Кто не ждал, не знает,
Как время укротить и чем-то занять,
Пустоты ума заполнять и знать.
«Настанет время,
Ожидания бремя
Лопнет как мыльный пузырь,
Кто вам царь и визирь?
Оно на то и дано,
Закрыть в прошлое окно,
Разрешить неразрешимое,
Отпустить время неумолимое.
Пусть стремится ввысь,
За ним успевай не злись,
Не все охватить готов ум,
Не стоит плодить монстров, тяжелых дум.
Разреши себе признаться,
Не грешно влюбляться,
Страшнее не любить,
Холодное сердце все живое, будет губить».
Но не мое то дело,
Чужое тело,
И сердце чужое,
Мое то не такое.
Ранимое и нежное,
Глубокое и безбрежное,
И нет преград в любви,
И нет наград. Селяви.
Глава 9
Ум отпусти его, вернись,
За уходящим поездом, не гонись,
Не твой перрон,
И поезда вагон.
Не твоя стезя,
Чужой полог, нельзя
Рубить сгоряча нить,
Лучше уж, с самим собою, в ладу быть.
Выбора нет,
«Направо пойдешь – падет
Запрета стена,
Вспыхнет новая война.
Налево пойдешь,
В ил прошлого попадешь»,
Какой путь выбирать?
Каким идти, дабы не страдать.
«Назад ходу нет,
Вперед – нет запретов, свет
Освещает ум,
Растворитель тяжелых дум».
Кто же придумал, такую участь,
Тела страданий, мучаясь превращать,
В любви творение,
Никто не спросил мое мнение.
Я бы согласилась вновь и вновь,
Из страдания ваять любовь,
Творить улыбку, счастье,
Не запретит мне снег, и ненастье.
В любовь одену все на свете,
Дабы радовались дети,
И взрослые мужи,
Невидимые неба стражи.
Ох, как приятен миг творения,
Страстного пламени горения,
В себе ощущать,
Какая радость, милого прощать.
За молчание и злость,
За непогоду в голове, гвоздь
Не туда забит,
Тело знобит.
Но нет сказать, готова вновь,
Прими меня в объятия любовь,
Ваять готова ночь и день,
Дабы с лица милого согнать тень.
Ну что ж я говорю?
Кого же вновь творю,
И кто этого героя будет жить?
Мне бы самой любовью быть.
Или нет, постой, понять должна,
Ведь жизнь тоже нужна,
Ее то, кто любить будет?
Жизнь живут люди, но не любят.
Горько стало на Душе от мысли,
Что нет ценней ничего кроме жизни,
А люди любят все, кроме нее,
Познать хочу жизнь, основы ее.
Болезнью любовь назвали,
Тот, кто не любил, поймет едва ли,
Чем опасна эта сила,
Всем на пролет головы сносила.
Да опасна, и я скажу,
По милому с ума схожу,
Стараюсь унять эту напасть,
А куда девать страсть?
Понять необходимо,
Будет вновь любовь гонима,
В грех и запрет,
Может заразиться даже старый дед.
А женщина тем более,
Ведь она одна в неволе,
А не тот господин,
Страстью созданный Алладин.
И страсть не виновна,
Невежеством жизнь полна,
И желаний множество,
Творят убожество.
«Мудрыми не назовешь поступки,
Глупо, идешь на уступки,
Осознавать не готова,
Иллюзорность Нептуна ее основа.
Оправдать стремишься поступки,
Слова и мысли, идешь на уступки,
Кромешной тьме в ночи»,
Где хранятся, тайн ключи?
«Ко всему, необходимо найти подход,
Из тьмы стремительный уход,
Не на что опереться идя,
За мыслями грозно следя.
Мудростью жизнь не назовешь,
Правила все знают, ползешь
Защищаясь от бед»,
Мудрость, старый дед?
Сказать кому-то – стыжусь,
Идти по бездорожью – боюсь,
Остановиться опасно – но надо,
Освободиться от завистливого взгляда.
Если живешь бездумно,
Колесишь просторы шумно,
Всем мешаешь жить,
Есть шанс, вылететь за борт – держись.
Но если бояться падений,
Умрет в тебе гений,
Падая на колени,
Бойся предаться лени.
Обратно учу, вы уж простите,
Так ложится строка, учтите,
Сама придумываю – лесть,
Льется сквозь меня – из слов песнь.
Не судите сгоряча – коль кто то,
Ошибку допустил – его болото,
Осушит сам со временем,
Не нагружайтесь чужим бременем.
Совет дает седой старик,
Полнеба занял его лик,
От края до края,
Хранитель ключей Рая.
Если сердцем слушаешь себя,
Лелеешь нежно кудри теребя,
В себе сам творца создание,
И нет сильней осознания.
Того, кто ты есть на самом деле,
И кто живет в этом теле,
И как любить желает,
Мелодия любви в сердце тает.
Ю. В. А.
Как хочется уйти от реальности,
Жесток и мир ментальности,
Но нет страшней того,
Кто предал одного.
Других предать сумеет
Дух его тлеет,
Разлагается на множество,
Это же убожество.
Но судить не в праве человек,
Короток его век,
Предательства основа велика,
Стара, как мир и глубока.
Вопрос в поднебесье льется,
Предатель нагло в лицо смеется,
Ибо он, не властен над собой,
Он из праведных изгой.
Реальную жизнь понять не в силах человек,
Раздроблен на разность его век,
Не только познаниями,
Но и в любви признаниями.
Нет реальнее ничего,
Кроме человека самого,
А все остальное ситуация кромсает
На куски, на всю жизнь хватает.
Как и кому жить? Нет единого мнения,
В единении еще больше трения,
Разногласия вошли в привычку,
И нет тех сил чтоб закрыть кавычку.
А жизнь продолжается,
Слава Богу человек кается,
За содеянное или нет,
За лучи планет.
За знания и нет,
За волнения и запрет,
За то, что быть не должно,
Что пережить суждено.
Законы бытия хранимы,
Из рода прочь будут гонимы
Те, кто нарушал завет,
А кто создавал запрет?
Ничто уроком может быть,
А может началу служить,
Или концом всего стать,
Прекратить мечтать.
Ничто, о как тебя понять?
С легкостью в сердце принять,
Нет начала, там есть – ждать,
Без ожидания осознать.
И без страдания,
О великое ничто – знание,
Кто же есть началом, кто?
Великое ничто.
Или концом всему,
Вряд ли его пойму,
Но между нами ничто,
В нем все и ничего, а что?
Хотелось быть, но в нем,
Нет ничего, нас там нет вдвоем.
Легко сказать, истина,
Как понять где она?
И в чем? Ее принять,
Дабы познать.
Истине открыты пути,
Стоит ли в ничто идти?
Думаю, да, непременно,
Все принимая степенно,
Не боясь пустоты,
Нет ничего сильнее простоты.
Спасибо друг,
Появился вдруг,
В момент пустоты в пути,
На грани немоты.
На стыке времен,
Музою не был пленен,
Имел силы пал на весы,
Твой груз проблем. Часы
Что вспять шли много лет,
Своим появлением сказал нет,
Теперь живу и в этом твоя участь,
Благодарность моя и честь.
Нет слов лишь благодарность,
Спасает иногда ментальность,
В ней много лет жила,
Прочь ушла смерти мгла.
Спасибо. Извини,
Себя ни в чем не вини,
Те мысли, слова были необходимы,
И то, куда были гонимы.
Греховность бытия,
Придумала не я,
Грех, хитрый паразит,
И там, и тут пальчиком грозит.
И нет человеку свободы воли,
Он всех подряд неволит,
Его создавали хитрые мужи,
Осознавая жизни виражи.
И тот критерий мысли,
Древнего бытия – если
Нет знания, время былое.
Грех за спиною стоит горою.
Вовремя рот закроет,
Человек от боли воет,
Он не причем,
План действия намечен.
Ему до всего есть дело,
Бездушное существо грызет тело,
А человеку и невдомек,
На его жизни стоит он поперек.
Бояться все должны греха,
И сын, и дочь, и сноха,
А то, что из – за него не виден путь,
Греху не дано понять, ну и пусть.
Робот он, ему не дано исполнить,
Что не прописано, и дополнить,
Карать не миловать,
Тем более жизнь понимать.
Воистину человеческий ум,
Создаст себе тысячи подобных, дум
Не понимающих существ и паразитов,
В повиновении веками, ожидающих визитов.
Что с небес,
Прильнет к их телу Бес,
Дабы разгрузить плечо святое,
Причастие благое.
«Нет ей оправдания,
Греховность ушла на заклание,
И создателей давно уж нет,
А стоит ли чтить ее завет»?
Как понять,
И что за истину принять,
В этом мире смерти,
Где копошатся черти.
В глазу человека,
Создавая бревно, в века
Унося жизнь и тепло,
Прошлому бастионы, святое дело.
Когда же человек проснется?
В болото греха окунется,
И нет ему оттуда пути,
Живя здесь, прошлое нести.
Кто жизнь запустил против Солнца?
Он не осознавал до конца,
Чем грозит человечеству такая стезя,
Но им позволено, все в руках ферзя.
На чей лик кодируется ум?
Младенческий, свободный от дум,
Тем более сознание еще спит,
Над ним уже поставлен Пиит.
Понтий Пилат похлеще герой,
Кто был изгой?
Теперь все мы изгоями стали,
Жизнь в прошлое нашу гнали.
Не мечом из стали,
А околдовали,
И не осознает ум человека,
Унося жизнь в прошлое, от века до века.