945. В итоге Иванов сообщал Татаркину и Манакину, что для поддержания связи между отрядами комфронт приказал одну конную сотню из отряда Голубинцева расположить в Усть-Погожем с задачей поддерживать связь и наблюдать участок Балыклей – Дубовка946. В ответ на просьбы об усилении предсказуемо разыгран пасьянс из имевшихся сил.
Согласно белой оперсводке, красные пребывали в подавленном настроении, учащались требования о прекращении войны. В Камышине был якобы бунт с убийством комиссаров. Варшавский советский полк разбежался, бросив оружие. Особые команды китайцев ловили и расстреливали беглых. Крестьяне деревни Матышево, от которых потребовали 400 подвод для перевозки отряда Киквидзе, отказались их предоставить947.
31 декабря наступавших красных встретили контратакой из Рыбинского. Однако к утру 1 января после упорного боя Рыбинка, Николаевка, Гусевка были белыми оставлены. При 1-м Камышинском полку имелась конная сотня из казаков астраханцев Ново-Александровской станицы и донцов Мало-дельской. Настроение солдат 1-го Камышинского полка «крайне неустойчивое»948.
Голубинцев собирался утром выслать обещанную сотню для связи с Манакиным в район Семеновка – Усть-Погожее949.
Начальник штаба Северо-Восточного фронта высылал начальнику Иловлинской группы 800 воззваний к мобилизованным красноармейцам с просьбой разбрасывать. По показаниям пленных, воззвания сильно деморализовали противника950.
Приказ генерала Яковлева 19 декабря (1 января) констатировал отход разбитых на Иловле 1-й Коммунистической и Доно-Ставропольской дивизий красных на Качалино. В районе Камышина противник частями 97-го Саратовского, 4-го Царицынского и 6-го Камышинского полков, наступая на фронте Ягодное – Гусевка – Николаевка – Романов, занял Рыбинское и Николаевку. Полковнику Манакину приказывалось продолжать восстанавливать положение на своем участке. Для поддержки Камышинской группы по линии реки Косарки выдвигались передовые конные части полковника Кравцова и конные сотни пеших полков951.
Гусевка была возвращена контратакой, наступление красных на Ягодную отбито огнем952. Согласно показаниям офицера, плененного 1 января под Николаевкой, у белых в передней линии пехота из мобилизованных, пленных и перебежчиков, а сзади пулеметная команда из офицеров и добровольцев. Комсостава по 3–4 офицера на роту953.
На 2 января Камышинская дивизия располагалась от Красного Яра до Липовки со штабом в Камышине. В Балыклее стояли местные части, в Дубовке Сборный отряд и мобилизованные служащие. Начдив Вадим просил командарма разрешить мобилизацию до 32 лет и мобилизацию перевозочных средств. Это требовалось как для пополнения рядов (в дивизии состояло 7000 штыков и 1000 сабель), так и для предотвращения мобилизации населения противником, если он займет часть прифронтовой полосы954.
Оперативный приказ командарма-10 № 46 3 января предписывал товарищу Вадиму «самое решительное наступление на всем фронте участка» для восстановления утраченного положения, направляя главный удар вдоль Иловли. Около полуночи саратовцы безуспешно атаковали Рыбинку955.
Манакин же получил приказ упорно оборонять фронт Киреев – Разуваев – Ольховка – Зензеватка, освещая разведкой фронт Грязная – Александровская956. Поддержки Камышинской группе фронт оказать не мог.
5 января начальник Камышинского участка товарищ Вадим получил приказ развить самое энергичное наступление на всем фронте, нанося главный удар на Семеновку – Солодчу, с целью содействовать Северному участку. Там белые настойчиво атаковали, сбили части Коммунистической дивизии из Лозного на Прудки и вывели ее из строя957.
Генерал Яковлев констатировал, что войска фронта на камышинском направлении оттеснены на линию Киреев – Ольховка – Зензеватка. Татаркину предписывалось один конный полк с орудием отправить в Усть-Погожее в распоряжение Манакина. Из резерва фронта ему выделялся 3-й пеший полк. Комфронт приказывал восстановить положение, наступая в обход левого фланга Камышинской группы красных958. Однако тут же последовало отвлечение направляемых Манакину сил из-за сведений о движении красных: конный полк получил распоряжение выяснить разведкой силы противника и принять меры к его ликвидации959.
В начале января 1919 г. «моральные силы донцов иссякли; переутомление взяло верх». На воронежском направлении началось разложение, в декабре верхнедонцы начали переговоры с красными и 7 января открыли фронт960. Так, вполне согласно с многочисленными казачьими авторами, написал и советский комфронт П.П. Сытин. Усталость и готовность к замирению рушили фронт, но не означали капитуляции. Штаб 10-й армии 31 января 1919 г. делал разумное резюме: разведсводки рисуют картину ширящегося разложения у противника. Но оно – не продукт политического настроения, а лишь нежелания воевать. Из некоторых станиц при приходе красных мужчины ушли. В тылу наблюдались переброски войск, можно было ожидать упорного сопротивления в дальнейшем961.
Донское командование предпринимало отчаянный натиск боеспособными соединениями на Царицын, а эту операцию с севера, соответственно, продолжали прикрывать в том числе и саратовские полки.
7 января командир корпуса отдал рождественский приказ, выдержанный в приподнятых тонах962. В нем подводились итоги первого месяца боевой работы корпуса на фронте, вспоминались павшие герои. Командир подчеркивал, что освобожденные села встречали войска с радостью и охотно выбирали односельчан для самоуправления.
Генерал Яковлев приказывал продолжать выполнять поставленные задачи. Конный полк с 1 орудием держать в кулаке в Усть-Погожем с задачей разведки на фронте Пролейка – Полунин и иметь связь с конным полком в хуторе Дубовый963.
Приказ Саратовскому корпусу в этот день сообщал о пассивности противостоявших корпусу красных полков. Корпусу приказано восстановить утраченные позиции, действуя против левого фланга красных, из резерва фронта ему направлен 3-й пеший казачий полк.
Согласно приказу Камышинской группе № 012, ее фронт следовало считать фронтом Саратовского корпуса с утра 21 декабря (3 января) с временным включением в состав корпуса с того же числа 5-го конного партизанского полка.
Комкор требовал ночными поисками не давать противнику покоя и иметь сильные резервы для контратак964.
РВС-10 рассматривал положение армии 7 января как катастрофическое из-за развала, дезорганизации, вражды между отдельными частями. Красная Камышинская группа в этот день выделена из состава 10-й армии и образовала самостоятельную группу с подчинением комфронтом965.
В первых числах января, по опросам пленных, в 7-м Саратовском полку состояло до 1200 штыков, 5 орудий, приблизительно 4 пулемета, до 200 конных. В Зензеватке стояли три роты – 1,3, 4-я, 5 пулеметов, 600 штыков пехоты и 80 конницы. В Ольховке 7-я и 5-я роты, 200 штыков, 120 конных, 2 орудия и 5 пулеметов. В Гусевке 6-я и 8-я роты, 250 штыков, про пулеметы и орудия не выяснено. В Клиновке 2-я рота в 250 штыков. В Грязной (Кургане) одна сотня партизанского отряда966. Общий итог не очень близко сходится, однако очевидно, что перед нами двухбатальонный полк вполне благополучного численного состава.
25 декабря 1918 г. (7 января 1919 г.) младший фейерверкер Яков Объедков и канонир Иван Степурин 1-й легкой батареи корпуса за боевые отличия были награждены Георгиевскими крестами 4-й степени967.
8 января генерал Яковлев приказал Манакину оборонять фронт Киреев – Зензеватка, 3-й пеший полк держать в резерве в районе Каменный Брод – Михайловка, а конный полк в Усть-Погожем держать в кулаке, имея в виду занятие им Балыклея968.
Наступление белых на Котово было отбито. В этот день началась интересная история в красном 1-м Камышинском пехотном полку, расположенном в районе Бурлука. Из-за провокации и вследствие сформирования из местного населения, как сообщала красная сводка, полк разложился, «устроил мятеж и дезертировал, образовав прорыв фронта». Сообщалось о принятых мерах, без расшифровок969. В Камышинской группе разбежался 1-й Камышинский полк «из местных уроженцев, преимущественно кулаков», как говорилось в распоряжении реввоенсовету 9-й армии председателя РВСР Троцкого 13 января 1919 г. Из разысканных дезертиров предписывалось создать штрафную часть. Троцкий считал необходимым перебросить этих штрафников (условно осужденных) на балашовский участок фронта, получив в обмен подобные же части оттуда на камышинский участок970.
На 27 декабря (9 января) Саратовский корпус, входивший теперь в Иловлинскую группу, имел на фронте 101 офицера, 1729 штыков в 4 батальонах, 345 сабель в 7 сотнях (если мы правильно интерпретируем сокращенную запись), 563 снаряда, 32 шрапнели, 84 бомбы971.
Видя активность противника и имея сведения о готовящемся ударе красных от Ягодной, саратовцы нанесли упреждающий удар на Ягодную и демонстрировали на Николаевку. 7-й Саратовский полк стремительной атакой овладел Ягодной, но две гаубицы повредились от преждевременных разрывов, а к противнику подошло сильное подкрепление. В результате полк отошел на исходную972. На 22 января, по показаниям пленного офицера, в Каменном Броде находились «2 порченых мортирки»973 – видимо, те самые недолго повоевавшие гаубицы. Комкор Саратовский награждал отличившихся «за выдающуюся храбрость и мужество, проявленные ими в бою у Ягодной – Таловки» Георгиевскими крестами. В списке 4-й роты подпрапорщик Степан Чепрасов, получивший крест 3-й степени, и младший унтер-офицер Максим Самохин – 2-й степени. Остальные 7 рядовых и ефрейтор заслужили свои первые кресты, шестеро из них той же 4-й роты974 (приказ корпусу № 13 1 (14) февраля, параграф 2. Что интересно, награждались уже чины 187-го пехотного Аварского полка).