И как взялись друзья бить втроем Чудо-Юдо со всех сторон, уж тот не знает, на кого и нападать.
Сбили они последние три головы. Тут Чуду-Юду и конец настал.
Взял тогда вдовий сын солнце и месяц и повесил их на небо. И враз стало на всей земле светлым-светло. Выбежали люди на улицу, радуются, любуются, па солнце греются…
Вернулись друзья к старушке, поставили ей новую хатку, да получше той, что была, и решили перед дорогою немного отдохнуть.
Царский и купеческий сыновья спят себе, гуляют, а вдовий все думает: «Ни одного Чуда-Юда больше нету на свете, но остались еще их жены — ведьмы. Как бы не наделали они какой беды!»
Оставил он друзей, а сам переоделся и пошел в палаты, где жили все три Чуда-Юда.
— А не надо ли вам работника? — спрашивает он ведьм.
— Да, надо, — отвечает самая старая ведьма. — Мы ведь теперь осиротели: некому работать. Всех троих наших мужей вдовий сын поубивал. Но ничего, мы его сживем со свету!
— А как же вы его сживете? — спрашивает работник. — Он ведь, как видно, больно силен.
— У него сила, а у нас колдовство, — говорит жена младшего Чуда-Юда. — Вот будет он ехать со своими помощниками назад в свое царство, а я и разольюсь по пути родником: напьются они воды — и конец им.
— А если это не поможет, — говорит жена среднего Чуда-Юда, — то сделаюсь я сладкою яблоней. Съедят они по яблоку — и больше уж не захотят…
— Без воды да без яблок, — говорит жена самого старшего Чуда-Юда, — они могут и обойтись. А я вот лучше придумала: расстелюсь я на сто верст цветущим лугом. А в стороне тенистую вербу поставлю. Будут они ехать и захотят коней на лугу попасти, под вербой отдохнуть. И только лягут они, так уж больше не встанут. А конь как щипнет три раза травы с того луга, так и ему не жить больше…
А вдовьему сыну только это и надо было. Дождался он ночи, когда ведьмы уснули, вышел из дворца и бегом к друзьям.
На другой день чуть свет пошли они па зеленый луг, поймали каждый себе по коню. Вдовий сын сел на коня девятиглавого Чуда-Юда, купеческий — на коня шестиглавого, а царский — на коня трехглавого Чуда-Юда. И поехали в свое царство.
Едут они полями, едут борами, подъезжают к роднику. И тут царскому сыну и купеческому так пить захотелось, что выдержать не могут.
Вдовий сын и говорит:
— Вы как никак люди не мужицкого звания. Погодите, я вам сам воды принесу.
Спрыгнул он с коня, подошел к роднику и давай колотить по нему булавой. Разбил так, что одна только грязь да кровь остались.
Друзья чуть не плачут:
— Ты зачем это сделал? Мы умираем от жажды…
— Не родник это, — говорит вдовий сын, — а обман только.
Сел он па копя, и поехали они дальше.
Подъезжают к яблоне. И такие па пей яблоки растут — красные да румяные, сами в рот просятся.
Кинулись товарищи к яблоне, а вдовий сын остановил их:
— Погодите! Вы все же люди панского звания — я вам лучше сам яблок нарву.
Подошел он к яблоне, ударил по пей булавой — та враз повалилась и завяла.
— Ты зачем это сделал? Мы бы хоть по яблочку съели.
— Не яблоки это, а смерть наша, — говорит вдовий сын.
Двинулись они дальше. Подъезжают к цветущему лугу. Увидели тенистую вербу, и так всем спать захотелось — никак не удержаться. А кони так копытами и бьют — к цветущей траве тянутся.
Придержал вдовий сын копя:
— Пойду погляжу, можно ли копей па лугу этом пасти.
Подошел он к вербе да как начал ее булавой бить, так луг враз и засох весь, а от вербы одни лишь кости остались.
— Вот видите, какая это верба и какой луг, — говорит он товарищам.
Проехали они сухой луг и остановились ночевать в зеленой дубраве. Копей пустили пастись, а сами поужинали да и спать легли. Три дня и три ночи проспали. А как проснулись, вдовий сын и говорит друзьям:
— Тут и царство наше уже недалече. Езжайте себе по домам одни. А то ваши отцы давно вас ждут. У меня же отца нету. Я еще по белу свету поброжу, погляжу.
Простился вдовий сын с друзьями и поехал по белу свету гулять.
Долго ли ездил он, или недолго, — приезжает к царю Постоянцу. А был тот царь однобокий, одноглазый, с одною ногой, с одною рукой, на плечах — полголовы, на лице — полбороды. И очень любил оп лошадей.
Увидел он коня вдовьего сына и говорит;
— Давай бежать взапуски вокруг дворца. Если я тебя обгоню — коня твоего заберу, а если ты меня обгонишь — отдам тебе свое царство.
Подумал вдовий сын: «Не может быть, чтоб однобокий да одноногий царь меня опередил». И согласился.
Кинулись они бежать. Вдовий сын и трех шагов не сделал, а одноногий царь уже трижды вокруг дворца оббежал…
Забрал царь Постоялец коня вдовьего сына и поставил у себя на конюшне.
Вдовий сын чуть не плачет: жаль ему коня. Стал он царя просить:
— Какую хочешь службу тебе сослужу, только верни мне назад коня!
Подумал царь Постоянец и говорит:
— Живет в тридевятой земле, в тридесятом царстве баба Каргота. Есть у лее двенадцать дочерей, все как одна: волос в волос, голос в голос и все на одно лицо. Бабин дом обнесен высоким частоколом, и на каждой частоколине человечья голова торчит: это всё тех, что приходили за бабиных дочерей свататься. Только одна частоколина пустая. Так вот: ежели ты сосватаешь за меня младшую дочь бабы Карготы — верну тебе коня.
Подумал вдовий сын: если не согласиться, то не видать ему коня как своих ушей. А согласиться, может, без головы останешься, а может, и с головой и с конем.
— Ладно, — говорит он царю. — Пойду в сваты.
Идет он, идет, глядь — бежит человек по морю, словно по мосту. Загляделся вдовий сын па бегуна…
— Добрый день тебе, Морской Бегун! — поздоровался он.
— Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочку за царя Постоянна.
— Возьми и меня с собой. Я тебе в беде пригожусь.
— Идем.
Идут они вдвоем. Видят — держит человек одним усом мельницу, что на двадцати жерновах мелет, а другим усом облако в небе подпирает.
— Добрый день тебе, Усач!
— Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца.
— Возьми и меня с собой.
— Идем.
Пошли они втроем. Шли, шли, видят — пьет человек из озера воду. Целое озеро выпил, а все кричит: «Пить хочется!»
— Добрый день, Водопой!
— Добрый день, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца.
— Возьми и меня с собой.
— Ладно, иди с нами.
Прошли немного, видят — грызет человек осиновую колоду и все кричит: «Есть хочется!»
— Добрый день, Обжора!
— Добрый день, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянна.
— Возьми и меня с собой.
— Ступай с нами.
Подошли к лесу. Встречают человека в тулупе до пят. Стоит он у дороги да все рукавицами — хлоп, хлоп! И только он хлопнет — враз деревья инеем покрываются.
— Добрый день, Мороз!
— Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца.
— Без меня тебе с бабой Карготой не сговориться.
— Так иди и ты с нами.
Пошли они вшестером. Шли, шли и подошли ко двору бабы Карготы. Видят — на всех частоколинах головы торчат, только па одной нету. Вдовий сын и говорит:
— Вот тут моя голова торчать будет!
— Может и торчала бы, — усмехаются товарищи, — если б не мы…
Начали они искать ворота. Да нету нигде их. Тогда Морской Бегун оббежал трижды вокруг двора и нашел ворота.
Вошли они на двор. Стоит баба Каргота на крыльце, дивуется, как могли найти ее ворота эти дорожные люди.
Подошел вдовий сын к бабе Карготе:
— Здравствуй, хозяюшка!
— Здравствуй, вдовий сын! Ты зачем ко мне явился?
— Пришел сватать твою младшую дочку за царя Постоянца.
— Ну что ж, сватай, коли не шутишь. Но прежде чем дочку сватать — испей пивка из моего погребка. Выпьешь все — выдам дочку за царя Постоянца, а не выпьешь — голову сниму.
— Выпью охотно, — отвечает вдовий сын. — Я с дальней дороги, и пить очень хочется. Да и у дружков моих тоже во рту пересохло.
Велела баба слугам отвести вдовьего сына с товарищами в пивной погреб. Отвели их слуги туда и на замок заперли.
Вдовий сын с друзьями пьют кружками, а Водопой — целыми бочками глотает. Выпьет бочку, стукнет по ней кулаком — та и рассыпается на клепки. Выпил все бочки и кричит во всю глотку:
— Баба Каргота, давай еще пива!
Открыла баба Каргота погреб, смотрит — все бочки разбиты, а пиво все выпито!
— Пива у меня, — говорит, — больше нету. А есть пироги. Коль съедите все пироги — будете дочку сватать.
Обрадовались сваты:
— Давай, бабка, свои пироги! Мы с дороги проголодались, крепко есть хочется.
Велела баба слугам открыть другой погреб — с пирогами. Впустила туда сватов. А пирогов-то в погребе целые горы.
Пока другие по пирогу съели, Обжора весь погреб очистил, стену проел и кричит во всю глотку:
— Баба Каргота, подавай еще пирогов!
Разозлилась баба: три года пекла она с дочками пироги, а сваты за час все поели. Велела она тогда слугам натопить железную баню. Слуги так натопили, что аж стены покраснели. Говорит баба сватам:
— Помойтесь в моей баньке, переночуйте, а там и о деле потолкуем.
— Ладно, бабка, мы по дорогам находились, сильно запылились, баня нам не во вред.
Повела баба сватов в баню сама. И только вдовий сын подошел к порогу, а Мороз хвать его за плечо и поставил позади себя. Сам вошел первым, надел рукавицы, махнул раз-другой, и вмиг холодом повеяло. Вошли вслед за Морозом и остальные сваты, а баба закрыла двери и на ключ заперла…
И давай тогда Мороз по бане похаживать, рукавицами помахивать:
— Ну как: не слишком холодно? Можно будет спать не укрываясь?