В боевом составе Юго-Восточного фронта Донских армий к 20 января (2 февраля) 1919 г. числились следующие части астраханского наименования:
1-й пластунский Астраханский полк – 4 (сотни, батальона?), 67 офицеров, 153 штыка, 6 пулеметов.
2-й стрелковый Волжский полк – 1 батальон, 45 офицеров, 124 штыка, 2 пулемета.
1-й Волжский полк – 1 сотня, 3 офицера, 46 шашек.
1-й стрелковый Астраханский полк – 3 (роты, батальона?), 13 офицеров, 542 штыка, 6 пулеметов.
Тундутовский партизанский отряд – 1 офицер, 148 штыков, 1 сотня, 1 офицер, 252 сабли, 3 пулемета.
Сводная рота 1-й пластунской бригады – 2 офицера, 68 штыков.
Сводная рота 1-й стрелковой бригады – 8 офицеров, 90 штыков1253.
В боевом составе Восточного фронта к 25 января (7 февраля) 1919 г. состояли:
Райгородский «жел. бат.» (скорее «железный», нежели «железнодорожный». – Авт.) – 4 офицера, 480 штыков, 9 офицеров, 90 шашек, 8 пулеметов.
Царицынский ударный батальон – 22 офицера, 235 штыков, 3 офицера, 222 сабли, 2 орудия, 13 пулеметов1254.
Части формировались, переформировывались, включались в состав донских полков. Например, летом 1919-го на ст. Филоново стояла 2-я бригада 6-й Донской дивизии, которая переформировывалась под Новочеркасском на Хутунке, в составе 61-го, 51-го пеших и 7-го пластунского полков. Полки создавались из разбитых в феврале – марте 1919 г. частей, с пополнением мобилизованными крестьянами Таганрогского округа и пленными красноармейцами. 7-й пластунский состоял из остатков Астрахано-Приволжского полка, сформированного из крестьян района Цаца, Райгород, Дубовый Враг, Чапурники и «остатков славного Царицынского ударного батальона, в свое время сформированного из пленных красноармейцев, остатки этого батальона дошли до Лемноса в составе 7-го Донского каз. полка в виде ударного взвода»1255.
Астраханские части вновь стали появляться во ВСЮР с выходом к Волге Кавказской армии. Приказ № 2 1-му Астраханскому пехотному полку датирован 15 (28) июня 1919 г.1256 В приказах упоминаются 10-я и 11-я роты, то есть полк трехбатальонный1257. Таким образом, полк существовал с 20-х чисел июня и входил в 6-ю пехотную дивизию. Очевидно, «ожили» в родных краях местные кадры Астраханского корпуса.
Отход левобережного отряда 1-го Кубанского корпуса в начале июля заставил сымпровизировать отряд полковника Львова, переброшенный в село Безродное: батальон стрелкового полка 3-й Кубанской дивизии, два конных дивизиона из «добровольцев Заволжья», как выражается П.Н. Врангель, и батарея. Отряд успешно двинулся на север1258. В июле 1919 г. по приказу Врангеля при каждом Астраханском конном полку формируются по две пеших сотни по 200 штыков каждая. Они пополнялись мобилизованными и пленными, для действий на левобережье формировался Степной партизанский отряд1259.
1 (14) августа 1919 г. красные перешли в наступление на фронте Кавказской армии вдоль Саратовского тракта. Астраханский полк был переправлен с левого берега, из отряда полковника Львова, в Камышин. Туда же подтягивались и остальные части 6-й дивизии. 6 августа под деревней Семеновка астраханцы и кубанские пластуны были сбиты с позиций и окружены красной конницей. При этом «Астраханский полк, сплошь укомплектованный из пленных, почти полностью сдался в плен»1260. В результате этих боев было принято решение об оставлении Камышина. В тот же день в Камышин пришел недавно сформированный 2-й сводно-гренадерский полк. Здесь к полку, в качестве 5-й и 6-й рот, были присоединены две роты Астраханского полка, а также их команда разведчиков. Они оказались «все добровольцы, великолепно дравшиеся с красными не за страх, а за совесть». К. Попов, пришедший в составе гренадер, указывает, явно с чужих слов и оговаривая возможную ошибку, что «эти две роты представляли собой остаток полка, незадолго перед нашим приходом геройски погибшего на левом берегу Волги». Очевидно, тут совместились недавнее пребывание полка на левом берегу и не весьма геройская гибель на правом. В то же время наличие хороших добровольческих рот как будто указывает на то, что Астраханский полк не был тускло-пленным по составу. Об этих ротах К Попов пишет уважительно («на помощь двумя красивыми лентами подошли две роты астраханцев»)1261, и можно понять, что роты не только боеспособные, но и обученные.
Полк был, очевидно, воссоздан из мобилизованных Царевского уезда. 28 августа 1919 г. он был отправлен на Житкур, затем возвращен, согласно приказу об отступлении заволжской группы, и столь сложного маневрирования не выдержал. «При возвращении солдаты разбежались по домам и полк перестал существовать», – сообщала разведсводка 11-й красной армии. Однако в середине сентября разведка вновь сообщает об Астраханском пехотном полку в 500 штыков, «сформированном из местного населения». Полк был придан 1-й Астраханской казачьей дивизии1262.
По советским разведданным, при переправе 29–30 августа левобережных частей Кавказской армии на правый берег были распущены нестроевые команды, сформированные из местных жителей при действующих частях. При этом «вместе с казаками ушло много кулацкого элемента»1263. Возникали и пополнялись стрелковые полки конных дивизий. По советским данным, 2-й Кубанской дивизии был придан стрелковый полк «неизвестного наименования», сформированный из пленных красноармейцев 28-й стрелковой дивизии, плененных во время неудачного штурма Царицына. Полк имел состав в 4 батальона, насчитывал до 1500 штыков. 14 сентября он прибыл из Сарепты для наступления на Солодники1264. Возможно, таким образом появился стрелковый полк в этой кубанской дивизии, возможно, это особое формирование. Подобные формирования производились и в меньших масштабах. Например, из сдавшихся красноармейцев 4-й роты 299-го полка был сформирован взвод1265. Красных пленных было немало, массовые сдачи происходили и летом, и осенью 1919-го. Так, 5 сентября 1919 г. под Солодниками сдался под конной атакой 301-й стрелковый полк, потерял артиллерию 300-й полк 34-й стрелковой дивизии1266. Среди этих пленных было неизбежно много местных, астраханских жителей.
Красные сводки в сентябре 1919 г. видели также Каспийско-Астраханский или 1-й Каспийско-Астраханский добровольческий полк белых, имея в виду полк отряда Сережникова. Наряду с этим упоминается 1-й Астраханский рыбный полк в отряде Д.П. Драценко, в котором следует опознать партизанское формирование Н.П. Склянина из ловцов дельты Волги1267.
Наконец, Е. Ковтюх упоминает Астраханскую пехотную дивизию в Райгороде накануне взятия красными Царицына уже на рубеже 1919–1920 гг. Он называет 3 конные и 3 пехотные дивизии Кавказской армии, присваивая им завидную численность в 30 тысяч штыков и сабель. Среди них: 1 – я Кавказская, 1-я Кубанская и Кабардинская конные и 1-я Кавказская, Гренадерская и Астраханская пехотные1268. Учитывая неточности в названиях, пять из этих дивизий вполне узнаваемы. А вот Астраханская – нет. Астраханская казачья дивизия воевала ниже Царицына, пехотной же Астраханской дивизии в составе армии не числилось. Вероятно, речь идет о каких-то полудобровольческих формированиях из традиционно лояльного белым района.
Таким образом, источники позволяют увидеть несколько сюжетов самоорганизации богатых сел губернии, которые были готовы мирно соседствовать, сотрудничать, совместно воевать, получать поддержку от белого донского или астраханского командования. Отступление частей красной 11-й армии вызвало тревогу черноярцев и готовность обратиться к белому командованию. Кроме того, существовали и самостоятельные повстанческие формирования, многочисленные дезертиры из РККА. Ярким явлением стал Енотаевский повстанческий (партизанский) полк. Настроение местных красноармейцев, на значительный процент наверняка местных же уроженцев, также было антибольшевистским. Однако совокупно использовать большой «белый» потенциал не получилось. Сработала только мобилизация, и то уже объявленная тогда, когда возможностей и времени для ее реализации оставалось мало. Конечно, следует помнить про тотальный дефицит и тиф, которые терзали и донцов, и астраханцев, про раздетые и разутые строевые части Астраханского корпуса этой зимой, про издерганные части на огромном фронте.
Отметим в заключении, что на ничего не давшие в результате переговоры в Ремонтном весной 1918 г. пошли Сутулов и Аладьин, которых мы уже видели в работе с неказачьими контингентами на саратовском направлении. На астраханских (черноярских) крестьян у донцов и астраханцев не хватило как ресурсов, так и политического чутья. А уездному Черному Яру предстояло стать красной занозой, с которой не сможет летом 1919 г. справиться уже Кавказская армия.
Воронежский опыт 1918 г.: мужики и добровольцы
Южная армия многократно и в большинстве случаев нелестно упоминается как в обширной мемуарной, так и исследовательской литературе1269. Эпопея с созданием ориентированного на Германию формирования была связана с деятельностью известных лиц Гражданской войны – это и атаман П.Н. Краснов, и гетман П.П. Скоропадский, и герцог Г.Н. Лейхтенбергский, и П.Р. Бермондт-Авалов, и Н.П. Иванов. Ряд лиц посвятили воспоминания этому начинанию1270. В последние годы А.С. Пученков дал очерк его политической истории1271, Р.Г. Гагкуев охарактеризовал военную составляющую с точки зрения ее социального состава1272. Воспоминаний с низового уровня очень немного, можно назвать М.Н. Горбова1273, но он служил в авиаотряде и собственно боевой работы видел мало. По счастью, чином Южной армии оказался такой внимательный наблюдатель, как Н.А. Раевский, оставивший яркие мемуарные картины бытовой жизни и боевой службы этой армии. Иностранные авторы касались истории Южной армии, однако лишь как проходного сюжета Белого движения на Юге1274.
Слабая боеспособность, малочисленность боевого состава при обширных тылах, карикатурный «старый режим» в занятых районах Воронежской губернии, прогерманская ориентация, антидобровольческий пафос – вот основные маркеры этой военной формации. Казачий словарь-справочник прямо характеризует Южную армию как необходимую атаману П.Н. Красн