1440, пойдут в донские пластунские дивизии в конце лета 1919 г. Красные и белые мобилизации будут чередоваться. Но в 1918-м «Харьковский корпус» при Всевеликом войске Донском так и не состоялся.
Заключение
Саратовская губерния продемонстрировала летом 1918 г. сильное, но разновременное антибольшевистское участие колонистов, астраханских казаков и крестьян. Логика Великой войны неизбежно создавала «ориентации», в которых рождались парадоксальные сочетания, например, поддержки Германией одновременно РСФСР, Украины и донской государственности, нешуточного напряжения между белыми формированиями (Дон – Добрармия), страхов соединения антибольшевистских сил в Поволжье из-за разной ориентации Комуча и донцов. В результате как летом, так и осенью 1918 г. антибольшевистские силы не смогли получить городскую точку консолидации. Красный Царицын не поддался усилиям Донской армии, красный Камышин не удалось взять ни в середине лета, когда массово поднялись германские колонисты, ни в ноябре, когда город осаждали донцы. В результате крепкое военно-политическое начинание в виде Саратовского корпуса не смогло развиться. Своя, саратовская, территория была невелика. Боевая задача оказалась пассивной, так как донцы главные усилия сосредоточили на овладении Царицыном; саратовцам оставалось с севера прикрывать главную операцию. Расти на «областном патриотизме» не вышло, воодушевленные кадры стали разбавляться пленными. Саратовское начинание дало хороший пример возможности поднять крестьянство под белые знамена, однако для дальнейшего развития нужен был саратовский мотив к действию. Донское же командование смотрело на вещи с позиций своей молодой государственности и именно в этой логике использовало недонские контингенты.
Несколько месяцев боевой страды Саратовского корпуса показательны для социальной истории войны. Сами боевые действия малоинтересны. Это не очень интенсивные бои на широком фронте, со слабой артиллерийской поддержкой. Корпус удерживал фронт, прикрывая атаки на Царицын. Красная Камышинская группа пыталась сдвинуть неприятеля и вступить на донскую территорию, в соответствии с планами наступления Южного фронта. Не очень интенсивная война делала потери даже в офицерском составе нечрезвычайными. Из 24 поименованных в приказе о ликвидации корпуса офицеров в чинах от хорунжего до капитана, первыми прибывших на формирование, только четверо показаны убитыми на протяжении ноября – января 1918–1919 гг.1441
Но сама ткань такой «скучной» войны между одними и теми же противостоящими друг другу полками почти на одних и тех же рубежах позволяет увидеть мотивы, боеспособность, разницу в поведении противников и даже отдельных частей. В этом смысле история Саратовского корпуса есть выразительная часть истории Гражданской войны, у которой немного энтузиастов, но много подневольных участников, когда местная вражда и взаимный страх укрепляют большое противостояние.
В.К Манакин попытался, не требуя от мужика немедленной высокой гражданственности, связать местный интерес со строительством армии, нации и государства. Саратовский корпус смог решить вопрос взаимодействия офицерского кадра и администрации с крестьянским большинством, но на слишком ограниченной территории без малейших шансов на расширение. Манакин писал про 26 первых освобожденных сел губернии осенью 1918 г. И летом 1919 г. при нем были выборные от 27 сел… Фактически тот район, который образовался в ноябре 1918 г., так и остался прифронтовым клочком земли, на котором Манакин и его администрация пытались выстроить самостоятельное народное движение.
Вообще, идея поднимать местных «ненадолго» с обещанием отпустить после достижения каких-то рубежей использовалась и красными. Ленин писал 9 июня 1919 г.: «Мобилизуйте в прифронтовой полосе поголовно от 18 до 45 лет, ставьте им задачей взятие ближайших больших заводов, вроде Мотовилихи, Миньяра, обещая отпустить, когда возьмут их, ставя по два и по три человека на одну винтовку, призывая выгнать Колчака с Урала»1442. Энергичный белый генерал А.Н. Пепеляев в тех же краях несколькими месяцами ранее формировал партизанские отряды с временным сроком службы.
Гражданская война открыла зеленый свет территориальному способу комплектования вооруженной силы, который никак не могла ввести императорская Россия. Он проявился прежде всего в импровизированных повстанческих формированиях. В регулярных Красной и Белых армиях руководство стремилось не держать на фронте войск из местных уроженцев, податливых на колебания военного счастья. У белых это в основном оставалось пожеланиями, красные, действуя по внутренним операционным линиям, могли легче тасовать контингенты. Мобилизованные донцы ехали на оренбургский фронт, уральцы – на польский и т. д.
Манакин в своих настойчивых предложениях и практике освобожденного района как раз закрывал эту пропасть между воюющим в офицерской роте гражданином и патриотом России и воюющими в банде, курене, в «восстанцах» и «партизантах» за свои мужицкие права местными крестьянами. Это в самом деле ключевой вопрос. «Народ», как донцы, и «интеллигенция», как добровольцы (если использовать выражение С.В. Денисова), воюют по-разному, имеют разные сильные и слабые стороны. Манакин предлагал действовать местными силами, максимально слить военную силу и гражданскую администрацию, представленную непременно местными людьми. Он предлагал территориальный способ строительства военной силы и свой Саратовский корпус мыслил как элемент, составную часть Русской народной армии, которая объединяла бы такие территориальные образования, включая казачьи армии. Манакин предлагал разные категории вооруженной силы, делая ставку на основное ядро из добровольцев.
Идеи Манакина требовали самостоятельного участка фронта и активного продвижения вглубь «своей» территории, что давало бы людей и создавало опору для нового порядка. Ни того ни другого не получилось. И это также узловой момент всей эпопеи. Донской атаман дал зеленый свет формированию, энергичный энтузиаст в лице Манакина, сумевший сколотить какой-то кадр, имелся. Однако донское командование руководствовалось «донской» логикой. А.В. Голубинцев был прав, рассуждая о перестраховке С.С. Яковлева с его отзывом из-под Камышина. Камышинская операция оказалась в руках генерала П.С. Оссовского, не располагавшего, по сути, войсками на тот момент. Именно с точки зрения развития саратовского начинания получить в распоряжение уездный город с кадром интеллигентных добровольцев (массовый уход жителей с белыми летом 1919-го демонстрирует внушительность этого кадра) было очень выигрышно. Но это требовало осознанного решения со стороны донских штабов. А для них, при напряженнейшем и постоянном дефиците сил на протяженном фронте, подобные соображения могли выглядеть как разбазаривание сил.
Несколько месяцев фронтовой борьбы показали, насколько важны, в условиях гражданской войны, неполитические факторы: время, материальные ресурсы, погода, расстояния, инфраструктура. В самом деле, основа успеха идеи Манакина – в наступлении, когда убежденное ядро стремительно наращивает силы в родной губернии, параллельно ставится, из местных людей, гражданское управление, закрепляется территория. Манакин стремился сформировать из саратовских беженцев боеспособный кулак и занять потом самостоятельный участок фронта. Однако его неготовые еще первые части донское командование стало требовать на фронт, формирование тормозилось нехваткой снабжения. В момент, когда легко было получить значительный и надежный контингент, не было оружия. Удара вглубь Саратовской губернии не произошло. Корпусу пришлось выполнять пассивную вспомогательную задачу, держать слабыми силами стоверстный фронт, прикрывая Царицынскую операцию донцов.
В результате Манакин постоянно выступает в роли просителя. И если сначала он пытается вытребовать значительные количества мобилизованных иногородних, чтобы поскорее укомплектовать 5-й полк, просит два или три полка, то затем счет начинает идти на сотни. Не хватает сил замкнуть фронтовую линию до Волги – комкор не раз просит сотню, «самый уставший полк» из отряда Голубинцева, выпрашивает орудие, оставшееся при откомандированном полку, наконец, вынужден выцарапывать собственного начальника штаба, переброшенного к соседу. Конечно, в таких условиях на бурное развитие саратовских формирований надежды не было. Но так ли микроскопична была полученная усилиями 2-го Иловлинского полка территория? Да нет, она вполне успешно управлялась, давала лояльных призывников, Манакин рассчитывал, видимо, тысяч на пять призывного контингента. Полковник, в совершенно импровизационном режиме, смог все-таки в кратчайший срок поднять боеспособное формирование, включавшее несколько полков с хорошим офицерским кадром. Росли ячейки полков Русской императорской армии – 42-го Якутского и 187-го Аварского, формировались части, которым предстояло стать аналогом «Молодой», то есть постоянной Донской, армии.
«Народ верил в свое дело, но вожди Добр, армии не считали нужным или не могли взять правильного курса, – население Юга России в Добр, армии видело только белых – „кадетов“ – и не пошло за ними, и Добр, армия – рухнула. Подкосили ее грабежи и суды над переходящими к ним красными офицерами. Опыт Саратовского корпуса дал богатые положительные выводы, но корпус не мог ни один идти вперед, ни исправить общее положение, мы прибавили еще серию могил честных бойцов за право народа русского устроить судьбу свою, и их смерти обязывают нас остаться непреклонными в продолжении этой борьбы»1443.
Принципиально важно, что изначально Манакин воодушевлялся не саратовским направлением, а идеей военного строительства на новых основаниях. На саратовской земле он начал воплощать свои идеи, но для донского командования это было периферийное начинание, обслуживать которое не находилось ресурсов. Тем не менее отклик самого небольшого района Саратовской губернии был заметный, и ядро саратовцев ушло в отступление со своими выборными и командирами, – для крестьянских формирований случай нечастый.