1103. Летом 1919 г. вспыхнуло восстание в селе Золотом, а также в немецком Голом Карамыше, Куксине и других селах окрестностей. Оно продолжалось около трех недель. Золотое, видимо, было центральным пунктом. Село считалось «кулацким», и возмущение возглавил председатель совета. Восставшие убили местного уполномоченного ЧК Около 100 «бандитов» было отправлено в Саратов1104.
Белые подходили к Царицыну с юга. В начале июня 1919 г. они взяли Сарепту и Солодники и перекрыли Волгу артиллерийским огнем. Белая артиллерия расстреляла пароход «Красная Латвия». Вооруженному пароходу «Володарский» красной Волжской флотилии было поручено очистить Солодники. Корабль под ружейно-пулеметным огнем с берега поджег село (обстрел был безжалостным, выпущено 114 снарядов), белые стали уходить. Далее корабль подошел к Каменному Яру того же Черноярского уезда Астраханской губернии. Красный автор пишет о якобы примененной белыми и жителями «маскировке»: две белые батареи открыли огонь, при этом в селе гулял празднично одетый народ, изображая безмятежную мирную жизнь. Это село также зажгли, не жалея снарядов, белые части на подводах ушли в степь1105. Около 22 июня 1919 г. штармом-10 «в связи с проявлением активности противника на правом фланге армии были получены сведения от местных властей, что в районе между реками Иловля и Волга севернее Царицына (примерно до линии Камышина) начинается антисоветское движение местного населения с организацией повстанческих отрядов. Из-за этого в район Пролейки был выдвинут последний резерв армии – 6-я кавалерийская дивизия – с задачей очистить от повстанцев район Пролейка – Большая Ивановка – Камышин с попутным набором лошадей и повозок. Отметим, что такая «попутная» задача сама по себе провоцировала сугубо карательное «умиротворение». 23 июня белая кавалерия заняла район Большой Ивановки, Каменный Брод, Усть-Погожее, Семеновку. Разъезды корпуса КК Мамантова появились в районе Лопуховка – Бурлук – Котово. Днем 24-го белый кавалерийский полк со взводом артиллерии налетом взял слободу Дубовку. «Проходившие по р. Волге красные пароходы были обстреляны артиллерией противника, а отходившие из Дубовки сборные отряды обстреливались восставшим кулацким населением»1106. У соседей было не лучше. 22 июня РВС Южфронта возложил ликвидацию зеленых на штарм-9 (штаб в Балашове), так как местные власти за две недели оказались не в состоянии с ними справиться1107.
После взятия белыми Царицына местная газета «Неделимая Россия» в ряде корреспонденций рисовала картину бытия деревни при отступлении красных. В номере от 12 (25) июля появилась заметка «„Зеленая“ армия». В ней говорилось о том, что в сводках не раз упоминались действия в красном тылу «зеленых», то есть восставших крестьян. В корреспонденции оговаривается, что это не те зеленые, что грабят в Черноморских горах. Саратовские зеленые облегчают продвижение войск, так же как Верхнедонское восстание и бунты на Украине. Но главным газета считала момент не военный, а политический: одно время большевики пленили сердце русского крестьянина, но теперь он проснулся и идет с дубиной на «коммунию». «Мужик… сейчас с нами, – с казаками и добровольцами». Газета вернулась к этой теме в заметке от 2 (15) августа: «К моменту прихода добровольцев среднее крестьянство Царицынского и Камышинского уезда (так в тексте) пришло к убеждению, что «хозяйству их все одно – конец», а потому если придут казаки, надо соединяться. И действительно, перед добровольцами все время беспокоили красных зеленые отряды, по-волчьи забиравшиеся в села с целью «пристукнуть комиссара»1108.
В одном из первых номеров газеты появилась статья «Надо устранить безалаберщину в деревне», по итогам поездки корреспондента по освобожденным местностям. Отмечалось, что казаков везде встречали радостно. Крестьян воодушевляло то, что урожай предстоит хороший и его не отберут. Это окрашивало отношения с властями. В то же время сразу возникло много недоразумений с «советскими» посевами и землей. Корреспондент писал о срочной необходимости наладить аппарат уездной власти для разрешения запутавшихся земельных отношений и предупреждал, что приезд прежних землевладельцев может только осложнить решение этой задачи1109. Публицист И. Ломакин рисовал картины отступления красных в июне 1919 г. Весь скот приказали гнать к Камышину, крестьян пугали казацкими расстрелами. Так было в Каменном Броде, Ольховке, Клиновке, где сосредотачивались основные силы коммунистов уезда. Не доезжая до Клиновки, бабы, вооружившись чем попало, отняли стада, несмотря на битье конвойных. Мужики же с подводами, под угрозой расстрела, доехали до Николаевки. Но там и они «очувствовались» и по чьей-то команде: «Вырывай винтовки!» обезоружили красноармейцев и вернулись по домам1110. В Ольховке местные большевики бежали с добром недели за две до появления белых. На объявленную накануне красную мобилизацию никто не отозвался. Белые военные власти повесили здесь 5 комиссаров, оказавших сопротивление при аресте, – по словам газеты, по просьбе населения. В Каменном Броде ячейка распылилась мгновенно, ее глава Рыженко бежал с деньгами и имуществом помещиков Всеволожских. Село восторженно встретило добровольцев1111. Надо полагать, это тот самый Рыженко, которого мы не раз упоминали.
Военком Камышинского уезда 30 июня оценил положение уезда как критическое. Белые заняли Котово и Серино. Высланные на борьбу с дезертирами рота в 200 штыков с двумя пулеметами, 80 штыков Саратовского караульного батальона, 20 штыков отряда коммунистов встретились под Серино с цепью противника. Кроме пехоты, со стороны белых действовали 500 сабель. У красных уцелело около 40 человек, остальные попали в плен, были убитые. В уезде образовали Камышинский укрепрайон, штаб которого получил всю полноту власти1112. В Котовской волости 10-я красная армия, отступая и наступая, реквизировала и грабила, ни с чем не считаясь. Когда же в селе были белые, «то они к населению обращались по порядку, не брали без ведома выборных…». В результате к белым добровольно ушло около 50 беднейших крестьян, бывших сторонников совета, и около 30 было на положении дезертиров1113.
В местах боев 1918 г. теперь действовал Конный корпус Буденного. Он вобрал в себя советских активистов и добровольцев из здешних сел. Можно полагать, что и противная сторона получала местные пополнения. Ночным налетом кавалерийского полка 4-й кавалерийской дивизии на хутор Романов противник был застигнут врасплох; во время налета был зарублен 1 офицер, 30 казаков дивизии Голубинцева и захвачено 20 повстанцев из местного населения. Этот налет выяснил, что в районе станицы Островской и южнее, в прилегающих хуторах, Голубинцевым организуются повстанческие отряды и что местное казачье население объявило поголовный поход против красных1114. Корпус Буденного, совершив рейд из Дубовки, прошел Усть-Погожее, Липовку, Гусевку, Николаевку. Известным буденновцем стал бывший солодчинский военком Н.А. Шабанов, погибший впоследствии на польском фронте. Были и другие солодчинские, зензеватские уроженцы – буденновцы. 19-летний липовчанин А.Ф. Орлов вступил в корпус Буденного, когда его части проходили через Липовку. Позднее в бою ему спас жизнь земляк, ежовец Котиков1115. Так запомнились летние бои местным жителям.
Командарм 10-й красной армии выпустил очерк боев за Камышин, в котором писал о плачевном состоянии пехоты 10-й армии, распаде имевшихся партийных ячеек. Боеспособным был только Конный корпус. Армия совершенно не имела саперов, но попытка распоряжением 8 июля мобилизовать всех имевших отношение к саперному делу в районе Камышина успеха не имела1116.
С 1 по 15 июля численность штыков в 10-й красной армии выросла с 12 500 до 17 500 человек за счет пополнений. Однако пехотные дивизии оставались малоустойчивыми и нуждались в «основательной политической подготовке», для чего не было возможности1117.
В связи с отступлением и частичными неудачами в дивизиях начало сильно развиваться дезертирство. Части, в большинстве укомплектованные местными уроженцами (Дона, Кубани, Ставропольской и Саратовской губерний), стали терять большое число бойцов; пополнение, прибывавшее из центра, было мало воспитано в политическом отношении и также увеличивало число дезертиров, нашедших себе приют в хуторах степного района левого берега Волги. Командование армии выставило заградительные отряды по обоим берегам Волги: чрезвычайный заградительный отряд Орешкина и отряд моряков бывшей Донской моторной флотилии Владимирова с приказом не пропускать на север никаких частей, кроме обозов1118.
Показательная история произошла с новоприбывшим соединением – 2-й бригадой 2-й стрелковой дивизии, переброшенной с Восточного фронта. Бригада (комбриг Вердеревский) прибыла в армию к моменту оставления Царицына. В боях за город принимал участие только 14-й полк бригады, который понес большие потери – в нем осталось 170 штыков. В общем, бригада была боеспособна, имея к 1 июля в районе Камышина 2000 штыков при 4 орудиях и 43 пулеметах1119. Однако часть пострадавшего накануне 14-го полка 3 июля самовольно переправилась на левый берег Волги; «при переправе несколько лодок с дезертирами были потоплены»1120.
К 8 июля бригада была выдвинута на правый берег Иловли и заняла участок от Моисеево до Рыбинского, со штабригом в Костарево, имея около 30 километров фронта на 2000 штыков1121.
С утра 15 июля белые, получив свежие кубанские части, начали систематически нажимать на расположение 10-й армии по всему фронту. Конница повела стремительное наступление вдоль Иловли на части 2-й бригады 2-й стрелковой дивизии. Первая атака была отбита, но подошедшие резервы сбили 13-й стрелковый полк из Гусевки, захватив у него в плен 2 роты с 3 пулеметами, 5 патронных двуколок и 4 походные кухни1122.
П.Н. Врангель дает следующий абрис событий. 5(18) июля 1919 г. перебежчики сообщили, что красн