1166. В то же время в докладе саратовского губкомдеза за август отмечалось, что камышинские дезертиры массами являлись после пребывания у белых и заявляли, что более никогда не покинут Красную армию1167. В этом можно усмотреть бродячий сюжет эпохи Гражданской войны, подобная информация встречается неоднократно. Например, еще 7 июня 1919 г. в Камышине состоялся митинг дезертиров, обратившийся к властям с просьбой об отправке на фронт1168. Но под такими, даже «усиленными», заявлениями могла быть почва. Казачье, к тому же недолгое, присутствие часто меняло настроение крестьян. Однако и эйфория от прихода красных, если и бывала, улетучивалась столь же быстро. По крайней мере, известно о весьма многих камышницах и жителях уезда, которые ушли с Кавказской армией.
Из Камышина ушло, по советским сведениям, около 400 семей, в том числе много городских и слободских гимназистов и реалистов, священники1169. По данным краеведов, ушедших было даже больше – более 500 семей1170. Красные конфисковали имущество 109 семей «контрреволюционеров», ушедших с белыми1171. В списке-справочнике НКВД на ушедших с белыми 96 позиций, почти все горожане-камышинцы, многие ушли с семьями. Это в основном совслужащие, с соответствующей городской профессией до революции1172. В любом случае очень много для городка с населением в 10–15 тысяч человек. Уходили и из деревень. В середине августа совработник был свидетелем беспорядочного отступления белых от Рудни на Лопуховку. Верстах в пяти от Рудни он увидел толпу народа, «бегущую за кадетами», в том числе своего знакомого с СЫНОМ1173.
1(14) сентября царицынская газета «Голос Руси» опубликовала обращение к жителям Камышина с призывом поступать добровольцами в Добровольческий отряд при 1-м маршевом батальоне 1-го Сводно-Гренадерского полка 6-й пехотной дивизии. Газета отмечала, что много камышинцев уже поступило в отряд. Запись производилась в Царицыне. Адресатом этого обращения могли быть многочисленные жители уездного города, ушедшие с войсками при его оставлении1174. Однако никаких дальнейших следов этого отряда не просматривается. Можно предположить пополнение отрядниками гренадерских частей. В первую неделю июля 1919 г. на учете перед фронтом 10-й армии появился Камышинский конный полк, численностью всего в 50 сабель1175. Чекист Фомин упоминает нерегулярный конный полк Христа Спасителя в боях за Царицын в конце 1919 г.1176
В послужном списке В.Я. Молодцова содержится запись о командировке в район Донской армии для набора добровольцев с 20 июня (3 июля) по 31 июля (13 августа). Сорокадневная командировка одного из ключевых офицеров корпуса подразумевает какую-то руководящую мысль. Не исключено, что имела место попытка собрать саратовских беженцев. К сожалению, результаты командировки нам неизвестны, как и участие в ее организации бывшего комкора.
В рапорте 20 октября (2 ноября) 1919 г. начальнику штаба Главнокомандующего Манакин писал: «…я только что узнал, что при первом Донском корпусе из беженцев пяти волостей Камышинского уезда собралось 1000 добровольцев-крестьян, сведенных в Добровольческий батальон»1177. Сюжет с этим батальоном весьма интересен, и мы предприняли попытку проследить его дальнейшую судьбу. Объемное дело1178 из фонда штаба Донской армии, содержащее донесения и переговоры по прямому проводу о расположении частей за январь – февраль 1919 г. (на деле – за весь год), не содержит упоминаний о саратовских частях. Дело с оперативными сводками начальника штаба 1-го Донского корпуса за 19 июля (1 августа) – 30 ноября (13 декабря) 1919 г. не позволяет выявить каких-либо сведений о добровольческом батальоне из камышинцев. Упоминаются, например, действия Ново-Григорьевской и Кременской станичных дружин, но нет никаких данных о добровольцах из Камышинского уезда1179.
Доступные сведения о состоянии 1-го Донского корпуса к 1 (14) декабря 1919 г. содержат подробную роспись боевых и вспомогательных частей и учреждений корпуса. Никакого Добровольческого батальона в перечне частей не встречаем. Корпус составляли 3-я и 4-я пластунские бригады в составе 6-й пластунской дивизии, 10-я конная бригада, 14-я конная бригада была в откомандировании, имелись небольшие части корпусного и дивизионного подчинения. Кроме того, в корпус входила Запасная бригада в составе 3-го Донского запасного батальона, 4-го Донского запасного конного полка и запасного артиллерийского взвода. При штабе корпуса состояли: отдельная сотня связи, команда выздоравливающих на 550 нестроевых, 1-й Донской железнодорожный батальон в составе 916 строевых и 149 нестроевых чинов при 31 офицере, 2 чиновниках и враче, и 1-я Донская железнодорожная сотня ВВД на 340 строевых, 40 нестроевых чинов при 15 офицерах, 4 чиновниках и враче1180. Два железнодорожных подразделения, из коих рота обозначена как часть ВВД, а батальон такого обозначения не имеет, позволяют предположить, что батальон завидного состава либо сформирован при корпусе заново, либо обильно пополнен. Можно полагать, что камышницы составили заметную часть чинов этого батальона. Можно предполагать камышинцев и в составе запасного батальона при корпусе. Никаких более точных соображений известные нам источники сделать не позволяют, но сам факт наличия массового кадра отступивших с войсками и готовых сражаться камышинцев весьма красноречив.
Борьба на царицынском направлении продолжилась до начала 1920 г. До середины октября на этом направлении оставался и В.К. Манакин, в рядах Сводно-Гренадерской дивизии, в которую превратилась 6-я пехотная. Очевидно, он предпринимал попытки как-то выстроить гражданское управление на вновь занятых саратовских территориях. Но все уже шло предначертанным порядком, появился саратовский гражданский губернатор с пребыванием в Царицыне и соответствующая администрация. Манакин выходил с какими-то инициативами и располагал уже в эмиграции копией «переписки с Врангелем об организации управления в Сарат. губернии, для чего мной посылались к нему народные представители Сар. губ., – но он, как и полагается «бумажному демократу», не пожелал тогда даже видеть бедных стариков (из 27 сел)»1181. Некоторые кадры гражданской канцелярии Манакина обнаружились в управлении саратовского губернатора и в Саратовской губернской бригаде государственной стражи, о чем уже говорилось1182. С последним связана еще одна политическая инициатива. В период наивысших успехов ВСЮР В. Пуришкевич смог в несколько недель сколотить каркас Всероссийской народно-государственной партии, проявив недюжинную настойчивость и активность. Партия смогла открыть ряд отделений. Одно из них – в Царицыне1183. Рукописный протокол заседания Народно-государственной партии в Царицыне от 9 (22) августа 1919 г. подписан примерно 18 человеками. Среди подписавших священник, обер-офицеры, председатель собрания ротмистр М.Г. Деконский, секретарь – штабс-капитан А.Н. Власов. Деконский предложил избрать совет партии, но собрание это предложение временно отклонило. Тогда Деконский предложил всех присутствующих считать инициативной группой, что и было поддержано единогласно. Другое предложение председателя – избрать организационное бюро – также было одобрено. На следующем собрании инициативной группы бюро должно было представить «программу своей работы»1184. Интересно, что собрание не позволило председателю форсировать партийное строительство, что можно счесть признаком серьезного отношения собравшихся к своей деятельности. Причастен ли полковник Манакин к этой инициативе – неизвестно, на наш взгляд, скорее нет. Проявила себя и разумная хозяйственная инициатива в виде Союза национального возрождения Поволжья (приложение 4). Однако насколько далеко она шагнула за пределы декларации, нам неизвестно.
Остаток лета и осень 1919 г. продолжались бои в иловлинских краях. Некую интернациональную часть из чехов и китайцев уничтожили под Гуровом, в шести километрах от хутора есть три большие ямы-могилы, где казаки похоронили врагов. По рассказам, из хутора Разуваева прискакал мальчишка, сообщил, что у них бесчинствуют китайцы. В Гурове стояла сотня, к ней присоединились кто мог из местных, возможно, участвовали и казаки Киреева, прошли балкой и на марше атаковали противника. Китайцы не сдавались и были вырублены1185. Усть-медведицкие полки Голубинцева взяли Рудню, с активным участием есаула Семисотова, которого мы уже упоминали. Эти полки воевали в хорошо известных им местах. Здесь, под Громкими, погиб, уже хорунжим, знаменитый К. Крючков, офицер 13-го конного полка1186. 4 (17) сентября 14-я конная бригада взяла станицу Трехостровянскую (Островскую), разгромив две красные бригады с захватом двух батарей и многих пленных1187.
Могли ли более эффективно смонтироваться вернувшиеся в родные края саратовские кадры, местное население, армия и гражданская администрация? Наверное, да.
Во-первых, вряд ли было целесообразно пытаться возрождать 47-ю пехотную дивизию, не имея надежд на сколько-нибудь значительный приток кадров. «Возрождать» разумно было Саратовский корпус (необязательно в корпусном статусе, разумеется), живая память и настрой крестьян обещали успех. Легко вспомнилась бы прежняя борьба, в которой были яркие эпизоды, тем более что тот же иловлинский район был вновь охвачен антибольшевистским движением, Царицын и Камышин могли дать достаточное количество цензовых добровольцев в «свою» часть. Население было достаточно лояльно белым или даже активно на их стороне. В.К Манакин сохранил при себе даже выборных «стариков». Нехитрый секрет успеха заключался в том, чтобы совмещать призыв добровольцев с широким самоуправлением и организацией жизни, мобилизацию и востребование ресурсов – с идеей защиты своего свободного уезда, района, края. Об этом писал Манакин в своих рапортах. Такой подход востребовал политическую волю. Ее не было. Врангель был занят борьбой с главным командованием и Кубанской радой, пытался перебросить операции в Заволжье ради соединения с уральцами. По отдельности же почти все те же компоненты не давали заметного эффекта. Обезличенная мобилизация давала солдат, но они легко исчезали при отступлении, добровольцы оказывались в разных импровизированных отрядах, не усиливавших реально войска, противники большевиков уходили с армией, оказываясь в бедственном беженском положении и т. п. В итоговом приказе В.К Манакин писал: «За освобождение Саратовской губернии ныне борется Кавказская армия, кубанские казаки и горцы Кавказа; введена общая система военной и гражданской власти, исчезла необходимость и возможность особой Саратовской организации»