иезжал некто и интересовался Колоножниковыми. Однако уверенно говорить, что появился кто-то из потомков, трудно1208.
Августовское 1918 г. побоище на холме Дибривка под Разливкой вблизи Рудни оставило очень рельефную память о себе. На строительство ГЭС в Волгограде в 1950-х гг. съехались люди из разных районов области. Когда даниловские узнали, что среди приехавших есть разливские, сразу им пригрозили: «Вы здесь молчите, не командуйте, ваши отцы и деды наших перестреляли, мы и отомстить можем». Уже в 1970-х гг. произошел драматичный и выразительный случай: «Одна девушка с Разливки выходила замуж за даниловского парня. На свадьбе пожилые люди из Даниловки вспомнили старую обиду – как расстреляли здесь их родственников в 1918 г. Дело дошло до скандала, едва не расстроилась свадьба молодых. Так что годы идут, а старые обиды не забываются». Когда Разливка в 1990-х гг. погибла, жители села винили в этом одного заместителя главы администрации, который якобы способствовал развалу села, – уроженца Даниловского района: «Вот нам и наказание за наших предков»1209. Мы ныне знаем только очень небольшую часть подобных историй, но даже единичные примеры показывают, что раннее и широкое вовлечение жителей в вооруженное противоборство давало долгую традицию памяти и местной вражды. Увы, «белая» составляющая этой памяти практически не озвучивалась, сознательно вытеснялась из сознания десятилетиями, поэтому голоса тех, кто был в орбите, в том числе белого саратовского начинания, мы можем только угадывать по косвенным свидетельствам и обстоятельствам. Так или иначе, поднявшиеся в 1918 г. села не успокоились и после очевидного проигрыша вооруженной борьбы и оставались податливы на всякого рода антибольшевистские версии развития событий.
Соседи Дона: белые и крестьяне
Астраханское крестьянство и белые армии
Астраханские наименования в белых рядах присутствовали, причем в разных армиях. Тем более это касается астраханских контингентов. События в правобережных уездах губернии на протяжении 1918 – начала 1919 г. связаны в историографии с эпопеей Астраханской армии. Данное начинание оказалось политически едва ли не вздорным и довольно скромным в военном отношении. Фактическая сторона развития самостоятельной астраханской вооруженной силы подробно исследована, прежде всего усилиями О.О. Антропова1210. Между тем настроения крестьянского населения губернии, потенциал их повстанческого и прямого военного участия оказываются в тени. Например, села ближайшего к Царицыну Черноярского уезда волей-неволей оказывались вовлечены в большое противостояние, разворачивавшееся с лета 1918 г. вокруг этого промышленного центра.
Астраханская армия, впоследствии Астраханский корпус Особой Южной армии, возникла как прогерманское начинание, во многом энергией князя Д.Д. Тундутова, и создавалась под авантюрную идею оказачивания астраханских калмыков и создания казачьей астраханской государственности. До крушения Германии в ноябре 1918 г. эта армия, как и Южная, являла собою альтернативу Добровольческой армии. Это даже подчеркивалось: первые добровольческие части у астраханцев именовались охотничьими, в знак отличия от деникинских добровольцев. В рядах этой армии аккумулировались, наряду с астраханскими казаками и калмыками, офицеры-добровольцы, а также добровольно и по мобилизации принятые крестьяне. Боевые части армии были довольно скромны и воевали в Сальском округе. Кроме того, астраханские казаки вырастили целое соединение с опорой на Уральское казачье войско. Это отряд Н.К Сережникова, начавшийся с дивизиона и выросший в бригаду из нескольких полков, со значительным участием астраханских крестьян. Известна листовка-обращение к красноармейцам за подписью «Астраханские отряды Добровольческой армии. Танюшкино. № 5»1211. Номер показывает, что обращение не было единичным.
Кроме того, в составе Кавказской армии и Войск Северного Кавказа ВСЮР формировались полки астраханского имени. Однако астраханцы сражались и в составе донских частей, попадали в плен в качестве красноармейцев и оказывались в белых формированиях, воевали как повстанцы, наиболее активно и результативно в заволжских уездах.
По предреволюционному имперскому делению губерния включала пять уездов – правобережные Астраханский, Черноярский, Енотаевский и левобережные Царевский, Красноярский, а также Киргизскую Букеевскую орду и Калмыцкую степь со своим административным делением и Астраханское казачье войско. В сентябре 1918 г. оформилась советская Царицынская губерния, захватившая часть прежней астраханской территории, советская власть переименовывала и переформировывала уезды, в частности, появился Элистинский уезд.
Обратим внимание на некоторые сюжеты взаимодействия астраханского крестьянства и белых формирований.
Донской походный атаман П.Х. Попов осенью 1918 г. опубликовал очерк истории освобождения Дона в еженедельнике «Донская волна». Повествуя о пребывании Степного отряда в районе задонских зимовников, он интересно написал о поведении ставропольских и астраханских крестьян. Отдохнуть в глухом районе отряду не удалось. «Провокация», как пишет атаман, то есть агитация, захватила не только Сальский округ, но проникла в глубину астраханских и ставропольских степей. О пришедших партизанах, которых именовали «кадетами», распространялись самые невероятные слухи. Особенно преуспели жители Новоселовки, которые звали на помощь астраханцев и ставропольцев и рисовали самые ужасные картины кадетского нашествия, поголовного грабежа, вырезания жителей и т. и.
Атаман признает, что разнузданная агитация имела весьма серьезную отдачу. «Такие нелепые, совершенно невероятные слухи имели свои результаты: поднялись и сальские, и астраханские, и ставропольские крестьяне. Из сел за 200–300 верст от границы, они на подводах с оружием в руках спешили на выручку своим „обиженным товарищам“». Внимание отряда было обращено на запад, в сторону железной дороги Великокняжеская – Ремонтная, а красные неожиданно появились в тылу, на востоке и севере. Стычки стали перерастать в бои. Красные повстанцы, потерпев первое серьезное поражение, вступили в переговоры. В середине марта 1918 г. в штаб атамана на одном из зимовников явилась делегация из Ремонтного. Она представляла ряд приграничных астраханских сел и явилась для установления мирных отношений. Выяснилось, что 18 сел создали самооборону по призыву новоселовцев, чтобы противостоять насилиям «кадетов», но хотят выяснить цели и требования пришедших, чтобы прийти к мирному соглашению. Делегаты уже убедились в клевете новоселовцев и желали получить от казаков письменный ответ и делегатов в Ремонтное для окончательных переговоров. Атаман сформулировал свои требования. Они заключались в уводе вооруженных сил с территории Области, освобождении пленных астраханцев, содействии против враждебных вооруженных отрядов. Делегация двинулась обратно в Ремонтное. С ней были отправлены есаул Сутулов и депутат I Думы А.Ф. Аладьин. Последние едва не стали жертвами самосуда в Ремонтном, так как стычка казаков с красными была интерпретирована как нарушение перемирия. Переговоры оказались прерваны.
В это время к отряду стали присоединяться первые калмыцкие сотни. Обстановка в очередной раз изменилась, и контакты с астраханцами не возобновлялись1212.
21 марта ст. ст. 1918 г. походный атаман Попов сосредоточил свой отряд на зимовнике Трубникова, в самом углу Донской области, создавая впечатление ухода в астраханские и ставропольские степи. Красная разведка только к полудню 22 марта обнаружила отряд. Красные действительно стали сосредотачивать силы для противодействия движению в степи. К вечеру 22-го на зимовник вернулись Сутулов и Аладьин с новой делегацией от комиссара И. Тулака. Делегация требовала сдачи отряда и выдачи всех партизанских начальников до взводных командиров включительно. Делегаты вели себя нагло, поэтому атаман отпустил крестьян-заложников, повесил «комиссаров-коммунистов», в ночь на 23-е отряд ушел на север, к Дону, без потерь выйдя из окружения1213. Таков был первый опыт общения, продемонстрировавший, как минимум, возможность диалога.
Астраханский корпус развернул довольно много частей, хотя боевая его численность не превысила нескольких тысяч человек. По мере сформирования на фронт выдвигались боевые отряды корпуса. При этом астраханские части, начавшие боевую деятельность, успешно пополнялись и даже разворачивались за счет крестьян губернии. Отряд генерал-майора М. Демьянова в составе батальона, казачьего дивизиона и батареи, выдвинувшийся в конце сентября ст. ст. на фронт под Сарепту и уже 2(15) октября погибший под ударами Стальной дивизии, тем не менее успел в считаные дни пополниться мобилизованными и пленными и, очевидно, развернуть 1-й Охотничий батальон в 1-й Астраханский полк. Это означает весьма дружелюбное отношение населения приграничных сел Астраханской губернии1214. Штаб Астраханского казачьего войска дал пафосную сводку трагического боя астраханского отряда со Жлобой, отметив, что астраханцы пробились к Червленой. При этом речь идет именно о 1 – м Астраханском стрелковом полку. «Население астраханских сел, восторженно встречавшее войска своего края, понесло жестокие кары», – сообщала сводка1215. Уже через две недели после трагедии отряда Демьянова был сформирован еще один боевой отряд – Волжский, полковника Петровского. Основу нового отряда составил 2-й Волжский стрелковый полк из остатков отряда генерала Демьянова (из пехоты уцелели считаные десятки человек), добровольцев, мобилизованных и пленных1216. В полку имелось пять рот, в отряд входила также сводная рота 1-го Астраханского стрелкового полка, Волжская батарея, конный партизанский полуэскадрон из крестьян, а также казачья сотня1217.
Огромные пространства губернии затрудняли задачу контроля над территорией для любой власти. В астраханских степях бывали многомесячные вопиющие безобразия тех или иных организованных сил или столь же длительная местная вражда. Так, штаб формирования 10-й армии М.И. и Е.А. Щаденок по прибытии в Сарепту в августе 1918 г. развернул откровенно террористическую деятельность в калмыцкой степи и Сальском округе