10 января комфронт генерал Яковлев, ища выхода из тяжелой борьбы на протяженном фронте ограниченными силами, предлагал командарму крупное решение: нанести сильные конные удары, в том числе по левому берегу Волги, в тыл Царицыну. 6 конных полков с 8—10 орудиями в районе Безродное могли, по его соображениям, при нынешнем настроении мобилизованных частей противника произвести фурор975.
Видимо, в первых числах января последовал ночной бой. 6-й Камышинский полк расположился в Липовке Ольховской волости. По соседству, в Ежовке, остановился особый мадьярский отряд. 5-й Саратовский полк среди ночи атаковал красный полк и, очевидно, застал врасплох: красных разбудило белое «ура!» и стрельба на улицах. Однако красноармейцы на поддались панике, «героически выскакивали», как пишет красный мемуарист, и вступали в бой на улицах. Перед рассветом белые отошли. Красные перешли в наступление на Ягодное (Таловку) и вытеснили белых976.
12 января красные перешли в наступление, заняли Грязную, Зензеватку, Ольховку. Подошедшими резервами после упорного боя они были отброшены в исходное положение. Манакин свидетельствовал о доблести всех частей, особенно 3-го пешего полка977. 4-й Царицынский полк наступал на Грязную 1, 2, 3 и 8-й ротами и хутор Полунин 4, 5 и 6-й ротами. Полунин заняли. В Грязной было две казачьи сотни, их выбили. Но на поддержку из Семеновки прибыл 13-й казачий полк с 2 орудиями и перешел в наступление. По приказу комбрига-2 Колесова, понимая, что 6-й Камышинский полк не взял Зензеватку и Ольховку, на которые наступал, полк отступил в Ягодную Таловку, имея несколько раненых и отдав пленных978. Красная конница захватила в Ольховке обоз, около 90 пленных и двух офицеров. 13-го под давлением оставили захваченный Полунин и отошли к Липовке. Потери за 12-е: около 100 убитыми, ранеными и больными, за 13-е: убито 3, ранено 76, больных II979. Манакин также описал бой за Ольховку, вызвавший большой переполох.
30 декабря (12 января) красные начали наступление по всему фронту частей корпуса, отсроченное, как докладывал Манакин, нашим наступлением 27 декабря (9 января) (возможно, описанный налет 5-го полка и надо понимать как упреждающий и отнести к этому числу). Заставу 7-го полка выбили из Грязной, затем белые оставили Зензеватку. Казачьи части контратаковали. Слобода Ольховка оказалась слабо прикрыта с восточной стороны – ненадежная 5-я рота 7-го полка бежала при натиске противника. Красные ворвались в слободу и пленили несколько чинов тыловых учреждений, в том числе помощника районного начальника, двух офицеров и трех священников. Красный мемуарист утверждает, что был захвачен штаб белого полка. На самом деле отряд полка, расположенный севернее слободы, развернулся и стремительным ударом выбил красных. Судьба комполка-7 и его штаба действительно прояснилась не сразу. Оказалось, что он, собрав небольшой резерв, долго удерживал переправу севернее Ольховки, но, видя глубокий обход и захват красными слободы, отошел к ближайшему хутору. Манакин отмечал блестящее поведение всех частей корпуса, особенно 3-го казачьего полка, за исключением нескольких десятков предателей в рядах 7-го полка. Характерный штрих: части проявляли «некоторую нервность», что вело к большому расходу патронов. По красному свидетельству, захваченные священники – это «попы» рыбинский, николаевский и гусевский, которые стояли «на посту» на Клиновском мосту по направлению к Гусевке980. В каком качестве эти священники находились там – как беженцы, как прикомандированные к воинской части, как представители дружин по охране храмов – и на каком «посту» находились, установить пока невозможно. С этим боем связан эпизод в жизни не раз упомянутого нами художника И.Г. Рыженко. В 1918–1919 гг. он был корреспондентом красных царицынских газет, ездил по прифронтовой полосе. В ноябре 1918 г. удар белой конницы на Камышин привел к захвату Ольховки, где он находился в корреспондентской поездке. Его выручило студенческое удостоверение Академии художеств. Рыженко жил на вольном положении в слободе и вскоре начал передавать, через местного фотографа И.Ф. Кулешова, сведения о белых командиру красного кавалерийского полка И.П. Колесову. В результате 12 января 1919 г. полк нанес внезапный удар по Ольховке, с захватом трофеев и 92 пленных. Начальник гарнизона полковник Ивашиненко и сам В.К Манакин якобы «едва спаслись бегством»981. В воспоминаниях Рыженко упоминал тайное собрание солдат-подпольщиков, на котором обсуждали посылку гонцов к красным, чтобы сговориться о налете. Участвовал штабной писарь. В это время поднялись шум и стрельба. Оказалось, что панику подняли некие зеленые, которые ушли в сторону красных. Гонцы также отправились к красным. Белые все же решили провести эвакуацию, стали сколачивать длинные обозы. Начался повальный грабеж. Вот тут уже ворвался отряд красных партизан, который гнал белых 15 верст и обозы вернул, но, боясь окружения, в ночь покинул слободу982. Рыженко, как видим, весьма преувеличил тактическую удачу красных.
Подробности боя обрисовывают наградные материалы (приказ корпусу № 8 19 января (1 февраля), параграф 3). Отличились саратовские артиллеристы 1-й батареи, награжденные Георгиевскими крестами 4-й степени. Бомбардир Никита Васильченко, бомбардир-наводчик Иван Тихонов, канониры Савелий Абалмасов и Андрей Боровицкий «в бою 30 декабря при наступлении красных на село Зензеватку, когда превосходные силы красных ворвались в Зензеватку и окружили нашу 4 роту, орудие под сильным действительным и губительным пулеметным и ружейным огнем красных заняло открытую позицию (прицел 20 делений), своим метким огнем расстреливало красных, благодаря чему наша пехота заняла более выгодную позицию, и красные были выбиты из села Зензеватки». Канонир Никита Феников «в бою 30 декабря, при обстреле батареи артиллерией красных… находясь в команде как старший ездовой, подал передки к орудию, чем спас орудие от огня противника и дал возможность переменить позицию». Фельдфебель Петр Цибулин «30 декабря, при наступлении красных на Зензеватку и находясь в обозе, своевременно под обстрелом красных доставлял снаряды к орудию, водворял порядок среди растерявшихся крестьян-подводников»983.
13 января сильная колонна красных наступала на Николаевку – Разуваев, но была встречена маневром 5-го Саратовского и 5-го конного партизанского полков, опрокинута и, оказывая сильное сопротивление, отошла на Николаевку984. Группа противника, вытеснившая конные части корпуса из Грязной, атакой 13-го конного полка при поддержке артиллерии и конных саратовцев была разбита и бежала на Ягодную. Два красных эскадрона, занявшие было Романов, подошедшим резервом были выбиты и бежали на Саломатино985.
Генерал Яковлев приказал Манакину оборонять линию Киреев – Разуваев – Ольховка – Зензеватка, имея 3-й пеший полк в резерве группы986.
14 января белые атаковали Ягодную, атаки отражал 6-й Камышинский полк.
Срочная телеграмма к 20:00 оповещала, что из Слюсарево перебежали 9 красноармейцев 1-го Камышинского полка. В ночь на 1 (14) января между двумя батальонами их полка и коммунистами мадьярами и китайцами, напавшими со стороны Мокрой Ольховки, произошла стычка. В результате этим батальонам пришлось отойти в Бурлук к своему 1 – му батальону. В руках коммунистов осталось 1 орудие. Нападение имело целью обезоружить эти батальоны как ненадежные «и идущие против коммуны». Инициатором нападения выступил комсостав батальонов, скрывшийся накануне. В настоящее время в Бурлуке собралось до 3 батальонов (видимо, началась дезорганизация, раз не три, а «до трех») 1-го Камышинского полка при 1 эскадроне, 1 орудии и 10–12 пулеметах. В сторону белых они охранения не выставляли; разослали представителей в другие части с предложением «соединиться и уничтожить коммунистов». «В нас видят свою точку опоры», – сообщала телеграмма. Белые приняли меры к «присоединению этого полка в свой отряд». «Вчера» (то есть ночью? – события же ночью произошли) офицер и несколько казаков были в Слюсареве у солдат-красноармейцев. Последние накормили их и сказали, что против казаков не идут, что все оружие их и орудие направлены против Мокрой Ольховки в сторону коммунистов. Воззвания белых читали охотно и распространяли по своему фронту.
Со стороны Моисеева и Серина поступали сведения от жителей, что и там среди красных происходили какие-то волнения.
Два офицера Саратовского корпуса из перешелших от красных были командированы в Бурлук с воззваниями и инструкциями. «Своей войсковой разведке приказал быть начеку», – докладывал полковник Сучилин (Даниловка, 19:00 1 (14) января)987. Эта история будет иметь дальнейшее развитие.
К 1 (14) января 5-й Саратовский полк имел 200 штыков вместо недавно имевшихся 375, 7-й Саратовский прошел путь падения численности от 1083 штыков, через 600 и 400 до 350. В конном Саратовском числилось 67 сабель988. Так показано в правленой ведомости боевого и численного состава Северо-Восточного фронта.
В зимних боях при отступлении следует подозревать значительные потери от болезней и обморожений, при убогом снабжении и снаряжении.
Новогодний приказ атамана П.Н. Краснова 1 (14) января 1919 г. № 1946 подводил итоги ушедшего года и был пространен. Атаман не забыл и казачьих союзников: «Я с вами, стражи порядка на украинской границе, я с вами, герои, идущие по снегам освобождать от ужаса смерти Воронежскую губернию, я с вами, бойцы за Поворино, я с вами, покорители Царицына, я с вами в глухих степях за Манычем, славные саратовцы и астраханцы…»
На 16 января белое командование полагало, что красные собирались зимовать на иловлинском направлении, и энергичное наступление казаков и саратовцев внесло хаос. Красные устремились к Царицыну989.
Перебежавший из плена солдат 5-го Саратовского полка сообщил об ожидавшемся на Новый год приезде в Камышин Троцкого. Информация об этом пошла по команде