1536.
По воспоминаниям генерал-майора Н.В. Шинкаренко, в мае 1917 г. на съезде Юго-Западного фронта в Каменце-Подольском подполковник В.К Манакин одним из первых высказал предложение о создании ударных батальонов1537.
13 июня последовал приказ главнокомандующего о формировании и приложением к нему – план формирования с утрированным революционным антуражем в знаменах, знаках отличия и т. и.1538 Этот план сменил предыдущий, от 23 мая, возникший на следующий день после назначения А.А. Брусилова главнокомандующим.
Присяга волонтера вызывающе расходилась с присягой Русской императорской армии, была наполнена экстремальными требованиями и фразеологией: не сдаваться врагу живым, быть терпимым к политическим убеждениям товарищей, содержала угрозу быть объявленным «врагом народа» и т. и.1539
Видимо, основные успехи в деле формирования батальонов из волонтеров тыла должны быть записаны на счет активности и самоотверженности Манакина. Начинание вызвало большой отклик. Батальоны стали формироваться и с середины лета выдвигаться на фронт. На Западном фронте, например, возникло восемь номерных ударных батальонов. Создавалась сеть комитетов по их дальнейшему формированию.
К. Попов, гренадерский офицер и участник добровольческой эпопеи, вспоминал о времени Тарнопольского прорыва в 20-х числах июля: «Нужны были героические меры, чтобы остановить развал. Генерал Корнилов решил использовать для этой цели ударные формирования полковника Манакина, в каковые вошел и наш „Юнкерский Ударный Революционный Баталион“. Когда я однажды спросил полковника Манакина, почему баталион назван революционным, он вполне резонно заявил, что этого требует обстановка и дух времени. В то время этот ярлык давал право на жизнь. Получив приказание формировать баталион, я в тот же вечер распределил роли между офицерами, и закипела работа. Из складов везли обмундирование, снаряжение, посланы были офицеры за лошадьми в Белую Церковь, спешно сколачивалась пулеметная команда и проч.»1540.
Неудача июньского наступления и июльский большевистский путч похоронили идею «воодушевления». В.К Манакин докладывал военному министру: «Особой пользы в смысле психологического воздействия на соседние части ударные батальоны не оказали, вызывая, наоборот, озлобление к себе со стороны частей, отказывающихся от несения службы или отступающих в беспорядке». Военные верхи стали видеть в ударниках единственную силу на случай внутреннего вооруженного противостояния1541. В августе – сентябре о В.К Манакине довольно пространно высказывался в дневнике командующий 7-й армией генерал В.И. Селивачев.
Манакин быстро отреагировал на новую ситуацию. Он первым стал формировать ударную часть полкового уровня (план развертывания предполагал только батальоны), уже вблизи фронта. В июле 1917 г. он был назначен командиром 1-го ударного революционного полка Юго-Западного фронта. Манакин стремился сгруппировать под своей командой максимально крупное соединение, писал об этом по команде и вызвал раздражение командующего армией: 26 июля (8 августа): «…вызвал командира 1-го Революционного полка, подполковника Манакина, которому и поставил категорическое требование остановиться на каком-нибудь штате, а не писать совершенно никому не нужные телеграммы о каких-то чинимых ему препятствиях для сведения ударных батальонов в более крупные части. Идея же этого молодчика совершенно ясна: образованием таких ударных отрядов заменять части, ослабевшие после боев; материальная часть этих последних должна переходить к Революционным полкам. Откуда же, спрашивается, набираются эти части? – из совершенно необученных добровольцев». И далее уже совершенно саркастично и неприязненно: «Дисциплина, по мнению подполковника Манакина, должна быть „революционная“; на мою просьбу сказать мне, что же это за дисциплина, Манакин – воспитанник комитетов и комиссаров – ответил, что она основана на доверии к начальнику… На мой же вопрос, откуда же масса, не знающая офицеров, может иметь доверие к тому или другому начальнику, Манакин ответил, что это уж дело этой массы. Вообще Манакин производит впечатление офицера, ловящего рыбку в мутной воде, пользующегося „обстоятельствами настоящего времени“ для своей карьеры»1542. Новая запись на следующий день, 27 июля (9 августа), гласит: «Вечером приходил Генерального штаба подполковник Манакин, привозивший выработанные им штаты своего полка – все тенденции расшириться и в один прекрасный день обратиться в дивизию»1543. Селивачев, очевидно, видел в этом только напористый карьеризм молодого штаб-офицера в ситуации неопределенности.
Формирование 1-го Ударного революционного полка началось с 10 июля. Приказом главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта № 792 от 16 июля 1917 г. новый полк официально считался сформированным с 18 июля из 2-го и 3-го революционных батальонов. Но на этом Манакин не остановился. Он действительно стремился сгруппировать значительное соединение. В свой полк он записал Юнкерский революционный батальон (сформирован 9 июля в Каменце-Подольском), 1-й Омский батальон, Украинскую и Воронежскую пулеметные команды. Ожидался подход 1-го и 2-го Оренбургских батальонов. Из дезертиров и солдат, потерявших свои части, Манакин набрал 4 маршевые роты. Однако Украинскую пулеметную команду передали в одну из украинизирующихся дивизий. Из сборных маршевых рот сформировали 1-й Сводный маршевый батальон Юго-Западного фронта. 1-й Омский батальон прибыл на фронт 18 июля и доблестно воевал. Батальон просился 4-м батальоном в Корниловский полк. 5 августа это было разрешено, однако самих корниловцев перебросили на север, и омичи к ним не попали, оказавшись и вне полка Манакина. В.И. Селивачев записывал 25 августа (7 сентября) (Дунаевцы, волостной центр Ушицкого уезда Подольской губернии): «…пришла телеграмма с приказанием отправить безотлагательно на Северный фронт 1-й Омский ударный революционный батальон из полка подполковника Манакина»1544. 1 – й и 2-й Оренбургские батальоны тоже в подчинение Манакина не попали.
3-й революционный батальон, зачисленный в полк 18 июля, присоединился к нему только 5 октября. Его командир подполковник Новицкий, не желая подчиняться Манакину, направил в Ставку донос о якобы плачевном состоянии ударников. «Несмотря на разоблачения и возражения Манакина, Начальник штаба Верховного Главнокомандующего велел изучить возможность отправки 3-го батальона в Финляндию, а до окончательного решения не зачислять его в полк». Приказом того же наштаверха № 534 от 14 сентября 1917 г. полку предписывалось перейти с 15 сентября на трехбатальонный штат, а в реальности у Манакина оставался все тот же 2-й батальон1545. Смотр 1-го Ударного революционного полка показал, что задачи выполнены образцово, занятия в полку проводились по 8—10 часов в день. Сверхштатное число пулеметов и большой сверхкомплект пулеметчиков – по 80 на батальон – обеспечивали огневую мощь и универсальность в бою1546. С приведенным свидетельством резко контрастирует нижеследующее мнение В.И. Селивачева 25 июля (7 августа): «После обеда доклад Генерального штаба капитана Нежинцева [так в тексте] об ударном отряде генерала Корнилова, который будем переформировывать в полк, – спрашиваю фронт, каким штатом руководствоваться. Нежинцев жалуется на Революционный полк подполковника Манакина, говоря, что это – просто банда, без дисциплины. Это совершенно справедливо, тем более что и сам Манакин, видимо, большой руки фокусник и притом не считающийся с военным начальством, а лишь с комиссарами и комитетами, заявляя им о всех своих нуждах. Занятия в этому полку не ведутся, и на все, что ведет к подготовке боевой, смотрится сквозь пальцы»1547.
2(15) августа генерал «поехал посмотреть 1-й ударный Революционный полк Манакина, два батальона которого уходят сегодня ночью на Збруч. По приезде хотел проверить обучение рот атаке укрепленной позиции; оказалось, что обучения не производилось. Показал лично построение роты и схему удара с порядком движения волн, „чистильщиков окопов“ и т. п. Между прочим, мне было доложено, что пулеметная команда не желает идти со своим батальоном, так как, по мнению солдат, на ударные войска смотрят подозрительно. Я приказал отобрать от них материальную часть, их переписать и безотлагательно арестовать. Пока я вел беседы по обучению роты, в команде одумались и прислали просить извинения, выдав и трех зачинщиков. Оказалось, что это команда из 1-го Ораниенбаумского пулеметного полка, полного большевиками и отличавшегося своими художествами»1548. Так или иначе, на 10 (23) августа именно батальон манакинского полка окарауливал на фронте восемь сотен выделенных бунтовщиков1549.
Интересно, что налицо – приведенные выше – диаметрально противоположные оценки боевой подготовки в полку В.К Манакина. Любопытно также несовпадение в оценках ситуации и в личном плане Манакина и Неженцова. Потомственный офицер и гвардеец Манакин при этом выступает адептом революционной дисциплины, а сын коллежского асессора М. Неженцов – строгим фронтовым командиром. При этом они почти ровесники, оба Георгиевские кавалеры, Неженцов годом позже учился в академии…
А. Кибовский указывает, что Юнкерский батальон был расформирован в интересах сохранения командных кадров. Соответствующие приказы о юнкерских ударных частях действительно отдавались как минимум дважды. Однако с ним произошла более драматичная история. 1-й Юнкерский ударный батальон из юнкеров трех военных училищ и четырех школ прапорщиков насчитывал свыше 1000 штыков при 10 пулеметах. Он оказался на фронте, как и несколько других юнкерских ударных подразделений. При посещении «комис-сарверхом» Б. Савинковым батальона его командир капитан К.С. Попов не отдал чести, а в ответ на возмущение дерзко сослался на приказ № 1. Батальон отвели в тыл и через неделю расформировали за контрреволюционность. Батальон не смог войти в состав 1-го Ударного революционного полка. Исследователь Р.М. Абинякин относит В.К Манакина, как и А.В. Туркула, к беспартийным монархистам