Полки Воронежского корпуса вперемешку с казачьими полками располагались от Абрамовки до Лисок. По советским данным, в 3-м Гренадерском состояло 4 батальона и насчитывалось до 1300 штыков: 1000 мобилизованных и 300 офицеров и юнкеров; отмечен строгий контроль офицеров над мобилизованными1304. Красная воронежская пресса опубликовала беседу с перебежчиком из 80-го Кабардинского пехотного полка Южной армии. Он писал о мобилизованных крестьянах переписи 1918 и 1919 гг., то есть молодых призывниках, невыдаче обмундирования. В ротах было по 60–70 солдат и 20 офицеров. Бывший солдат много говорит о пении гимна, о возмущении мобилизованных по этому поводу1305. Трофейный документ давал численность строевого подразделения – 7-й роты Кабардинского полка на 9 (22) ноября 1918 г.: офицеров 8, добровольцев 5, мобилизованных 53. «Из них трое несли должности вестовых, два санитара, трое в околодке, и два офицера также в околодке…»1306 Командиры полков отдавали приказы не назначать мобилизованных на командные должности, начиная с отделенного командира, замещая их только офицерами и добровольцами1307.
Лиски взяли умелым командованием полковника Рытикова, при этом В.В. Семенов со своей 1-й дивизией не воспользовался паникой красных; стоял на месте, пока красные сами не ушли с его фронта, после чего «по болезни» сдал командование генералу Павлову. Среди офицеров Южной армии ползли слухи, что командование армии сознательно не дает сражаться, потому что наверху агенты большевизма1308.
29 ноября удачный бой провел известный красный командир В.А. Малаховский во главе своего Богучарского полка. Части Южной армии выступили на Лиски. Малаховский связал их боем силами одного батальона, а два батальона в метель ударили с фланга, со стороны деревни Кодубец. Белые запаниковали, бросились с дороги в заснеженные поля. В итоге потеряли около 3000 солдат пленными и артиллерию. В неудачной операции участвовали части Гренадерского и Кабардинского полков1309.
15—19 ноября (28 ноября – 2 декабря) шли бои в районе Подгорное – Сагуны с участием 80-го Кабардинского полка, Сибирского батальона и 1-й батареи 1-й артбригады1310. Приказом 80-му Кабардинскому полку 15 (28) ноября, слобода Подгорная, выясняется формирование (заново?) в полку 1-й и 2-й рот, 3-го батальона, нестроевой и пулеметной рот. Полк взаимодействовал с Сибирским батальоном1311. Об этих зимних боях вспоминал и Н.А. Раевский.
На фронте 8-й армии мощным наступлением около 12 полков белые 1 декабря заняли Старую Чиглу, Шишовку, Коршевский, Верхний Икорец, Форостан, Песковатку, Пухово, охватывали Лиски. На фронте 9-й армии вечером того же дня белые взяли Новохоперск1312, с захватом до 7000 пленных, 12 орудий, из них 4 тяжелых, до 100 пулеметов, 3 бронеавтомобилей, радиостанции, лазарета, до 50 вагонов, 1000 винтовок, грузовика, до 200 лошадей и проч.1313
Упомянутый Сибирский батальон оказался единственно надежной пехотной частью Воронежского корпуса. В нем две роты офицерские, две добровольческие, в большинстве из учащихся1314. Н.А. Раевский описал трагический для Сибирского батальона бой 18 ноября (1 декабря) 1918 г. Сибирский батальон, несмотря на тяжелые потери, продолжал существовать. На 26 ноября (9 декабря) его командир был начальником отряда в составе 350 штыков и двух орудий 1-го артиллерийского дивизиона полковника Чижикова1315. В Сибирском батальоне, действительно, выявляются по документам: две офицерские роты, две солдатские, пулеметная команда, конная сотня, обоз1316. «После боя под Россошью от Сибирского батальона осталось не больше тридцати человек. Выступило в поход около восьмисот, и раненых было немного, потому что красные их почти всегда прикалывали»1317.
Оперативная сводка Южфронта с 15 по 23 декабря 1918 г. на Л пекинском участке обнаруживает все те же полки, смешивая при этом номерные названия и наименования восстанавливаемых полков старой армии: 1-й стрелковый, Сводно-гренадерский, 4-й Особый, 80-й, 1-й Сибирский, 2-й стрелковый, а также артдивизион, кавалерийский эскадрон, карательный отряд. При этом в 80-м насчитывалось до 1000 человек, в 1-м Сибирском и 2-м стрелковом – по 800, в остальных – по 1200, в эскадроне – до 80. Артдивизион имел 200 человек. Орудий насчитывалось 9, из них два шестидюймовых, пулеметов до 20, винтовок на всех не хватало, патронов и снарядов было мало. Части нещадно раздевали пленных и местных, одеты были большею частью в штатское платье. Все держалось на офицерах, в бою они располагались в третьей линии с пулеметами1318.
Раевский описывает предельно тягостное впечатление, произведенное на добровольцев расстрелом мобилизованных пленных: «Уже создалось поверие, что судьба мстит нам каждый раз, как под расстрел попадают не коммунисты». В бою под Пухово тяжко пострадал Сибирский батальон, всех раненых красные расстреляли. «Пуховские мужики просили красных не расстреливать их, а повесить. Расстрел мобилизованных принес свои плоды…»1319
Политотдел Южфронта сообщал: за последние числа ноября из 80-го Кабардинского полка перебежало к красным 135 «казаков» с винтовками. В районе одной из красных дивизий мобилизованные белыми переходили на красную сторону. Белым приходилось формировать всякого рода ударные и карательные части, ибо не было веры мобилизованным1320. Красная газета приводила выдержки из дневника старшего офицера 11-й роты 80-го Кабардинского полка, захваченного в плен около середины ноября. В нем много весьма печальных наблюдений со времени выхода на фронт в конце октября: солдаты раздеты и разуты, доверия к ним нет, роты малочисленны, не хватало винтовок и пулеметов, были групповые сдачи… В то же время казачий успех у Лисок сразу поднял и настроение, и дисциплину1321.
Пленный прапорщик 4-го Особого полка показал, что полк формировался около Чертково, после чего был отправлен на Воронежский фронт. В нем 157 офицеров, остальные мобилизованные, добровольцев очень мало. Полк был в бою 5 раз, при этом многие солдаты перебежали к красным. Дисциплина строгая, с расстрелами. Настроение в полку очень плохое. В Хвощеватом часть взвода осталась, чтобы перейти к красным1322. 6 января 1919 г. сдавшийся чин 3-го Гренадерского полка показал: полк формировался в Богучаре, потом на 4 недели был отправлен на фронт. Комсостав полностью офицерский, отделенный – офицер. Кроме того, в полку была офицерская рота. При наступлении на Корсово две роты перебили офицеров и перешли к красным. А при наступлении трех полков на Чиглу много солдат замерзло и свыше 400 солдат перешло к красным1323.
В зимних боях пехота оказалась никуда не годной. Мобилизованные бежали каждую ночь. Раевский отмечает, что нельзя видеть причину неуспеха только в плохой организации армии: «Везде и всюду и у красных, и у белых творилось то же самое. Мужик дрался там, где была его хата, а при перемене боевого счастья не задумываясь перебегал на противоположную сторону»1324.
По мере отступления на юг мобилизованные воронежцы бежали и бежали. Характерный штрих: «В артиллерии все-таки разбегалось гораздо меньше, чем в кавалерии. Крепкое офицерско-добровольческое ядро точно притягивало их к себе. В тыловых батареях, где офицеров было меньше, а добровольцев почти совсем не было, мобилизованные разбежались почти полностью»1325.
Пленные офицеры 3-го Сводно-гренадерского полка, взятые 20 декабря в Хреновом, дали следующую картину формирования и боевых действий полка. 3-й Сводно-гренадерский полк входил в 1-ю дивизию Южной армии, вместе с 1-м стрелковым, 80-м Кабардинским и 4-м стрелковым полками. Временно командовал генерал-майор Павлов, комбриг-1. Комбриг-2 – генерал Абжалтовский. Офицеры мобилизованы в городах Дона и Украины, солдаты – в занятых уездах Воронежской губернии. Дивизия не вполне сформирована, артиллерии не имела, предполагалась для несения гарнизонной службы. Полки планировалось развернуть в дивизии. Батальоны именовались: 1-й пехотный, 2-й гренадерский, 3-й заамурский – по офицерскому кадру. Ротами и батальонами командовали кадровые офицеры, предполагалось ввести железную дисциплину. Вся дивизия вместе никогда не собиралась. В боевом отношении ее ценность невелика. Большинство офицеров якобы не верили в будущность армии и служили по принуждению. Про другие дивизии Южной армии пленные офицеры не имели информации (их и не было), а лучшими частями на воронежском направлении признавали 3-й и 4-й стрелковые донские полки, составлявшие бригаду А.И. Моллера1326. Бригада относилась к составу Донской армии.
10 (23) декабря 1918 г. 4-й стрелковый полк при попытке продвинуться от Новохоперска на восток вдоль железной дороги, потерял 50 процентов обмороженными. Работа штабов была ненормальна, часты порывы проводов1327.
В.А. Замбржицкий записывал в дневнике 15 (28) декабря: бои под Борисоглебском и Поворино затянулись. Красные теснили казаков со стороны Лисок на Воронеж, а 1-ю пехотную дивизию оттесняли на юг, и она в панике катилась до Евстратовки. Переворот на Украине открывал прежде стабильную границу Дона. Так что с настроением плохо – «все это сейчас же передается как электрический ток! Все знают. Ничего не скроешь!». Под влиянием агитации, а также мобилизации крестьян в селе Филиппенкове между Калачом и Бутурлиновкой вспыхнуло восстание. Спешно формировался сборный отряд из добровольцев и вновь мобилизованных казаков для подавления. Восставших насчитывалось около 2000, с ружьями, были и пулеметы. Хотя изначально повстанцев было около 200, движение быстро разрослось. В связи с восстанием настроение казаков понизилось. Воронежская губерния проводила реквизиции и тут же последовала мобилизация! В результате вспыхнуло восстание крестьян, подавление которого ложилось на плечи казаков. Замбржицкий констатировал, что никакой помощи от Южной армии нет1328