Сухоревский хлопнул его по плечу и хрустко, ломко рассмеялся, словно гравий рассыпали. Был он хмур, несмотря на успехи своей протеже на конкурсе, выглядел плохо выспавшимся.
- Только не спеши, - серьезно сказал он, - с этим как с наркотиками надо бороться. Понимать, что слаб, зависим, но нельзя сдаваться, главное - верить в себя. Если тебе нужна поддержка, скажи. Соберемся все, на сафари в Африку после конкурса смотаемся. Потом - в Амстердам, к дамам потрахаться. Пару дней того и другого, будешь как новенький.
Остальные загалдели. Идея им показалась интересной, но не вовремя. После «Мисс Бриллиант» к своим делам придется активно вернуться. Руку на пульсе они и сейчас держат, но это не то, что личное присутствие. Какое тут сафари? Охоты на разленившихся подчиненных и дома хватит. И трахаться с ними придется от души.
- Поддержу Игоря, - вдруг веско сказал Ципперсон, - можно долго жить с девушкой, думая, что это любовь. Но когда любовь становится браком, то резко начинаешь понимать – чем все закончится. Подумай, Темыч, может того… Если у счастья есть цена, то и поторговаться можно. Заплати вместо брака сладкой жизнью.
- А что, - активировался до сих пор тихо сидевший Балакирев. При всем внешнем согласии с приятелями, Эдик уже подготовил для Сани трудовой договор с описанием одной очень привлекательной вакансии на киностудии. Рядом с собой. И замужняя дама в предполагаемые должностные обязанности не вписывалась никак. – Заплати ей. Украшения, дом, путешествия, любую прихоть. Хоть коня ей купи, если захочет.
- Да хоть дракона, - рассмеялся Ципперсон, - и пока она подарки выбирать будет - посмотришь на нее внимательно, много нового узнаешь. Я на личном опыте понял откуда Чудовища появляются. Это, парни, результат встречи милого, капризного, розовопяточного Чуда и подаренных ему Сокровищ. После каждого подарка это самое чудовище просыпается и проявляется, вылезает понемногу.
Пока Ципперсон в лицах показывал рождение чудовища, дергая челюстью и скрючивая пальцы, Артем продолжал смотреть в небо, на облака, превращавшиеся в сказочные пузырящиеся фигуры. И думал о своем.
О том, что справится с энергичностью и безалаберностью Сани ему иногда не хватает сил, иногда- пороха, но чаще всего – зла. Хочется шлепнуть по заднице и рявкнуть: «Сядь, посиди спокойно».
О том, что из всех его требований к будущей жене, которые он немного в шутку, немного всерьез называл в первые дни приезда, единственно важным было только одно – «Чтобы я ее любил». А остальное – девственность, покорность, интересность – да не важно все это.
О том, что только в любви грехопадение подобно взлету. А с Сашкой он летает.
А еще он думал, как через пару-тройку лет она зайдет в комнату, руки в бока и скажет: «Я молода и красива, мне самое время заводить детей, а ты, потасканный жизнью жеребец, все свои возможности оставил в прошлом. Поэтому развожусь я с тобой, Полунин. Оставляю безумно тосковать и вспоминать обо мне всю жизнь, или сколько там у тебя останется до инфаркта».
- Не нужно сейчас о драконах и чудовищах, - хлопнул ладонью по столу Артем, - даже слушать о них не могу. Насчет женитьбы вас понял, друзья, буду думать.
Он взъерошил ладонью волосы и ясно, по-Полунински сияюще улыбнулся.
- Хорошего всем дня. Встречаемся на конкурсе. И еще, нашел я кое-какой секрет в наших шкафах, вы все уже все подозрений, поэтому могу говорить прямо. После конкурса покажу, обсудим. Пока.
Приятели проводили его взглядами, отметив и решительную походку, и чересчур каменно напряженные плечи.
- Видели, какие круги под глазами? - тихо спросил Ципперсон.
- Укатала она его, - мрачно кивнул Сухоревский. – И про шкафы, заметил? Любит Сашенька из шкафов выскакивать, то-то Артем заговариваться начал. Секреты, подозрения… В глаза не смотрит, кожа с зеленцой. Диагноз налицо. Что будем делать?
Друзей они уже теряли. Два года назад женился и с тех пор ни разу не смог выбраться на мальчишеские посиделки Карен Григорян. Вот такой был парень. Теперь двое детей, ездит по Диснейлендам. Вспомним с любовью и печалью в сердце.
- Надо спасать. Любовница, постоянная зазноба - это одно. А женитьба на серьезе - ни в какие ворота не лезет, - сказал Ципперсон, наклонился к столу и тихо запел, - «Нас четверо, еще покаа мы вместе. Но дело есть – и это дело чести».
Глава 40. Бодрое утро перед конкурсом талантов
- Левая щека! Никак понять не могу, как ты могла сгореть лицом за ночь!?
За мной бежал Николя и командовал с какой стороны приложить лед. Вот кто верен делу. Явился рано утром. От его стука и крика бедный Ципес еле успел нырнуть под кровать. Я было полезла составить ему компанию, но меня увидели, вытащили за ногу и обнаружили масштабы катастрофы.
- ….! …! …! - изучив мое, не по боюсь этого заявления, эпохальное лицо, а судя по нему то ли я прожила эпоху, то ли эпохи пожила на мне, Николя ахнул и разорался. Сначала он осветил мои незавидные интеллектуальные способности, которых хватило только на то, чтобы выбрать правильного спонсора, а, следовательно, стилиста. На остальное моего ума уже не хватило. И меня нужно кормить из ложки и надевать на руки детские рукавички, чтобы я не царапала во сне личико.
Парой точных выражений Николя спрогнозировал мое ближайшее будущее, полное задорных эротических приключений с недовольной публикой. На мой любознательный вопрос как же они меня захотят, если я такая страшная, по мнению Николя, - страус разразился проклятиями по поводу моих безалаберных недальновидных предков, породивших такое горе как я.
- А что ты хочешь от пилотного образца? – философски спросила я, сонно зевая. – Зато нас, сестер-прототипов, никогда не ругали за шалости, полная свобода развития. А вот Прокурор – бедный ребенок, папа очень недоволен, что он не пошел в пять месяцев, а ведь мог бы, с его-то генами.
На несколько секунд Николя завис, пытаясь переварить извилистые ходы моих рассуждений. Воспользовавшись этим, я попыталась уснуть, сидя прямо на полу.
Меня грубо вздернули на стул и начали выдирать волосы, называя это расчесыванием.
- А где реквизит? – спросила я, открывая то один, то другой глаз и рассматривая номер.
Точно помнила, что вчера пакеты были аккуратно сложены в комнате.
Мы с Николя бросились искать, но ни ящиков с дверцами, ни эффектного реквизита с палочками и шляпами, который я так и не успела разобрать и опробовать – ничего не обнаружили.
Вызванная охрана сообщила, что коридорная камера вчера случайно оказалась отключена. А вот вещи они видели, да это было несложно. Вчера вечером они валялись разбросанными тонким слоем по коридору рядом с моей комнатой.
На стуки и телефонные звонки я не отвечала, поэтому вышколенная прислуга собрала и отнесла весь реквизит в дальнюю подсобку при сцене.
Пока Николя ругался с охраной, логично вопрошая «почему сразу не позвонили» ему, я лихорадочно пыталась собрать факты. Вернулись мы с Полуниным сильно за полночь. И уснули сразу. Следовательно, к нашему приходу неизвестный уже побывал в моем номере.
К хозяйственной комнате, куда по словам охраны отнесли реквизит, мы с Николя бежали наперегонки. Я, в белом вафельном халате и тапочках. Он, элегантно одетый, с желто-горчичной бабочкой в горошек, темно-синем жилете при розовой рубашке и темно-зеленых полосатых брюках. Как всегда, на тонком пределе шедеврального безумства.
Время от времени он перекидывал мне мешочки со льдом, которые я дисциплинированно прикладывала к опухшему после приключений под солнцем лицу.
Еле поспевающий за нами здоровенный охранник, который когда-то привез меня в Асташево после поездки с Марго, открыл дверь подсобки. И мы, осторожно заглянули внутрь, мучимые дурными предчувствиями.
Стон. Его издал Николя, схватившись за косяк.
Кто-то методично повыбивал дно у всех ящиков. Волшебная шляпа потеряла тулью, ленты оказались изрезаны, а две волшебные палочки сломаны. Эффектный алый костюм, который мне стилист приготовил к выступлению, подвергся особо жестокому надругательству. И теперь представлял собой нечто смахивающее на окровавленную рыболовную сеть.
Издав второй, еще более горестный стон, несчастный страус сполз по стене по пол, обхватил руками голову и закачался из стороны в сторону.
- Все пропало! Моя репутация уничтожена!
Я хмыкнула и переложила лед на другую сторону, ближе к виску.
- Так, не стонем, у меня и так голова трещит. Мы нашли потерянные вещи, это отлично, теперь вернем их в номер, - распорядилась я. – Я посмотрю, что можно будет сделать с выжившим имуществом, а ты, Николя, найди что-нибудь из тряпок к следующему конкурсу и сооруди что-нибудь оригинальное, я в тебя верю.
Мужчины переглянулись, охранник подал руку, помогая стилисту подняться.
- Как говорит моя сестра, - бодро сообщила я, выкидывая лед в мусорное ведро, стоявшее в углу подсобки. – У каждого профессионала должен быть не только план А, но и Б, и С. Если лучший вариант А – не получился, ничего страшного, приступаем к плану Б. Ищем запасные ресурсы и дополнительные возможности.
- Извиняюсь, - почтительно пророкотал бугай, вскидывая на плечи сразу по две дверки, - а в чем план С?
- План С – это когда не получится заготовленный А и сорвется собранный из остатков по сусекам Б. План С – это уйти, сохранив лицо, - сказала я.
Вандал, разломавший ящики в поисках второго дна, не догадывался, что мне нужны были не столько сами емкости, сколько специально по моему заказу прибитые к ящикам и коробкам дверки.
Вот они-то остались в целости и сохранности.
Да, за меня взялись всерьез, а значит, самое время показать – кто тут настоящий боец.
По коридору мы двигались гордым караваном – несущий двери охранник, за ним – Николя с красным мешком на плече. В куски костюма он сложил и завязал большим узлом оставшиеся мелочи. Замыкала шествие я, с двумя самыми маленькими коробками в руках.
Выходящие их комнат на завтрак конкурсантки ахали, расспрашивали нас и бежали проверять свои костюмы и заготовленный аксессуары. А мы шли дальше, без криков, жалоб, истерик.