимости посещать утренние аудиенции, ведь она в положении. Поэтому она совершенно не обязана слушать фужэнь Сихуа и идти заниматься какими-то делами!