Стариков докладывал начальнику штаба Северного отряда о преследовании противника к Михайловке. «Изменение в обстановке произошло после отъезда полковника Манакина исключительно из-за энергии пехотных частей, двинувшихся стройными рядами во что бы то ни стало добраться до противника и останавливать которые было нежелательно». Интересное сообщение, которое показывает, что Манакин мог воодушевить войска. К казакам ближайших станиц обращались с призывом свергать большевистскую власть, называя последние «большевистские гнезда» – Михайловку и станцию Серебряково259.
Освобождение от большевиков Усть-Медведицкого округа произошло довольно быстро и динамично. Однако выход на границу поставил проблему границы, о которой уже упоминалось. Донское командование, как было показано, старалось организовать крестьянские отряды в приграничной полосе, понукало, тасовало, переформировывало полки. Но требовалось крупное решение по поводу взаимодействий государственно организованного Дона с соседними губерниями.
29 августа (11 сентября) 1918 г. последовал приказ Всевеликому войску Донскому № 844260. Приведем его полностью:
«Донские казаки! Согласно уже данному мною приказу, подтвержденному волей БОЛЬШОГО ВОЙСКОВОГО КРУГА для наилучшего обеспечения наших границ, Донская армия должна выдвинуться за пределы области, заняв Царицын, Камышин, Балашов, Новохоперск и Калач в районах Саратовской и Воронежской губерний.
Крестьяне этих губерний, так же как и мы, казаки, уже поняли, что советская власть ведет не к счастью, а к разорению и гибели их, и потому готовы стать в ряды донских казачьих войск для совместной борьбы против грабителей = красногвардейцев.
Дабы усилить наши части, прикрывающие границу области с севера, мною приказано военным губернаторам южных уездов Воронежской и Саратовской губ. теперь же приступить к формированию крестьянских отрядов в пограничной полосе этих губерний.
Отряды эти, как из добровольцев, не обязанных Дону службой, так и из мобилизованных крестьян, по мере сформирования ставить в ряды донских частей.
Таким образом явится возможность постепенной замены находящихся на границе казачьих частей, и после долгих месяцев тяжелой борьбы казаки получат возможность возвращения к мирному труду.
Однако, чтобы вновь формируемые части служили надежным прикрытием нашей границы, считаю необходимым отряды эти усилить добровольцами казаками и офицерами, не обязанных Дону службой, для чего разрешаю переводить желающих из частей Донской армии.
Не разрешаю перевода лишь из частей постоянной Донской армии.
Взятие сынов Дона в ряды новых отрядов даст прочную связь Дона с населением соседних районов России, и в деле воссоздания России донское казачество сыграет серьезную роль.
Приказ прочесть во всех сотнях, батареях и командах и, не нарушая боеспособности частей, отпустить сильных телом и духом донских казаков на святое дело спасения нашей родины России.
Наше благословение сопутствует Вас в ратном деле, донские орлы!
Донской Атаман, г[енерал] от к[авалерии] Краснов».
Командующий Донской армией генерал С.В. Денисов приказом № 83 14 (27) сентября 1918 г. информировал о разрешении атамана принимать в Донскую армию офицеров-неказаков. Желающие должны были регистрироваться у дежурного генерала Войскового штаба261. Офицерский состав Донской Постоянной армии опубликован, значительное количество армейских чинов налицо, особенно в стрелковых частях262.
Приказом № 932 13 (26) сентября атаман П.Н. Краснов объявлял о недопустимости партийных военных формирований на Дону. Формировались три армии: Южная, Астраханская и Русская народная для освобождения, соответственно, Воронежской, Астраханской и Саратовской губерний. Они могли комплектоваться добровольцами извне, мобилизовать, по соглашению с атаманом, жителей «своих» губерний, а также принимать донских казаков не моложе 22 лет, непризывного возраста и не подлежащих призыву по мобилизации263.
Приказом № 1130 атаман Краснов призвал на службу всех неказачьих офицеров до 46 лет с возможностью поступления в пять армий, включая Добровольческую. Уклонение вело к выселению с территории Дона в трехдневный срок. Исключение делалось для учителей и служащих в милиции, в последнем случае старше 31 года264.
Приказ № 1030 26 сентября (9 октября) 1918 г. за подписями Краснова и Денисова констатировал: обнаружено, что в Добровольческую армию южных уездов Воронежской и Саратовской губерний поступают не только те донские офицеры, кто должен. Приказ напоминал: только отставные, негодные к строю и переводом из непостоянной армии старше 47 лет. Остальных, уже зачисленных, приказывалось откомандировать в распоряжение дежурного генерала Донской армии265.
Запись добровольцев в 1-й русский пеший полк осуществлялась в штабе полка в Усть-Медведицкой и в штабе войск Усть-Медведицкого района в слободе Михайловке у штабс-капитана Ткачева. В соседнем объявлении говорилось о формировании Добровольческой стрелковой дивизии266.
В начале ноября объявлялось: для разворачивания Саратовского корпуса необходимы на командные должности офицеры Генерального штаба, пехоты, артиллерии, саперы, летчики и прочих специальностей. Назначения производились по двум адресам в Новочеркасске (штакор и этап № 1 с общежитием), еще один адрес, по которому принимал сам комкор, предназначался для высших чинов. Условия службы – как в Донской армии.
Задача корпуса: «Смена казачьих частей – движение на освобождение Саратовской губернии. Идея образования Русской народной армии»267.
12 (25) августа 1918 г. появилась листовка «Русский народ!», подписанная «Начальник Штаба Казачьих Войск Усть-Медведицкого Района Генерального Штаба Полковник Манакин». Она звала под знамена начинающих формироваться русских полков и была адресована крестьянам, русским офицерам, русским солдатам, русским рабочим, русскому духовенству268. Другая листовка под названием «Русские люди!» датирована 20 августа (2 сентября) 1918 г. Это более развернутый и экспрессивный текст, подписан он просто «Виктор Манакин» и содержит прямую отсылку к добровольческой эпопее 1917 г.: «Я русский офицер, полковник генерального штаба, бывший командир 1-го ударного революционного полка, полка, который был собран из волонтеров, пришедших на фронт добровольно во имя спасения России от начинавшейся гибели, полка, состоявшего, главным образом, из людей, решившихся умереть за счастье народа, полка, который погиб в декабре 1917 г. в Курской губернии в неравных боях с предателями революции и свободы народа, с красногвардейцами и матросами. Господь сохранил мне жизнь, и с начала восстания Донских казаков в их рядах я снова начал борьбу за свободу народа». Листовка звала к действию: «Если и теперь русский народ не очнется, то каждый, кто родился русским, должен проклясть час своего рождения. Но не будет этого; уже по селам и городам измученное большевиками население ждет освобождения, уже началось местами восстание крестьян и фронтовых солдат». Автор обращался теперь по восьми социальным адресам, с приставкою «русский»: к крестьянам, казачеству, офицерам, солдатам, рабочим, духовенству, «купцам и богатеям» добавлялись добровольцы-ударники: «Волонтеры ударных революционных батальонов, Вы доказали уже свою преданность идее Великой России, и многие из Вас легли в борьбе за свободу Родной страны и во имя защиты прав обездоленных; Вы вышли из всех классов и слоев общества, и Вас первых жду я на свой призыв и уверен в каждом из Вас, так как знаю всех»269.
Итожа результаты борьбы, В.К. Манакин писал, что работу пришлось начинать «из ничего, с блокнота и карандаша». Работа на здоровых национальных началах велась в условиях самостоятельности с благословения донского атамана. В.К Манакин вспоминал, что «многим не давалось представление о русском народе, своими руками созидающем свое будущее… в этот период крайнего развития политиканства и разочарований общественная мысль потеряла представление возможности широкого национального движения, свободного от классовой борьбы, которое одно может служить к возрождению государственности, разрушенной уродливыми формами развития революции…»270. Обращает на себя внимание пассаж об уродливых формах развития революции, так как он подразумевает принятие революции в идее. Проблему кадров для саратовского начинания Манакин называет главной. Видимо, он располагал какой-то информацией и старался собрать именно саратовские кадры. Так, известна эпопея советского главка – Главсахара. Предприимчивостью саратовского дворянина Н.Ф. Иконникова (впоследствии в Зарубежье – крупный генеалог) этот главк заимел свои вооруженные силы (охрана сахарных заводов, транспортировка сахара), которые стали аккумулировать недовольных советской властью военных и переправлять их на юг, к белым. В полках Главсахара служило более 100 саратовцев. Очевидно, В.К Манакин знал об этом и рассчитывал на пополнение. Служба связи Н.Ф. Иконникова принесла приказ всем саратовцам покинуть главк и пробираться на Дон. Начальником штаба Н.Ф. Иконникова был гвардейский ротмистр Деконский. Он после Главсахара участвовал в формировании Саратовского корпуса. Затем мы встретим его на видных должностях в Саратовской бригаде государственной стражи (расстрелян в Керчи в 1920 г.). Возможно, он был одним из немногих, откликнувшихся на призыв, тем более что в Главсахаре попал в опасную историю271.
Донской атаман приказывал выдвинуться за пределы донской территории, но при этом довольно жестко отграничивал интересы Дона от интересов и начинаний своих менее дееспособных на тот момент союзников. Приказ № 932 за подписями П.Н. Краснова и С.В. Денисова 13 (26) сентября 1918 г. сообщал, что никакой ответственности за разрешенные формирования Донская армия не несет «и помогает им лишь в той мере, в какой эти армии в будущем обеспечат его границы». Политической программой этих армий войско не интересуется и их не разделяет (!), имея целью создание сильного государства – Всевеликого войска Донского