большим: зерна на нем начинались от самой земли, а на одном стебле росло по нескольку колосков — поэтому хлеба было много, и люди жили сытно. В конце концов люди перестали это ценить, относились к хлебу без должного почтения: дети бросали его на пол, а недоеденные куски валялись на земле. Однажды Бог (по другим вариантам — Богородица) увидел, как женщина осквернила святой продукт: подтерла обмаравшегося ребенка блином или (в других версиях) куском хлеба — разгневался и лишил людей хлеба, и на земле наступил голод. Тогда кот и собака пошли к Господу и упросили его вернуть хоть немного, и Он отдал колосок назад, но уже не такой большой, как раньше, а с меньшим количеством зерен. Люди должны помнить, что едят кошачью и собачью долю хлеба, и всегда кормить этих животных.
В белорусской традиции существует свой вариант легенды о ящике Пандоры, которая, как мы помним, пренебрегая запретами античных богов, открыла запретный короб, выпустив на свет различные беды и несчастья. По восточнославянским представлениям, разные гады (лягушки, ящерицы, змеи, ужи — существа, имеющие хтоническую символику) и вредные насекомые появились на земле из-за того, что человек ослушался Бога. Когда Господь захотел избавить людей от этих тварей, он собрал всех змей, жаб, лягушек в большой мешок, завязал его покрепче и поручил одному человеку (в некоторых преданиях — Адаму) отнести его к морю и утопить, чтобы все эти неприятные существа не докучали людям. При этом он запретил человеку заглядывать внутрь, но тот, будучи излишне любопытным, нарушил запрет и развязал веревку, и все змеи, ящерицы и прочие гады полезли обратно на землю. Увидев это, Господь превратил человека в аиста, приказав ему до конца жизни собирать их назад, — с тех пор аист ходит по болотам и полям, поедая лягушек, змей и жаб.
Был один человек. Да собрал Бог всех насекомых, ужей, змей, гадюк, жаб. Все чисто собрал, завязал в один мешок и сказал человеку: «Неси в некую яму, высыпь и по дороге не развязывай». А тот человек и не выдержал. Нес-нес, сел на пенек и думает: «Я уже посмотрю, что в этом мешке». Он не успел развязать, оно все повыскакивало. Бог разозлился, сделал человека аистом, чтобы собирал все это (с. Радчицк Столинского р-на Брестской обл., 1984 г.).
Аист. XVIII–XIX вв.
National Gallery of Art
В некоторых вариантах легенды Бог так рассердился на ослушника, что толкнул его в грязь, этим объясняется тот факт, что задние перья у аиста черные. В поверье из Гродненской области говорится, что, когда черт творил из дерева волка, он оставил после этого много стружек. Бог собрал их в мешок, завязал и приказал Адаму бросить его в реку, но не развязывать. Тот, конечно, нарушил запрет, открыв мешок, и из него полезли гады. В наказание Бог превратил Адама в аиста и сказал: «До тех пор будешь их собирать, пока не соберешь все до конца, а когда соберешь, снова станешь человеком». Поскольку аист когда-то был человеком, убивать эту птицу и вообще причинять ей и ее птенцам зло, разорять гнездо строго запрещено — ведь аист может отомстить за причиненную ему обиду: поджечь дом обидчика, принеся горящую головню.
Белорусские легенды о конце света, как и похожие сказания других славян, в основном опираются на христианские тексты, содержащие описание «последних времен». Прежде всего, на Апокалипсис, рассказывающий о приходе в мир Антихриста. По западно-белорусским легендам, Антихрист родится в «конце времен» у женщины после семилетней беременности, а сразу после рождения начнет ходить, сделает себе воз с железной печью и будет ездить по свету, обращая людей в свою веру. Тех, кто не согласится, он будет бросать вилами в печь, а тем, кто согласится, даст свой знак[22].
Один из наиболее известных эсхатологических мотивов — это набор признаков приближающегося конца света: солнечные и лунные затмения, войны, распри между родными людьми («когда пойдет сын на отца и брат на брата»), моровые болезни, летящие по небу птицы с железными клювами, опутывающая мир железная паутина. Они означают, что Антихрист уже явился и завладел всеми людьми:
Когда солнечное затмение было, говорили старые люди, что оказия будет, что Бог пошлет войны, болезни на людей. И будут железные аисты летать с железными рогами и людей будут убивать (с. Новый Двор Пинского р-на Брестской обл., 1976 г.).
Страшный суд. XVI в.
Rijksmuseum
В некоторых народных представлениях Господь дает семь чаш ангелам, чтобы те вылили их содержимое в разные земные пространства для умерщвления всего живого. Традиционно в таких рассказах жидкость из второй чаши, вылитой в море, окрашивает его воды кровью, однако в гомельском предании оно приобретает разные цвета.
По земле пойдут мерзость и запустение, земля, и вода, и облака будут гореть, а потом очень хорошая жизнь [настанет], и ангелам семь чаш дал Бог, чтобы в море вливали. Седьмую влили, то по морям пошли разные цвета [то есть вода станет разноцветной], все, наша жизнь [закончится], а теперь не знаем, чем оно кончится (с. Грабовка, Гомельского р-на Гомельской обл., 1982 г.).
О скором наступлении конца света говорят и астрономические приметы: это или безлунье (отсутствие луны на небе), выпавшее на Пасху, или, напротив, появление в небе молодого, нарождающегося месяца:
«Как молодой месяц на Пасху, то конец света» (с. Замошье Лельчицкого р-на Гомельской обл., 1983 г.).
Принято считать, что в конце света людей ждет Страшный суд, на котором праведники будут отделены от грешников. Это соответствует евангельскому пророчеству, согласно которому «…изыдут ангелы и отделят злых от среды праведных»[23]. Страшный суд начнется тогда, когда земля будет сожжена, а архангел Михаил затрубит в золотую трубу, и все умершие соберутся в «долину Езапата, и одни станут по правую руку, а другие по левую. По правую будут овцы, а по левую козлы, овцы пойдут в рай, а козлы в пекло. А паны тоже пойдут в пекло, потому что очень притесняли людей и жили в роскоши, а Бог ласковый все видит — и кривду, и правду» (Гродненская губ.)[24].
Согласно легендам, все грешные и добрые поступки человека записаны в особую божественную книгу, и на Страшном суде каждый должен будет вслух прочесть по ней все, что он совершил при жизни.
Глава 2. Мифологические персонажи, происходящие из умерших людей
Смерть человека может быть «правильной», «чистой», «хорошей» и «неправильной», «нечистой», «плохой». Это характерное для всей славянской мифологии представление. Умершие «чистой» смертью получают постоянное место в «ином» мире и переходят в разряд предков, отношения с которыми необходимы как для живых, так и для мертвых и строятся на основе установленных поминальных ритуалов. Умершие «нечистой» смертью (самоубийцы, грешники, люди, общавшиеся с нечистой силой, люди, не изжившие свой срок жизни, а также те, кто умер до вступления в брак, то есть не пройдя все положенные человеку жизненные циклы) становятся демоническими существами.
Впервые восточнославянских персонажей, происходящих из «нечистых» покойников, описал Д. К. Зеленин в своей знаменитой книге «Очерки русской мифологии» (этноним «русский» в XIX — начале XX века обозначал всех восточных славян). Зеленин назвал этот тип покойников «заложными» — по принятому некогда способу их захоронения: тело такого умершего не опускали в землю, а забрасывали ветками, листьями, мусором. В современной фольклористике этот термин почти вышел из употребления, но представления о подобных умерших остаются актуальными и по сей день. Считается, что такие покойники не обретают успокоения в загробной жизни, возвращаются в земное пространство и вредят людям.
Не все нечистые покойники обладают одинаковой демонической силой. Например, дети, умершие некрещеными, осмысляются как жертвы обстоятельства, а не демоны. В одних местах их представляют кикиморами, то есть мелкими демонами-полтергейстами, в других бесприютными душами, но во всяком случае не такими вредоносными, как, например, русалки. По-разному относятся и ко встающему из могилы мертвецу. На юго-западе славянского мира (на Балканах, Карпатах) его представляют как вампира, тогда как в северо-восточных регионах (в том числе в Белоруссии) скорее как покойника (хотя и весьма опасного), нежели как демона. На белорусско-польском пограничье белорусский упырь (упор) испытал значительное влияние соответствующего польского персонажа. Упор отличается агрессивным и злобным нравом — он приходит с кладбища в село, чтобы задушить там молодоженов, разрывает на части собственных детей. В Сокольском уезде записан широко распространенный во многих европейских традициях сюжет об умершем возлюбленном, который лунной ночью приезжает за своей девушкой и везет ее к себе в могилу[25], — в русской литературе он известен по переводу баллады немецкого поэта Бюргера «Ленора», сделанному Василием Жуковским.
«Хождение» покойника носит бесконтрольный, некодифицированный характер, создающий хаос, нарушающий правила мироустройства и календарного цикла. Покойник находится на земле в неположенное для него время, а поэтому его посещения вредны для живых людей. «Ходячий» покойник плох и опасен тем, что возвращается к себе домой.
В белорусской традиции необыкновенно развит и сохраняет многие архаические черты культ предков, которых называют дедами. Если хождение покойника — это отклонение от нормы, нежелательная патология, то отношения с душами предков, которые периодически возвращаются к себе домой на поминальную трапезу, — нормальное явление, к нему готовятся и накрывают стол.