Как раз накануне завершения Второй мировой войны Кита получил статус ездовой собаки на заснеженной равнине Аляски. Что же случилось с остальными псами, с которыми Кита расстался в Датч-Харборе? Они по-прежнему оставались в войсках. Во время войны и, разумеется, после. Хотя после войны в живых остался всего один пёс. Их разнесло по разным уголкам Тихого океана. Одни погибли в боях на Марианских островах, другие — на Филиппинах, на острове Иодзима и на Окинаве.
Шесть псов, которых в феврале 1944 года перевезли через Датч-Харбор на Большую землю («военнопленный» Macao и пятеро «кандидатов» на обучение — четырёхмесячные щенки чистокровных овчарок), остались жить в большом тренировочном центре на базе морской пехоты. Как и планировалось, шесть псов стали военными с американским гражданством. Случка между Эксплоужен и японским псом Macao дала прекрасные результаты. Щенки, разумеется, соответствовали всем стандартам породы, не имея ни малейшего изъяна. Казалось, что в них сконцентрировались все замечательные качества крови. Они стали результатом передовых методик Америки и Японии по разведению боевых собак. В ходе тестов все псы показывали результаты класса «А». К тому же Macao проявил больше способностей, чем от него ожидали. Отец щенков быстро привык к американской дрессировке. Словно бы догадавшись, что он проходит иммиграционную процедуру по получению американского гражданства, он в полной мере продемонстрировал свои замечательные качества. Около двух месяцев отец и щенки жили вместе.
Для того чтобы стать боевым псом, существует возрастной ценз. Пёс не может быть слишком молодым. Поэтому пять молодых собак были отправлены на передовую только осенью 1944 года, в возрасте двенадцати месяцев. До этого времени их тщательно натаскивали, обучая охране, разведке, нападению, снабжению. На учениях их приучали к грохоту взрывов, дыму и пламени. Они тренировались преодолевать колючую проволоку. После получения высших баллов пятерых отправили на острова Тихого океана. Через несколько месяцев на фронт был отправлен и Macao. Теперь он был готов без колебаний нападать на японского врага.
Во второй половине 1943 года Америка перешла в активное наступление в Тихоокеанском регионе. 1 ноября того же года американские войска высадились на острове Бугенвиль в северной части Соломоновых островов, разгромили город Рабаул на острове Новая Британия, на котором была расположена военно-морская и авиационная базы японской армии, и сражения сместились к северу от экватора. В феврале 1944 года ожесточённой атаке были подвергнуты Марианские острова и острова Трук, 15 июня американские войска высадились на острове Сайпан и за два месяца смогли сломить сопротивление на Марианских островах. Затем американские войска продвинулись на Филиппины. На острове Лейте развернулись пехотные сражения, японская армия потерпела серьёзное поражение. На острове Лузон велась война на истощение. Наступил 1945 год. Прошла величайшая битва за Иодзиму, и наконец боевые действия перекинулись на Окинаву.
Сколько же человек к этому времени было убито?
И сколько собак?
Десятки тысяч. В Тихоокеанском регионе сражались десятки тысяч собак. Среди них оказались и те шестеро псов.
Один за другим они погибали на передовой. К моменту, когда в Японии, на Хонсю и Кюсю, в августе 1945 года взорвались урановая бомба под названием «Малыш», а затем плутониевая бомба «Толстяк», в живых остался лишь один пёс.
Это был не Macao. Это был щенок Macao. Он родился от Macao и Эксплоужен, у него было прежде четверо единоутробных братьев и сестёр, которые выжили в родах. Но теперь все они погибли. Лишь этот пёс вернулся невредимым в Америку. С западного побережья Тихого океана на восточное. Кобель по кличке Бэд Ньюс.[5]
Одержав победу в войне, Америка продолжила заниматься дрессировкой собак. Государство поддерживало питомники. Ведь собаки оказались полезными. Для следующей войны нужно было подготовить более сильных собак, обладающих превосходными качествами. Для этого из действующих бойцов были отобраны «племенные кобели». Бэд Ньюс, как один из лучших кобелей, получил право на воспроизведение потомства. Право крыть красивых сук.
А Кита оставался на Аляске.
В 1945 году Кита стал вожаком. В своей упряжке он обладал неприкосновенностью. Его хозяин-погонщик относился к нему по-дружески и доверял всем сердцем. Ведь этот пёс спас ему жизнь. Эти двое, пёс и человек, были связаны крепкими узами. Хозяин был способным погонщиком, а заполучив такого вожака, как Кита, он стал чаще выигрывать гонки. Хоть Кита и не принадлежал к стандартной породе ездовых собак, он был силён. Четыре раза в день, до и после тренировок, хозяин делал ему спиртовой массаж. Кита, не зная усталости, выполнял свою миссию. Той зимой, а затем и следующей зимой они занимали первые места в различных гонках с рекордами по времени. Хозяин стал известен как чемпион, Кита стали называть «тем самым псом Аляски и Северного полярного круга». Он стал самым известным псом в этом регионе.
Хозяин стремился к тому, чтобы Кита стал «племенным кобелём», ведь от него можно было получить велико лепное потомство, которое унаследовало бы его качества. Суки подбирались из числа лучших представителей других пород. Среди них были и сибирские хаски, и маламуты. С давних пор в этих местах проводили вязки для выведения ездовых собак и, чтобы улучшить результат, скрещивали разные породы. Когда-то именно здесь специально для гонок на собачьих упряжках была выведена аляскинская хаски.
Щенки знаменитого пса уходили за большие деньги. Благодаря этим вязкам Кита зарабатывал деньги для своего хозяина и для остальных собак упряжки.
После окончания Второй мировой войны гонки на собачьих упряжках получили ещё большее распространение. В 1948 году была основана Ассоциация собачьих погонщиков Аляски, а в 1949 году — Ассоциация ездовых собак и гонок Аляски, которые устраивали соревнования совершенно иных масштабов, чем прежде. Возросло число участников, увеличилась необходимость в породистых ездовых собаках.
К 1949 году у Кита уже родилось 124 щенка.
А где же были остальные псы?
В том же году у Бэд Ньюса от разных сук родилось уже 277 щенков. Он уже не был боевым псом.
РУССКИМ ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ
— Товарищ редактор, статья оказалась весьма занимательной.
— Вы о «Чеченском эшелоне смерти», опубликованной на прошлой неделе? Ха-ха-ха! Такой огромный резонанс!
— Она и правда… правда замечательно написана.
— Ну, потому что это правда.
— То есть реальное положение дел.
— Ещё с советских времён Чечня держит нас в страхе. Чёртовы сепаратисты! С их антирусскими настроениями! Вот-вот, реальное положение дел. На Северном Кавказе творится какой-то ужас. Наш президент отказал им в финансовой поддержке и даже отозвал специалистов по добыче и очистке нефти. Сейчас у Чечни, кажется, не осталось иного пути, как поддерживать своё «независимое государство», опираясь на нелегальный бизнес. Так что это самый настоящий кровавый «эшелон смерти», с которым воюют бандиты! Ха-ха-ха!
— Кажется, товарищ редактор, тебя это радует.
— Я обычный русский человек.
— Эти эмоции находят отклик у толпы. Всё ясно… Неотъемлемая черта газетчиков.
— Вы абсолютно правы.
— Прекрасное время.
— Прекрасное время для меня. Вот, предположим, эта чуждая нам мораль чеченцев вызывает во мне страх. А если боюсь я, то это так же воспринимают и мои читатели.
— Кажется, и правда воспринимают так.
— Ну, всё это… благодаря вам, благодаря вам. Цифры это подтверждают. Вот он, капитализм. Вот она, демократическая рыночная экономика. Цифры!
— Антикоммунистическая.
— Хоть так. «Антикрасный тоталитаризм». Кстати… кстати… к разговору про еретиков. Недавно был убит один мусульманский авторитет, верно? Судя по татуировке, большая шишка.
— Разве?
— Именно.
— Тогда, наверное, так и есть.
— Один из воротил чеченской мафии на Дальнем Востоке. Из самых верхов. Хотелось бы опубликовать фотографию трупов… с места убийства.
— В твоей газете?
— В моей газете.
— В твоём таблоиде «Свободная газета»?
— Хоть на целую полосу.
— Отодвинув в сторону карикатуры и сенсационные оккультные истории или фотографии трупов инопланетян?
— Среди наших новых читателей такая информация не пользуется популярностью.
— Замечательно.
— И я о том же.
— Такая фотография повысила бы тираж, — сказал старик.
— К слову сказать… это довольно шумный ресторан.
— Шумный, но это как раз нам на руку, товарищ редактор.
— Селёдочка в масле! Копчёные угри! Маринованный говяжий язык! Какие отборные закуски. То есть… чтобы нас никто не мог услышать, так?
— Ну, пока ведь мы просто разговариваем. Послушай, думаю, со стороны мы выглядим как старый дядя и племянник, которые встретились после долгой разлуки. Племянник достиг успеха в крупном капиталистическом городе. И он угощает своего дорогого дядю из дремучего леса.
— Из леса?
— Да. Предположим, что старый дядя занимается в лесу охотой.
— Какая интересная версия. Охотник! Ну что ж, выпьем ещё раз за нас!
— Ваше здоровье!
— Ах, сальце здесь отменное!
— Какой чудный у меня племянничек! Пригласить дядю в такой шикарный ресторан.
— Ха-ха-ха! Снимаю шляпу! Итак, продолжая наш разговор… В прошлом месяце убили одного с татуировкой в виде орла, а в позапрошлом — одного с татуировкой в виде кошки. Плохая киса.
— С русской стороны.
— Со стороны русской мафии. Это русские авторитеты. За последние семь месяцев налицо обострение конфликта.
— Но вначале масла в огонь подлила сенсация одной газеты.
— Совершенно справедливо! Разоблачение, опубликованное одним таблоидом. Но там ведь не было ни слова выдумки. Лишь предположение, к тому же без окончательного вывода, а все перечисленные свидетельства были фактами! Поэтому и оказались настолько убедительными. Разве не так?