138.
Восстание было массовым и, видимо, готовилось неким подпольным штабом из представителей богатых торговых фамилий села. К Рудне собирались присоединиться Ершовская, Лемешкинская, Нижнедобринская и Линево-Озерская волости. С начала августа села и слободы волновались слухами об учете хлеба, контрибуции и мобилизации. Местных советчиков и красногвардейцев убили, кого-то избили и послали за казаками станицы Островской. Небольшой, в пределах сотни человек, казачий отряд прибыл, но реальной помощи не оказал. Восставшие отслужили молебен, который попал под снаряды подошедшей красной бронелетучки. Один из восставших, Иван Скорицкий, слесарь депо на станции, пустил навстречу бронелетучке паровоз. Красные отряды из Красного Яра и Нижней Добринки при поддержке бронелетучки на третий день подавили восстание. Одно из местных свидетельств о событии: «В 1918 году у нас было восстание белого офицерства, и они на колокольне (в Рудне) ставили пулемет. Бронелетучка, пришедшая из Камышина, подавляла пулеметную точку, разрушила колокольню, после освобождения красными священника расстреляли, строительство приостановили. Потом разобрали в 30-е годы остатки колокольни и 2 придела, в алтаре был пункт приема шкур, в остальном помещении склад»139.
В фонде Саратовского революционного трибунала выявлено групповое дело по восстанию в Рудне140, известно еще несколько дел по участникам этих событий. Специфика этой информации заключается в том, что удается услышать голоса неглавных участников. В основном это те, кто находился на периферии движения. В целом можно сказать, что имело место массовое выступление, восставшие создали орган самоуправления, он объявил мобилизацию, но быстрое развитие событий пресекло дальнейшую деятельность.
В списке-справочнике комсостава царской армии по данным Сталинградского архива УНКВД содержится 116 фамилий. Среди них группа прапорщиков, выявленных по делам Руднянского волвоенкомата141. Очевидно, это имевшие чин лица, так или иначе служившие или состоявшие на учете при этом военном комиссариате на протяжении Гражданской войны.
По меньшей мере 10 человек показаны как сбежавшие в Донскую область или скрывшиеся во время восстания 5–6 августа 1918 г. Итак, «сбежавшие»:
Кнарре Максимилиан Александрович
Колейников Александр Иванович
Лемешкин Илья Дмитриевич
Скорицкий Иван Прокофьевич
Червяков Петр Иванович
«Скрывшиеся»:
Любенко Михаил Яковлевич
Тулупников Сергей Дмитриевич
Шанин Сергей Васильевич
«Скрывшимися» во время восстания указаны также:
Кононов Петр Федорович, медицинский ротный фельдшер из Рудни
Кузнецов Гаврила Прокофьевич, ветеринарный фельдшер Рудни
Еще шестеро показаны просто как офицеры в Руднянском военкомате в разные годы. Среди них под 1918 г. числятся:
Беглов Иван Михайлович
Воронин Дмитрий Николаевич
Самсонов Федор Федорович
Под 1919-м:
Гладильщиков Михаил Сергеевич
Кулюцкий Иван Александрович, военком, гродненский уроженец
Под 1920-м:
Родин Никита Константинович, подпрапорщик
Характерно для настроения слободы, что в 1919-м военкомом служит совершенно чужой человек, из неблизкой губернии.
Известно, что Иван Скорицкий142 активно участвовал в восстании, так что бежавших в Донскую область можно считать как раз участниками, и, вероятно, на ведущих ролях, Руднянского восстания. В памяти местных остался и такой поворот взаимоотношений. Два приятеля, житель Разливки Трофим Плахотин, приказчик у помещика Медведева, и сын руднянского купца Дмитрий Баланин, служили в одной части в годы Первой мировой войны. Плахотин вспоминал: «Пришел приказ о демобилизации меня и Баланина. Накануне отъезда он явился ко мне и хотел, чтобы я дал ему пулемет, так как собрался перейти на сторону Петлюры. Я не знал, кто такой Петлюра, но оружие не доверил». Видимо, произошла ссора. Трофим Плахотин вернулся в родное село в конце 1917 г. и стал первым председателем Разливского сельского совета. А Баланин в 1918 г. стал руководить подпольным повстанческим штабом в Рудне. Он располагался в доме напротив почты. Плахотин же пришел в Рудню из недалекой Разливки по делам пешком, еще не зная о восстании. Люди Баланина его захватили и привели в штаб, Баланин отсутствовал. Плахотин быстро сориентировался – заявил, что прислан от жителей Разливки узнать, какие планы у восставших и чем помочь. Получив какой-то наказ по развитию восстания, Плахотин отправился домой. Как вспоминал впоследствии, почти всю дорогу бежал и прятался оврагами, несколько дней скрывался в лесу. Потом ему рассказывали, как был взбешен его обманом Баланин143.
Согласно советской сводке, в Рудне, Нижней Добринке и других селениях вспыхнуло восстание и сформирован партизанский отряд из саратовских крестьян. При появлении в районе Рудни советской власти он присоединился к казакам и вместе с ними отошел в район Ореховки – станицы Островской144. Таким образом, восставшие ушли в Донскую область.
Уроженец Рудни генерал-лейтенант Ф.А. Дубовской пишет, что «после поражения в Рудне белогвардейцы отступали и прибыли в Ильмень. Здесь они призывали жителей вступить в их ряды, грозили сжечь село. Председатель Руднянского волостного исполнительного комитета Василий Иванович Плющенко и часть жителей ушли в лес». Якобы «белогвардейцы перерыли железнодорожное полотно напротив сельской улицы Вильховки», чтобы устроить крушение красного бронепоезда, шедшего из Балашова. Однако полотно успели отремонтировать145.
В день восстания отряд Мартемьянова, разделившись надвое, повел наступление на Рудню. Слободу окружили с севера и востока и с близкой дистанции открыли орудийный и винтовочный огонь «по митингу восставших контрреволюционеров, проходившему около церкви, вместе с духовенством». Несколько снарядов попали в кирпичную стену церкви, несколько убитых осталось на площади146. Значительная часть жителей бежала из слободы, кто-то просто в поля, а кто-то ушел в Донскую область. По данным Луночкина, из слободы организованно ушло около 80 повстанцев, казаки угнали с собой около 70 лошадей. Всего слободу покинуло 10–15 процентов жителей, то есть многие сотни человек.
Параллельно с Руднянским восстанием Волгу на несколько дней перекрыли восставшие астраханские казаки. На 2 августа 1918 г. пароходное сообщение Царицын – Камышин было прервано. Советский катер на пути в Камышин был у Александровской обстрелян с обоих берегов и вернулся с жертвами. «На реке буйствуют казаки, захватившие несколько пароходов и вооружившие их; грузы захватываются, красноармейцы разоружаются»147. 3 августа 1918 г. была опубликована заметка в «Борьбе» с подробным описанием восстания в Балыклее, Верхнем Балыклее, казачьей станице Александровской и Пролейке. Балыклейский совет отказался дать призывников 1896 и 1897 гг., потребовав от прибывшей комиссии объяснить цель мобилизации. Царицынский военком на телеграмму не ответил, оставив комиссию один на один с местной публикой. В это время выяснилось, что в станице Александровской советы арестованы. Тут же раздался набат, и дюжина вооруженных жителей во главе с попом и дьяконом комиссию арестовала. Судьбу решал сход. Приехавшие казаки требовали выдать арестованных, но сход отказал. Восставшие пытались с помощью арестованных узнать местонахождение понтонных лодок, чтобы их захватить. Комиссию все же отпустили, и лодки смогли уйти148. 5 августа 6-й Царицынский полк через Камышин прибыл в Царицын, разогнав по пути банды в станице Александровской и слободе Балыклей, нападавшие на пароходы149. Саратовский житель записывал в дневнике: «2 августа. Ильин день. По-старому 20 июля. Снизу Волги четвертый день нет пароходов… 5 августа. Снизу пришел купеческий пароход „Саратовец“, привез до трехсот человек раненых из Царицына. Около Александровской станицы – пониже Камышина шестьдесят верст – он был остановлен пушечными выстрелами станичных казаков и крестьян. Раненых большевиков раздели и разули, мужики хотели покидать их в Волгу, да их отговорили казаки. Зато всех здоровых красноармейцев разоружили и сняли с парохода. На усмирение станичников и других соседних сел в Саратове снарядили девять пароходов с армейцами и вооружением»150.
После подавления восстания в Рудню пришли отступавшие из Донской области части Миронова. Вскоре они перешли в наступление. Далее костяк мироновского отряда, действуя на территории Саратовской губернии, пополнялся местными мобилизациями и служил инструментом советизации района своего расположения. 14 августа 1918 г. Миронов просил усилить его отряд «из мобилизованных граждан Саратовской губернии»151, а оперативно-разведывательная сводка бригады от того же числа так обрисовывала положение. Занятие слободы Ореховка остановило разрушение казаками железной дороги у Красного Яра или Нижней Добринки, «дало возможность произвести мобилизацию в волостях Саратовской губернии севернее Ореховки и остановило в них развитие контрреволюции, уже арестовавшей Советскую власть и красноармейцев. Сейчас идут обратные аресты. Это движение белогвардейцев в Саратовскую губернию находилось в связи с движением казаков Островской станицы, как, например, восстание в Рудне». Захват красными Ореховки заставил казаков перебросить дополнительные силы на участок. «Окрестное население Саратовской губернии относится к моему отряду с большим вниманием: дает хлеб, доставляет сведения о противнике». Миронов полагал необходимым возложить охрану железной дороги от станции Елань на восток на волостные военные комиссариаты, для чего сформировать боевые дружины152.
Местные жители помнят некий страшный бой 16 августа (неизвестно какого стиля, надо полагать, нового) 1918 г. под Разливкой. Сюда на постой пришли белые, в основном даниловские, в соседних селах также и михайловские, и камышинские. К ним присоединилось около сотни разливских мужиков. Утром их застало врасплох красное наступление. Белые, многие в одном белье, отступали огромным Волчьим оврагом в сторону Бундевки и Рудни. Дойдя до конца оврага, начали активно сопротивляться. Красные подогнали броневик и расстреляли оставшихся из пулемета. Разливских заставляли потом хоронить убитых. Холм Дибривка стал местом братской могилы. В этом бою якобы погиб Д. Баланин.