Ладан прилепляли в шерсть корове. Привязывали на рог сретенской свечки немножко, немножко ладану этого, в узелок кидают освященную соль, что на Паску святили, немножко угля. Так если уже кто идет и корову оглядывает, то хозяйка уже говорит: «Соль и печина [кусок кирпича от печки] с твоими лихими очами, а заслонка в плечи, чтобы не приставали к моей корове речи» (с. Стодоличи Лельчицкого р-на Гомельской обл., 1984 г.).
Для личной защиты от сглаза обычно используют иголки и булавки, которые незаметно втыкают с изнаночной стороны одежды. Особенно тщательно защищали от сглаза и порчи жениха и невесту в день свадьбы, втыкая им иглы в подол одежды, в районе пазухи и крест-накрест на спине, сопровождая это охранительными приговорами.
В качестве оберега от сглаза широко использовалась мужская и женская одежда (часто нательное белье) — рубаха, юбка, особенно ее подол, мужские штаны, особенно область ширинки и пояса. Одежда соотносилась с человеческим телом и заключала в себе мужскую и женскую плодородную силу (особенно те части одежды, которые соприкасались с гениталиями) и поэтому обладала способностью отвращать опасность. При выгоне коровы на пастбище хозяйка обтирала ее подолом юбки, нижней частью рубахи, фартуком. Часто специально выбиралась самая грязная, «затасканная» часть одежды, чтобы сделать скотину нечувствительной к сглазу (как нечувствителен к нему грязный подол). Похожим образом использовали и мужскую одежду, особенно внутреннюю часть штанов, а также пояс или шнурок, на котором держались штаны (их могли привязывать на рога корове, как и хозяйкин фартук).
Уроков все боится — и корова, и кабанчик, и человек. Как поросится свинья или корова отелится, я беру мужнины штаны, чтобы они были грязные, захожу в хлев и повожу этими штанами по глазам скотине (с. Кончицы Пинского р-на Брестской обл., 1984 г.).
Одежду использовали не только в качестве профилактического средства, но и для лечения детей и скота от последствий сглаза, вытирая их по спине или по глазам фартуком, подолом юбки, мужскими и женскими трусами, ширинкой мужских штанов, чтобы сообщить заболевшему ребенку или животному жизненную силу, утраченную ими в результате сглаза.
Детородная функция гениталий объясняет их охранительную функцию не только в белорусской, но и во всей мировой культуре, поэтому оберегом от сглаза могло быть как непосредственное обнажение (например, в брестском Полесье предписывалось раздеться донага при первом весеннем выгоне коровы на пастбище для защиты ее от дурного глаза), так и символическое изображение коитуса в виде кукиша, который является общеизвестным охранительным жестом.
При лечении сглаза зачастую использовали те же магические приемы и средства, что и для его профилактики, — освященные предметы (особенно святая вода, которой спрыскивали или обмывали жертву сглаза, кусочки пасхального кулича или просфоры). Охранительно-лечебными свойствами обладали все человеческие выделения — слюна, моча, кал (например, чтобы маленького ребенка не сглазили, мать обтирала ему лоб своей слюной или мочой).
Для лечения болезней, полученных в результате сглаза, звали знахаря-шептуна, который произносил заговоры над больным или наговаривал на питье или еду, которые потом давали больному. Цель заговоров — изгнать болезнь из тела больного и обезвредить виновника заболевания. Заговоры знахарь обычно сопровождал ритуальными действиями, призванными очистить человека от сглаза, уничтожить болезнь или изгнать ее за пределы человеческого мира. Для этого больного обтирали рукой, фартуком, рукавом, подолом, мужскими исподними штанами, пасхальной скатертью; обметали лежащего веником; окуривали человека или скотину освященными травами; обмывали святой водой или водой, взятой из трех родников, которую потом сливали на больного через решето или через скобу входной двери; бросали в воду щепотку соли, угли, золу, лечебные травы и спрыскивали больного.
Широко известным методом лечения сглаза было символическое «перерождение» больного, при котором имитировался его проход через родовые пути: больного протаскивали (или заставляли перелезать) сквозь различные отверстия — рубаху, штанину, под лавкой, под столом. С этой же целью мать или знахарка клала больного ребенка на порог или на пол и трижды перешагивала через него крест-накрест, приговаривая: «Какая мать родила, такая и отходила».
Порча — основная форма вредоносной деятельности ведьм, колдунов и других «знающих». Это обширная и разнообразная совокупность магических приемов и средств, с помощью которых магические специалисты наносят ущерб жизни и здоровью человека, его семьи и хозяйства в целом.
Прежде всего это контактные способы, которые требуют специального колдовского знания и осуществляются с помощью материальных средств. Обезвреживание порчи почти всегда требует помощи магического специалиста (другого колдуна или знахаря), тогда как справиться со сглазом можно «домашними» магическими средствами.
На уровне названий в белорусских говорах порча и сглаз также различаются довольно отчетливо. Порчу чаще всего обозначают глаголами со значением «делать» — робыть, приробыть, подделать («она нешто мне зробыла», гомел.), тогда как для сглаза основным названием является слово уроки и глагол зурочыть, восходящие к корню *рек- «говорить». Такое терминологические разделение не является строгим — в ряде случаев словом уроки может называться и порча, видимо, потому что последствия от порчи и от сглаза во многом совпадают. Действия по избавлению от порчи и сглаза также могут обозначаться одними и теми же глаголами: одговорить (брест.), одроблять (гомел.), то есть «отделывать».
Можно «испортить» человека (или целую семью), наслав на него болезнь, смерть, бесплодие, неудачу, разорение хозяйства, бедность. Порчу могут наслать на любого человека, его скот, хозяйство или работу, но самыми уязвимыми считались молодожены, беременные, роженицы, дети, скот в день отела, любое дело в момент начала, например строящийся дом при закладке первого венца. Наибольшее число разнообразных способов порчи предполагает вредоносное воздействие на физическое и душевное состояние человека.
Бедное семейство. Беларусь, ок. 1917.
Muzeum Narodowe w Warszawie
«Испортить» человека можно, наслав на него любую болезнь — паралич, эпилепсию, бесплодие, припадки, слабость, отсутствие аппетита, безразличие к жизни. «Испорченный» человек внезапно заболевал, постепенно слабел и, если не принять специальных магических мер, мог умереть. Порча могла воздействовать и на психическую сферу человека, лишать его разума, в результате чего, например, он вел себя по-собачьи: гавкал, рыл руками землю. Если порчу навели на всю семью, ее члены умирали один за другим, дети рождались мертвыми или «не держались», то есть умирали в младенчестве, скотина «не велась», хозяйство разрушалось. Если не предпринимались срочные меры по снятию порчи, вся семья могла вымереть. Порче подвергались и отношения между супругами — они переставали ладить, вместо любви ощущали ненависть друг к другу, ссорились, дрались и расходились. Для этого колдуны подкладывали в дом щепку от бурелома (дерева, вырванного бурей), и в этом доме начинались ссоры и драки. По этой причине запрещалось использовать поваленное бурей дерево при строительстве дома — в семье будут ссоры.
Один из основных способов наведения порчи — это вредоносные заговоры и формулы проклятий, которые колдун или ведьма могут пускать по ветру.
«Стоит на сиянской горе дуб, на том дубу двенадцать какатов [веток], на тех какатах двенадцать чертов. Черты, заберите душу человека, чтобы она не пила, не ела, не спала», — этим заговором на женщину навели порчу — три года у нее болела голова. Пошла к бабе [знахарке], та погадала ей на воде и сказала, что порчу навели женщина и черный человек, — вот они в воде видны. Они черную магию читали, потом по ветру говорили на огороде. В это время жертва оказалась на своем огороде, и на нее попала порча. Наводила порчу ее соседка, которая перед смертью в этом призналась. На три года сделали, не на смерть, а чтобы помучилась (с. Присно Ветковского р-на Гомельской обл., 1982 г.).
Чаще всего заклятия наговаривают на специальные предметы — поклады или поклажи, которые подбрасывают (закапывают, затыкают) в пространство жертвы. Через эти предметы передается вредоносное слово, но они и сами по себе имеют символику смерти, небытия, болезни, разрушения — мертвые животные (сухие жабы, дохлые мыши), кости, черепа, зубы людей и животных; предметы и земля, взятые с кладбища или от покойника (щепки от гроба, мерку от покойника, по которой делали гроб, воду, которой обмывали покойника); разбитые предметы (яичная скорлупа, разбитая посуда); мусор и вообще остатки чего-либо (спутанные волосы, обрезки ногтей, уголь, пепел, старый веник, камень), а также предметы, имеющие семантику бесплодия, например яйцо без зародыша.
Обычно поклад представляет собой несколько таких предметов, завернутых в узелок, который прятали под порогом дома или хлева, в углу, под столом или под печью. На западе Белоруссии, например, колдун затыкал сухие листья в углы чужого дома и произносил: «Как эти листья иссохли, так пусть сохнет такой-то!»
Порчу могли подбрасывать не только жертве в дом, но и вообще в то место, где она обычно ходит, например на дорогу. Для этого дорогу пересыпают предметами и веществами, имеющими символику смерти и бесплодия: сухими вениками (деркачами), сажей, песком с могилы, переливают наговоренной водой; ворота, через которые проходил скот, мазали кровью покойника. Поперек дороги клали нитку-отворотку (отворотки или отворотные нити — нити основы, остающиеся лишними при тканье), чтобы отвернуть от жертвы удачу, здоровье, благополучие.