Подбросив в воздух и ловко поймав запакованную колоду, он продолжил:
- Ну-да что мы о бабах. Нашему другу теперь минимум месяц эта тема интересна не будет. Поэтому предлагаю о вечном. Парни, перед голосованием не успеем, но завтра с утра распишем пульку?
Игорь с Эдуардом кивнули, соглашаясь. Даже спонсоры, ранее не участвующие в картежных сборищах, заявили, что тоже придут, организовав второй стол. Глупо пропускать такую возможность и не познакомиться в приватной обстановке с другими игроками крупного бизнеса.
После этого Полунинское:
- Пока не знаю, спрошу у Саши, - прозвучало громом среди ясного неба.
- Что ты спросишь, я не расслышал. У кого? - доброжелательно осторожно, словно у душевнобольного спросил Сергей Ципперсон.
- У Саши спрошу. Она же объявила о выходе из конкурса. Вдруг к семье решит поехать, повезу ее.
- Везет, Темыч, машина. Не мне тебе говорить, но снял бы ты седло сразу. Иначе не только возить, но и носить будешь. Причем не девушку на руках, а тапочки в зубах.
Артем вежливо переложил ладошку блондинки со своего плеча на спинку кресла, благожелательно при этом ей улыбаясь. Та невинно взмахнула ресницами, обжигая быстрым заинтересованным взглядом.
- Господа, я сам разберусь. Вы меня что, решили учить как общаться с любимой девушкой?
- Да не дай бог, - проникновенно ответил Ципперсон, - мы исключительно опытом делимся, для укрепления твоих отношений.
В дверь громко постучали, и Балакирев вскочил с кресла, громко возвестив:
- Наконец-то! Торт привезли.
Ошарашенного Полунина в несколько пар рук подняли и развернули прямо с креслом.
- Сегодня ты, Артем, принял ответственное решение, - возвестил Эдик. В такт его словам комнате тихо заиграла музыка, - не посоветовавшись с друзьями, не оставив возможности отступления. Решительно и отважно.
Охранник распахнул обе створки двери и охранник с помощью длинной палки с крючком ввез в гостиную платформу на колесиках с увитым золотыми виньетками полутораметровым тортом.
По кругам каждого этажа изделия вспыхнули и побежали многочисленные огоньки.
- Сегодня ты задумался, - торжественно продолжил Балакирев, - а не поменять ли свою независимость на консервативную жизнь только с одной девушкой?
- Да с хрена, - выкрикнул Сухоревский, - брак – это не тюрьма.
Его поддержали дружными аплодисментами и выкриками уже захмелевшие от шампанского зрители.
- Правильно! – подхватил Эдик, подтащив к себе одну из гетер. – Именно! Мужчина должен быть свободен как дикий дракон, воровать принцесс, жрать овец, догонять и спариваться в небе с самками. Иметь, а потом рассматривать что лежит под брюхом.
- Про брюхо можно опустить, - заметил Ципперсон, до этого благосклонно кивавший.
Балакирев с осуждением посмотрел на друга, не вовремя его перебившего. Можно сказать, сбил песню как птицу в полете.
- Итак, сегодня у нас мальчишник, завтра невеста может связать нашего друга, чтобы повезти на смотрины в семью, так подарим же Полунину наш дружеский подарок! Сегодня он скоротает вечерок с лучшей девочкой страны!
- Друзья, - попытался подняться Полунин, но ставшие по обе стороны кресла гетеры мягко придержали его за локти, а потом стало поздно. Потому что грянула музыка и верх торта откинулся словно крышка ларца.
Некоторое время еще игравшая бравурная музыка резко смолкла, выключенная кем-то догадливым за ненадобностью.
----
Санька
Уставшая как собака и теперь еле разгибающаяся после тесного укрытия я, скорее всего, выглядела несколько угрожающе. Битва за место в коробке, ранее произошедшая в коридоре, было краткой, но горячей. Неизвестная мне полуголая девица отказывалась выбираться из укрытия, пришлось размахивать ножницами и угрожать подкорректировать ей эффектный начес. Благо голова удобно торчала сверху.
Заняв отвоеванный плацдарм, я скомандовала охраннику закрыть коробку и приготовиться к торжественному въезду. Меня слушались безукоризненно, чуть под козырек не брали. Что радовало.
Выслушав последнюю жалкую ноту стихающей музыки, я потерла спину и обвела всех хмурым взглядом бабульки, готовящейся к приходу гостей и выбирающей во дворе одну из привольно бегающих куриц. Чтобы пригласить, в некоторым смысле, к столу.
- Сашенька, - осторожно сказал Балакирев, пятясь, - ты неправильно нас поняла. Хотя про лучшую девочку страны – заметь, как я в точку.
- Не боись, все правильно я поняла, - сообщила я, с кряхтением спускаясь по этажам торта. Нагнулась, отцепила палку, с помощью которой тянули платформу, и взвесила ее тяжесть на руке. – Что ты там про спариваться с самками говорил?
- Дорогая, - обратился ко мне продолжающий сидеть на кресле Полунин, - я хотел побыть немного с парнями и сразу к тебе.
- Да скоро и пойдем, - меланхолично пообещала я, оглядывая и тщательно запоминая участников преступления, - обязательно скоро пойдем ко мне. Только объясни, почему я случайно должна узнавать, что к моему будущему мужу девиц привезли?
Поднявшийся с кресла Полунин похромал ко мне и обнял за нервно подрагивающие плечи. Он ласково вытащил из пальцев деревяшку, покрутил и отбросил ее к торту. Жадно смотрящая публика разочарованно загудела. Часть присутствующих, давно и разнообразно знающих Балакирева, совсем не были против, чтобы его хорошенько отходили палкой. Пара его особенно близких приятелей даже телефоны успели вытащить, чтобы записать печальное происшествие и тихими приятными вечерами наслаждаться детальным изучением скандального случая бессовестного унижения своего уважаемого бизнес-партнера.
- Посмотри, ежик, - Полунин обводя рукой ряды притихших, пойманных на горячем мужчин, - это мои друзья. Для встреч с ними я буду уходить вечерами, а иногда и на целые дни. Мои друзья, сразу предупреждаю, - развратники и придурки, упрямые трудоголики и неостановимые пьяницы, фанатики цифр, денег, политики и - игр во все перечисленное.
Присутствующие переглянулись и горделиво подбоченились.
- Они такие какие есть, я их люблю и переделывать не собираюсь. Они часть меня. Ты, любимая, сразу реши для себя. Мои друзья будут тебе друзьями?
- Конечно, любимый, я тебя услышала, - сказала я, прижимаясь к его плечу, - но, если я узнаю, что на встрече с ними ты веселишься с девицами, я тоже буду уходить развлекаться вечерами.
- К своим подругам? – удивился Артем моей покладистости.
- К нашим уже общим друзьям, Полунин! – рявкнула я. – Благо у тебя их много. К другим развратникам и придуркам.
- Договорились. Но есть еще один нюанс. Ты подняла на меня голос без малейшей на то причины, - негромко сказал он, – при моих друзьях. Извиняйся.
Я зашипела. Стукнула его по плечу. Бросила хмурый взгляд на скалящегося довольного Балакирева, цепко следящего за нами Ципперсона, внимательно слушающего Сухоревского, на всех остальных «моих друзей». И в звенящей напряженной тишине сказала:
- Извини, Артем.
- Пошел ты на хрен, Темыч, - простонал Ципперсон, опадая на стул, - почему ты?! Почему не мне так повезло?!
- Я заслужил, - нахально сообщил мой жених, - а сейчас извините, спешу скоротать вечерок с лучшей и единственной девочкой в моей жизни.
Он подхватил меня под попу, перехватил поудобнее и бодро понес за дверь, несмотря на припадание на одну ногу.
- Ты же понимаешь, что скандал впереди? - прошипела я ему в ухо.
- Наедине, дорогая, сколько угодно.
И этот гад шлепнул меня ладонью по попе.
Глава 45. Нервы-нервы или каждый выясняет отношения по своему
Я честно провисела на мужском плече весь третий этаж, репутационную территорию Артема. На втором этаже, где проживали конкурсантки, отодвинулась и ухватила его за шею.
Как же я была зла. Меня только что прилюдно упаковали в милую оболочку покорной малышки, немного похвастались, немного пожурили. Взрослый дядя сделал атата маленькой дурочке.
- Темочкин.
- М? – муркнул Полунин, споро передвигающийся по направлению моей комнаты.
- Мне совершенно не понравилось твое заявление насчет развратных друзей. Мне противно было видеть тебя, сидящим на стуле в окружении профурсеток. Ты по-настоящему обидел меня, требуя заткнуться перед своими дружками.
- Но ты извинилась.
- Я решила, что для тебя это важно.
- Ты права, надо поговорить. И ты сразу глубоко копаешь.
- Намекаешь, что я докапываюсь? – оскорбилась я.
Полунин посмотрел как-то странно, слишком пристально.
- Саша, я не могу сразу изменить свою жизнь и, тем более, расстаться с друзьями. Я не идеал, бог создал меня несовершенным, - он прижал меня спиной к стене и попытался освободить шею, опуская меня на пол.
- Бог создал нас по своему образу и подобию, Полунин, если мы и не боги, то максимально близко, доверимся создателю. Вот я, я же практически без недостатков?
На пол я встала, но продолжала зачем-то крепко держать Полунина за горло. Он кашлянул, но не стал вырываться.
– Конечно, без недостатков. Просто ты в необычном настроении, скажем так. Вмешалась в мальчишник, разрушив чужой подарок. Кричала на меня и командовала весьма стервозно, а уж стервой ты точно не являешься. Посмотри, сейчас ты держишь меня за горло. Что происходит?
В каком смысле «что происходит?». У меня тяжелейший день, я пахала как вол, чтобы пройти этот чертов конкурс талантов, а он одним эгоистичным решением, даже не посоветовавшись, просто берет и перечеркивает все мои усилия. Делает из меня клушу, чьи заслуги и способности не важны, все равно померкнут в свете божественного сияния выбравшего меня мужчины.
Не хочу я греться под чужими лучами, даже Полунинскими. И почему такие странные вопросы. Да у меня целый день на нервах. Просто трясет.
Я упрямо вскинула подбородок и приготовилась разразиться тирадой, когда за спиной Артема деликатно покашляли.
- Я очень извиняюсь, но вы странно выглядите. У вас все хорошо?
Агата Вадимовна в умопомрачительном зеленом платье с кисейным шарфиком, скромно прикрывающим декольте, стояла в паре шагов от нас и старательно отводила глаза, но с места не двигалась.