116. Один мемуарист прямо пишет, что партизанские отряды объединились в 1-й Камышинский полк117.
В Лопуховской волости активист привез из Камышина 25 винтовок, ящик патронов и 10 гранат. С этим оружием комбед взыскал в селе хлеб и «контрибуцию», но и вызвал ответную активность зажиточных. В волости на восемь селений был только один комбед. Группа зажиточных послала делегатов в Рудню, договориться с купечеством о ликвидации комбеда, который жизни не дает. Было решено вскладчину нанять казаков для свержения совета и уничтожения комбеда. Два делегата отправились к казакам и, вернувшись, доложили, что наняли 20 казаков, которые скоро будут. По набату собрались два сельских общества одного прихода и открыли митинг под лозунгом Учредительного собрания. В это время поступила телеграмма о выезде казаков. Зажиточные потребовали у комбедчиков выдать оружие. Из 70 членов комбеда большинство отреклось от членства, оставшихся 25 участников реквизиций арестовали, видимо, вместе с семьями. Утром в село явились казаки, в погонах и с крестами. Комбедчиков высекли плетьми и на «суде» единодушно приговорили убить, что готовы были исполнить казаки. Однако уцелевший активист привел из Красного Яра красный отряд, который начал через Медведицу обстреливать село из пушек. Казаки и кулаки поспешно скрылись, и пленники были освобождены118.
Каменный Брод неоднократно переходил из рук в руки, красногвардейцы села оказались в Иловлинском полку119. Дальнейшая судьба иловлинских красных частей наглядно демонстрирует нелюбовь каменнобродцев к красной власти. Ряд сельчан за активное сотрудничество с казаками попали в ЧК Многих от расстрела спас каменнобродец, литератор И.С. Ломакин. Ему это удалось благодаря статусу сотрудника красной газеты «Борьба», в редакцию которой его рекрутировали насильно, как пишущего человека120.
По близкому донскому хутору Гуров выделилось сильное размежевание жителей: зажиточные оказались на белой стороне, более бедные – на красной121. Так дипломатично пишет книга об истории района. На деле из хутора Гурова в красных воевало только 7 человек, и около 250 служило в Донской армии122.
Наряду с местными отрядами к концу лета разворачивали деятельность и неместные. Прежде всего это пришлые продотряды. В 1918 г. в новосозданной Царицынской губернии действовал 110-й отряд с комиссарами Уховым и Цветковым. Расформирован он был 8 ноября 1918 г.123 На 30 сентября 1918 г. в отряде числились 132 человека Прягаевской и Фе-дотораменской волостей Череповецкого уезда124. 109-й отряд действовал в Еланском районе Саратовской губернии и в Донской области с комиссаром Максимовым. Он так докладывал о работе в Военпродбюро 11 ноября. Отряд в количестве 30 человек выбыл из Москвы 3 октября и 7 октября прибыл на станцию Елань, где поступил в распоряжение уполномоченного Саратовского губпродкома Богданова. Согласно полученному наряду, отряд разделился на четыре группы. Три группы работали на молотильных пунктах в Еланском районе, одна была выделена для реквизиций в прифронтовой полосе Донской области. Не считая реквизиций, отрядом было обмолочено и сдано в Еланское зернохранилище 6000 пудов разного зерна125.
В декабре 1917 г. в Саратове был сформирован из фронтовиков 1-й Саратовский Летучий отряд в две сотни фронтовиков. Он участвовал в подавлении восстаний, разоружении эшелонов уральских и астраханских казаков, возвращавшихся с фронта, подавлении восстания в Саратове в мае 1918 г. В начале ноября 1918 г. он имел тяжелый бой против казаков, отступил до Свинухи Балашовского уезда и вскоре был расформирован126.
Классическим чужаком-уполномоченным, с чекистской принадлежностью, в камышинских краях стал Иван Павлович Жуков, питерский рабочий, большевик с 1909 г. 9 августа 1918 г., по направлению В ЦИК, он был назначен председателем Саратовской губчека. Жуков сразу стал формировать батальон при чрезвычайной комиссии. Вскоре «поднялись кулаки в Камышинском уезде», которыми якобы руководили засланные белогвардейцы. По немецким колониям и русским деревням гуляло типографское обращение донского казачества. Жуков с батальоном прибыл в уезд и более двух месяцев воевал, «разъяснял», «переизбирал» советы127. Так обобщенно пишет ведомственная история КГБ. Некоторые штрихи этой работы можно проследить. Саратовский мемуарист А.А. Минх писал: «ЧК работала вовсю, а для ее и „оживления“ был прислан из Москвы, в качестве председателя, некий тов. Жуков, отличавшийся своей жестокостью и злобой. До него во главе ЧК стоял тов. Дейч, прибывший после переворота из Америки и отличавшийся от других чекистов сравнительной человечностью и, безусловно, выделявшийся своим умом. Во главе отдела по борьбе с контрреволюцией стоял тов. Кравченко, из портных (не саратовцев), служивший слепым орудием Жукова, сам по себе это был полный нуль»128. Нижнедобринский отряд, не раз нами упомянутый ранее, двигавшийся вдоль полотна дороги в Камышин, подошел к немецкому селу Ременники близ станции Лапшинка. По дороге ему встретились молодые люди, подчиненные Жукова, посланные военкоматом провести мобилизацию в Гуселке. Мобилизация не удалась, и на обратном пути Жуков решил мобилизовать немцев. Однако его обезоружили и заперли в амбаре, его люди разбежались. Нижнедобринский отряд спас Жукова из горевшего уже (подожженного?) амбара129.
Будучи в силе, Жуков действовал весьма жестко и требовал подчинения от местных красных формирований. В августе М.С. Мартемьянов получил от него следующую записку: «Товарищу комиссару М.С. Мартемьянову. Вам нужно будет очистить Олешню, Верхнюю Добринку, Морозов, Бордачи, Чижов и Моисеево. Комиссар отряда Жуков. Нужно арестовать и расстрелять бывшего комиссара военного села Норки…»130 Волвоенком и член чрезвычайного штаба Мартемьянов, в свою очередь, сообщал секретарю военно-оперативного штаба в Красный Яр, что в Верхней Добринке «совет поставлен на ход», 15 августа отряд утром выезжает на Памятное – Олешню и просил инструкций. Далее характерная информация: разведка, высланная из Линева-Озера 12 августа, была в Олешне (совета нет), в Топовке (совет восстановлен Жуковым), в Сплавнухе (тоже был Жуков), в Бобровке (был Жуков). Сам Жуков направился в Каменку и планировал быть в Грязнухе 15 или 16 августа. У него в отряде до 20 автомобилей, артиллерия и кавалерия131. Жуков, видимо, удачно эксплуатировал автомобиль как средство мобильности и устрашения. Советы без внешней поддержки держались плохо. В волостной камышинской Гуселке в южной части уезда пришлый красногвардейский отряд арестовал «кулацких вожаков». 14 ноября через Гуселку проходил отступавший из Мокрой Ольховки в Камышин 1-й Камышинский полк Мартемьянова. Гусельские «партизаны» с обозом продовольствия присоединились к полку. В Норках Жуков выдал всем оружие132. Так комбинировалась деятельность местных красных партизан и отрядов, присланных из уездного или губернского центра.
Советский мемуарист пишет, что после выступления в Добринках «заваруха кулацкая» началась во многих селах. Рыбинка и Рудня восстанут в числе многих других крупных сел и слобод Камышинского уезда. Но именно они дадут первых добровольцев Саратовскому корпусу.
Рыбинка поднялась вся. В селе обезоружили и «до ужасу» избили местных советчиков. Красный отряд без потерь со своей стороны ликвидировал это выступление, а фразу мемуариста «самым крепким революционным громом разгромили контрреволюционное настроение села Рыбинки» надо, очевидно, понимать достаточно буквально, если знать, что Рыбинка выступила дружно, а затем дала кадры в боевые антибольшевистские отряды. Рядом находились казачьи части. Красным отрядом стал командовать Чуркин. «От натиска нашего отряда Рыбинской контрреволюционной шайки, где не всех повстанцев схватили ликвидировать, часть убежали в красновскую банду…» Отряд Чуркина расширился до 150 человек и впоследствии стал основой 6-го Камышинского полка133.
Бывший красногвардеец Дудоров вспоминал, что председателем сельского совета был красногвардеец М.В. Земцов. Весной 1918 года произошло восстание, председатель был убит, а командир-красногвардеец тяжело ранен. Красногвардейцы отступили к реке Иловле и заняли оборону. Комиссаром в это время был Чуркин, который вызвал из Соломатино и Таловки подкрепление. С его приходом восставшие «спрятались», а ночью ушли из села134. Таким образом, можно предполагать, что восстание с уходом из села значительного числа жителей произошло достаточно рано, в мае 1918 г. Коммунистов и красногвардейцев в большой слободе было совсем мало. В марте 1919 г., после прошедшей перерегистрации, в Рыбинской партийной ячейке состояло 7 человек, а список добровольцев – «партизан Красной армии со дня революции» насчитывал всего 30 фамилий135. Ко времени революции в Рыбинке было свыше 6000 человек населения. На Евдокию, 14 марта, в селе бывала ярмарка, с большим съездом торгующих со всего уезда136. Очевидно, большинство населения оказалось на белой стороне. Согласно белым оперативным данным, в конце декабря 1918 г. на фронте находился партизанский отряд имени Чуркина из 200 всадников, состоявший из добровольцев сел Костарева и Коростина137. Очевидно, Чуркин к этому времени уже погиб, оставив имя своему отряду.
Рудня (Успенское) – волостное село Камышинского уезда в 2,5 версты от железнодорожной станции. В нем состояло два общества – бывших крепостных князей Четвертинских и государственных крестьян; соседствовали малороссы и великороссы, православные и староверы. Рудня представляла собою богатое селение со множеством каменных домов и многочисленным купечеством. В ней имелся самодеятельный театр в бывших кошарах и бильярдная, которую содержала местная интеллигенция. К слободе примыкали две окраины – Бундевка и Прерва. В двух верстах располагалась небольшая и ныне исчезнувшая Разливка.
В Рудне 5–6 августа произошло массовое восстание с убийством волостного военкома Валикова, ряда советчиков и красногвардейцев. Данный сюжет нами подробно описан