А вообще – это все забавно. Можно умереть от смеха, если только представить его выражение лица. Катя улыбнулась и, чувствуя, как улучшается настроение, заспешила в квартиру Архипова. И пусть только попробует не обратить внимания на ее новую прическу!
Вернувшись, Катя убрала купленные продукты в холодильник и повесила платье в шкаф. Ее внутреннее состояние заметно переменилось – внутри сначала тихонечко, а потом более настойчиво стал подрагивать возрастающий азарт. Он затопил сомнения и терзания и подтолкнул ее вперед – прямо к двери кабинета Федора. Азарт требовал совершить нечто невероятное, рискованное, и, вспыхивая огнем, пробегаясь по телу острыми иголочками, он требовал очередной победы и заодно наполнял душу необходимым оптимизмом.
– Я посмотрю только одним глазочком, – невинно сказала Катя и нажала на ручку двери.
Сделав почетный круг по кабинету, насмешливо выдавая «ну-ну», «так-так», «неплохо устроился» и «надо было раньше к вам заглянуть», Катя подошла к массивному столу и практически сразу увидела то, что ее очень заинтересовало – ежедневник Федора Дмитриевича Архипова.
– Ну что же вы его забыли, – укоризненно сказала она, театрально всплеснув руками. – Какой же вы рассеянный, и чем только ваша голова забита…
– Как тебе не стыдно, – заскрипела совесть.
– Не мешай, – отмахнулась Катя.
Пятнадцатое сентября, шестнадцатое… девятнадцатое… двадцать четвертое…
– Ага, а вот и сегодняшний день… «…позвонить в Питер, просмотреть рекламный ролик, отменить встречу с Бековым»… а он там не слишком-то утруждается, не зря говорят, что начальники ничего не делают. Хотя я сама скоро стану таким начальником, – она улыбнулась и опустила глаза ниже. – «Ужин – ресторан – Ольга».
Катя плюхнулась в кресло и прислушалась – тихо. Нервы, нервы. Архипову возвращаться с работы еще рано, а Клавдия Григорьевна сегодня не придет. Вот что значит совать свой нос куда не следует, так и от страха умереть можно. Она заерзала, закусила губу и почувствовала, как краснеют щеки. Глупо!
Только сейчас, наткнувшись на злополучное имя, Катя почувствовала себя неловко.
– Я же тебе говорила, – вновь заскрипела совесть, – влезла без разрешения… Стыдно тебе?
– Чуть-чуть, – ответила Катя и, подумав, что каждое дело надо доводить до конца, перевернула страницу и изучила записи, оставленные на завтра.
«Открытие фотовыставки – 20:00 – выписать чек – заехать за Ольгой».
Сердце по непонятной причине бешено заколотилось. Это что же… он так часто с ней встречается?.. Катя почувствовала болезненную обиду, глаза вдруг стало резать от слез – захотелось вскочить, побежать в ванную и умыться ледяной водой, но она сделала другое…
Одна рука потянулась к стопке визиток, другая – к телефонной трубке.
– Добрый день, Федор Дмитриевич, – сказала она, когда раздался ровный голос Архипова.
– Привет, – ответил он.
– Вы меня узнали?
– Ты этому удивлена? – он усмехнулся и, бросив кому-то: «Давай поговорим об этом в три», добавил: – Ничего удивительного, ты все же живешь со мной.
– Ах да, мы же с вами близкие люди, – скорчив гримасу, ответила Катя. – Я вас очень отвлекаю?
– Терпимо.
– Я по делу.
– Внимательно слушаю.
– Вы приглашали меня в ресторан… так вот – я согласна. Сегодня вечером я совершенно свободна.
В трубке повисла тишина.
– Ты решила меня отравить? – наконец раздался ироничный голос Федора.
– Зачем же так трагично, – усмехнулась Катя. – Просто сегодня последний день моего пребывания в вашей квартире, и я подумала, что нам надо с вами по-человечески расстаться. Ну, вдруг я вас как-нибудь обидела… и все такое… – она высунула язык и стрельнула глазами в сторону ежедневника.
«Ужин – ресторан – Ольга».
Ну и кого же вы выберете, Федор Дмитриевич?
– Я приеду приблизительно в восемь, – помедлив лишь пару секунд, ответил он, – подумай, куда бы ты хотела сходить.
Вот она – первая маленькая победа!
«Фотовыставка у нас завтра… ну-ну… – подумала Катя, – значит, пойдем на нее втроем».
Глава 26
– Пиццу заказывайте с двойным сыром или даже лучше с тройным. И никаких оливок и маслин, а то будете их сами из моего куска выковыривать. Салями, острый перчик и лучок…
– Как скажешь, – ответил Федор и распахнул дверь итальянского ресторана.
– И не думайте, что я привередливая, просто я уже сто лет не ела пиццу. И вообще, мы с вами первый раз так мило проводим вечер – надеюсь, мне будет очень хорошо, – немного помолчав, она добавила: – И вам, впрочем, тоже.
– То есть я могу заказать пиццу с курицей и ананасами? – в его глазах мелькнули искорки иронии.
– Нет! – воскликнула Катя. – Такое мы есть не будем, даже если вам это очень нравится.
– Я и не собирался, просто хотел проверить…
– Что проверить?
– Не важно. Прошу, – он улыбнулся и отошел немного в сторону, пропуская Катю вперед.
– Благодарю.
Она прошествовала в большой зал ресторана и огляделась по сторонам. В глаза сразу же бросилась колоритная композиция, украшающая одну из стен: высокая дощатая мельница, а рядом с ней кучненько стоят тряпичные крестьяне.
Мебель светлая, «под старину». На столиках, помимо различных баночек-бутылочек со специями, стояли маленькие вазочки с яркими живыми цветами. Официанты в белоснежных рубашках передвигались по залу бесшумно и быстро, точно парусники в ветреную погоду.
Катю молниеносно захлестнула атмосфера уюта и романтики, захотелось побыстрее сесть на гладкий деревянный стул с высокой спинкой, взять меню и погрузиться в ароматный и вкусный мир итальянских блюд.
– Пойдем, наш столик вон там, около высушенного дерева, – сказал Федор.
– Вы здесь уже бывали? – спросила Катя, проглатывая окончание вопроса: «…с Ольгой».
– Пару раз. Здесь очень вкусно кормят и нет излишней вычурности.
– То есть вы любите, когда все просто, без золоченых рам и семи видов вилок рядом с тарелкой.
– Точно, – кивнул Федор и отодвинул стул, приглашая Катю сесть.
– Ох уж мне эта ваша галантность, – фыркнула она и мысленно себя остановила. Опять ее характер рвется наружу, а надо быть доброй и пушистой, приятной и, как это ни звучит чудовищно, – заботливой. – Первый раз за мной так ухаживают, – мягко улыбнулась она и на всякий случай потупила взор, – раньше такие удивительные мужчины мне не попадались.
«Эх, кажется, переборщила», – подумала Катя.
«Уж не заболела ли она?» – усмехнулся про себя Федор.
Меню подтолкнуло к серьезным размышлениям – хотелось всего и сразу! Но если брать пиццу, то в животе останется не так уж много места для остальных блюд.
– «Капрезе», «Женовезе» – что это такое?
– Я тебе рекомендую взять и то и другое, как раз и узнаешь.
– А «Пенне в сливочном соусе»?
– Тоже бери, – махнул рукой Федор.
– Нет, сначала пиццу, а потом посмотрю, на что сил хватит.
Катя наконец-то определилась и, дождавшись момента, когда официант принес бокал белого вина, сделала глоток, расслабленно вытянула ноги и откинулась на спинку стула.
Федор смотрел на нее внимательно – любовался и изучал. В душе на скрипучих качелях раскачивалась грусть, а глухая ревность ходила по кругу, напоминая время от времени о Вадиме.
– Ты постриглась, – сказал Федор, откладывая бежевую, сложенную пополам салфетку в сторону.
– И года не прошло, как вы заметили, – делая еще глоток вина, ответила Катя.
«Уф, сейчас упустила отличный момент пококетничать, – подумала она, – надо было сказать – для вас старалась, Федор Дмитриевич, целый час в парикмахерской проторчала… а ну-ка бросайте свою Ольгу!»
«Теперь она еще больше стала похожа на задиру, – подумал Федор, – впрочем, она и есть задира».
– Я решила вернуться домой завтра утром, вы не против? Не хотелось портить поход в ресторан сбором вещей.
– Конечно, как тебе будет удобно. Я подвезу тебя.
«Никуда я не поеду, ха, ха, ха!» – порадовалась про себя Катя.
«Это была сумасшедшая неделя, такой больше не будет…» – мелькнуло в голове Федора.
Пиццу ели торопливо – до того она была вкусная. И с двойным сыром, и с острым перчиком, и без маслин и оливок – все как она хотела.
– Вкуснятина, да?! – выпалила Катя.
– Точно, – согласился Федор. – Может быть, еще вина?
– Давайте.
«Сейчас напьюсь и буду к нему приставать», – решила Катя.
«Сейчас напьется и потом скажет, что я к ней приставал», – подумал Федор.
– А помните, какая у нас была пирушка на острове? Кстати, а где вы прятали продукты?
– Не прятал. Лодка Карла Антоновича приплывала поздно вечером.
– А это я тогда… ночью… около вашей палатки круги нарезала… Хотела чего-нибудь стащить.
– Я знаю, – он улыбнулся и взял стакан с минеральной водой.
– Вообще-то вам должно быть стыдно, – Катя переключилась на спагетти. – Жили на острове в свое удовольствие, а я по пальмам лазила. Поцелуи еще придумали… нет, чтобы девушку просто так покормить. Ну, потом-то вы и покормили, но все равно…
– Кстати, а как насчет тех двух поцелуев? – Федор испытующе посмотрел на Катю.
– У вас только одно на уме! Сколько можно… – она осеклась, вздохнула и добавила: – Еще не время, но не исключено, что вы их получите уже на этой неделе.
«Пусть будет в тонусе», – подумала Катя.
«Мир рухнул», – подумал Федор.
Выпив три бокала вина, Катя взвесила все «за» и «против» и решила пока не проявлять активности – уж пристать-то к нему она всегда успеет. Все должно идти плавно, и она, делая некоторые шаги вперед, все же должна держаться в стороне (пусть сам принимает решения, а она ни в чем виноватой не будет). Потом практика показывает, что мужчин надо подольше мучить своей недоступностью, вот пусть и ждет целыми днями ее особого расположения.
– Давайте закажем еще «Капрезе» и «Женовезе», – сказала она, блаженно прикрывая глаза. – Шеф-повару надо памятник поставить. Очень вкусно.