— Думай, куда идешь.
Он ткнул пальцем под ноги.
Белоснежка заметила, что земля превратилась в песок. Ступни уже начало постепенно засасывать. Сначала в песке скрылись пальцы, потом щиколотки, и скоро песок добрался до середины голени.
Эрик стоял и смотрел на нее, весьма довольный таким оборотом событий.
— Интересно, сколько времени потребуется принцессе, чтобы попросить о помощи? — ехидно спросил он и, скрестив на груди руки, принялся правой ногой отстукивать секунды.
— А сколько времени понадобится грубияну, чтобы ее предложить? — парировала Белоснежка.
Девушка попыталась вытащить ноги, но было уже поздно: она увязла по колени. Чем глубже ее засасывало, тем холоднее казался песок.
Эрик уперся ногой в прочный пень, торчавший рядом с девушкой, и протянул ей руку. Выражение его лица слегка смягчилось. Он подтянул Белоснежку к себе, подхватил под мышки, поднял и перенес на твердую землю. Девушка была вся в песке.
Белоснежка одернула платье и стряхнула песок. Она непременно поблагодарила бы Охотника, если бы его оскорбления не задели ее за живое. Он не знал ее отца и, естественно, не мог понять, на что способна Равенна. Эта женщина, эта мерзкая ведьма, сидела рядом с ними за каждой трапезой и держала короля за руку. Она сказала им, что ее мать заболела и умерла. Так же как и мама Белоснежки. Когда им было скучно, она читала вслух, а еще устраивала приемы для знати. Король совершил ошибку. Его одурачили. Их всех одурачили.
Когда девушка снова посмотрела на Эрика, то увидела, что он стоит на коленях в высокой траве. Он протянул ей какой-то кусок кожи. Затем выдернул по шнуру из своих кожаных нарукавников и тоже бросил ей.
— Пока мы доберемся до замка, ты успеешь околеть. Смастери себе из этого какие-нибудь опорки, — сказал он и, поймав вопросительный взгляд Белоснежки, добавил: — Это подкладка от моего жилета.
Он подобрал с земли облепленный грязью маленький камешек и стал задумчиво крутить его между пальцами.
— Что это? — поинтересовалась Белоснежка, надеясь, что это не то, о чем она подумала.
— Помет. Похоже, олений, — ответил он и бросил на нее насмешливый взгляд.
Девушка наблюдала, как он мял комочек пальцами. Потом поднес его к носу и вдохнул. Она отвернулась, вздрогнув от отвращения.
— Жди здесь, — велел Охотник.
Он встал и быстрым шагом направился к купе деревьев. Туман оказался там таким густым, что девушка сразу потеряла Охотника из виду.
В животе у него урчало все утро. Эрик сдавил пальцами коричневый катышек. Олени, как правило, не заходили в Темный лес, если только их не загонял туда какой-нибудь хищный зверь. Девушка, правда, на голод не жаловалась, но по ее виду было что-то не похоже, будто в башне ее кормили до отвала.
Охотник выслеживал дичь, как делал сотни раз в своей жизни, двигаясь быстро и абсолютно бесшумно. Он заранее снял с пояса топор, чтобы бросить его, как только олень появится в поле зрения. Он заметил еще один катышек, потом другой… и так, идя по следу, все дальше уходил в белый туман.
Но вот туман рассеялся, и Охотник увидел перед собой гигантские валуны. За одним из них открывался широкий вход в пещеру. Ветер переменился, и Охотник услышал знакомый голос.
— Эрик, — позвал его голос из глубины пещеры.
Ее голос. Прошло столько времени, а ее голос звучал так громко и отчетливо, что у него мурашки побежали по коже. Эрик выронил топор, и тот с грохотом упал на землю. Сара выступила из темноты. На ней было ее любимое пурпурное платье, причем оно казалось даже ярче, чем прежде. Темно-каштановые волосы, обрамляя лицо, падали ей на плечи крупными волнами. Полные губы, которые он целовал тысячу раз, оказались прямо перед ним и словно ждали поцелуя.
— Это ты? — спросил Охотник.
Ее тело опять было безупречно. Все раны от удара ножом исчезли без следа. И под грудью, и на шее.
Эрик потер глаза. Видение казалось реальнее самой жизни.
— Это ты?.. — повторил он.
— Дотронься и убедись сам, — предложила Сара и, протянув руку, поманила его к себе.
Эрик осмотрелся, внимательно вглядываясь в лесные заросли.
«Нет, все это иллюзия», — подумал он, вспомнив, где находится.
Темный лес зачем-то послал ему странное видение. Но когда Эрик повернулся к Саре и снова увидел ее милое лицо, то не смог удержаться. Он шагнул к ней, оказавшись у самого входа в темную пещеру.
— Где ты был, Эрик? Иди ко мне. Защити меня… — распахнула объятия Сара.
Внутри у него что-то оборвалось. Он отчетливо вспомнил тот день, когда вернулся домой и обнаружил тело Сары. Ее широко открытые глаза подернулись тонкой серой пленкой. Губы были слегка приоткрыты, руки — холодны как лед. Ее сердце остановилось, а радость, которую она несла в себе, исчезла без следа.
— Мне так жаль, — дрожащим голосом прошептал Эрик, сделав еще один шаг ей навстречу. — Пожалуйста, прости меня. Верни мне покой…
Их разделяло всего несколько метров. Ему хотелось дотронуться до ее гладкой кожи. Хотелось слушать ее звонкий, искрящийся смех, лежать рядом с ней в постели, чувствуя непокорные завитки ее волос на своем плече, согревать ее холодные ноги ласковыми прикосновениями. А как чудесно пахли ее волосы! Потом она втирала в них лимонный сок или наносила на шею за ушами несколько капель масла гардении.
Охотник потянулся к ней, пальцы их уже почти соприкоснулись… И в этот момент кто-то сильно ударил его сзади. Эрик пошатнулся. Он потрогал голову и сморщился от боли.
— Она ненастоящая! Слышишь меня? — донесся до него чей-то голос, причем до того громкий, что у него зазвенело в ушах.
Он поднял глаза и увидел Белоснежку. Она стояла, крепко сжимая увесистый сук, и кричала на него. Ее лицо искажала тревога. Она махнула рукой в сторону пещеры. Эрик обернулся, но там, где стояла Сара, уже никого не было. В глубине пещеры он увидел сбившихся в стаю огромных черных волков. Их длинные морды были едва различимы в тусклом утреннем свете. Желтые волчьи глаза пристально смотрели на Охотника. От неожиданности он попятился.
— Она ненастоящая!.. — еще раз громко сказала Белоснежка. — Она…
— Нечего орать! Я понял! — закричал Эрик.
Он смотрел на то место, где всего несколько секунд назад стояла Сара. Еще немного — и он смог бы дотронуться до нее. Он всего лишь хотел взять ее за руку и ощутить тепло ее пальцев. Охотник схватил висевшую на поясе флягу и одним глотком осушил ее. Остатки грога немножко согрели его, но даже это не помогло. Он чувствовал, что вот-вот заплачет, и поспешил отвернуться, чтобы Белоснежка не заметила его слабости.
10
Они торопливо шагали через поле, заросшее высокой, упругой травой. Трава доходила Белоснежке до плеч, и девушке приходилось раздвигать ее руками. Ей был виден только затылок Эрика, направлявшегося к противоположному краю поля. Он то и дело потирал то место, по которому она его ударила. Кровь уже засохла, и волосы возле раны слиплись.
Когда он ее оставил, пустившись в погоню за оленем, она вдруг услышала, что он с кем-то разговаривает за деревьями. Она кинулась его искать и нашла возле пещеры, с мокрым от слез лицом. Он плакал и тянул дрожащие руки к кому-то, кого мог видеть лишь он один.
— Сара, — повторял он, шаг за шагом приближаясь к пещере. Как он мог не заметить огромных волков с острыми зубами?! Они были в три раза крупнее обычных, а глаза их горели страшным желтым огнем. Как он мог не слышать их злобного рыка?!
Белоснежка выбралась из зарослей травы и стряхнула листья, прилипшие к ее самодельной обувке. Она была благодарна Охотнику. Если бы она продолжала идти босиком, острая трава до крови изрезала бы ей ноги.
С тех пор как они ушли от пещеры, Эрик ни разу не обернулся. Он ни словом не обмолвился о том, что за видение ему было. Он упрямо двигался вперед, топором расчищая себе дорогу.
— Это из-за нее ты взялся за работу. Из-за Сары. Она разговаривала с тобой, — начала Белоснежка. Девушка знала, он рассердился, но не собиралась делать вид, будто ничего не произошло. Неужели он увидел ее там? Что за мираж возник перед его затуманенным взором? Теперь ей стало ясно, что жена Эрика не была в заточении. — Сара что, умерла? — спросила она.
Охотник резко обернулся и замахнулся на нее топором.
— Не смей произносить ее имя! — рявкнул он.
Белоснежка в испуге попятилась, сердце бешено забилось.
Эрик опустил топор.
— Никогда не произноси, — сказал он с печалью в голосе.
И чтобы сменить тему разговора, он вытащил из ножен кинжал и протянул девушке. Та решительно покачала головой, но Эрик вложил оружие ей в руку.
— Вот так. Почувствуй его тяжесть. Держи обеими руками.
Девушка посмотрела на клинок и заметила, что острие слегка изогнуто. Кинжал оказался на удивление тяжелым. Эрик не сводил с Белоснежки глаз. Она повертела оружие в руках и положила на землю.
— А теперь подними его и направь острием на меня.
Лицо его стало серьезным, как никогда. Соломенные волосы были убраны за уши. Белоснежка выполнила приказ, направив острие в солнечное сплетение Эрика.
— Почему ты…
Не дав девушке договорить, Охотник прыгнул на нее. Она отскочила назад, замахнулась кинжалом, метясь Эрику в шею. Он замер всего в нескольких сантиметрах от нее, а затем впервые за весь день улыбнулся.
— Хорошо. Какая нога у тебя ведущая? — спросил он и отошел в сторону.
Остановившись, он уперся ступней в дерево, и повернулся к Белоснежке.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.
Лес за его спиной подозрительно затих. Две вороны наблюдали за ними с ветки дерева. Охотник снова кинулся на Белоснежку. Она инстинктивно выставила вперед правую ногу, не позволив ему, таким образом, подобраться ближе.
Он стал осторожно обходить ее. Белоснежка наклонилась, острие кинжала в ее правой руке по-прежнему смотрело прямо Эрику в горло.
— Назад, — велел он. — Ты слишком маленькая, чтобы атаковать. Тебе остается только защищаться. Используй силу противника против него же. Вытяни вторую руку и согни в локте, так чтобы она была параллельна земле.