сным пятном.
Он смотрел в лицо своего врага. Финн, похожий на остроносую ласку, улыбался злорадной, безумной улыбкой. Ему нравилось видеть, как Эрик истекает кровью. Охотник потянулся за топорами, но они отлетели в сторону и теперь лежали слишком далеко.
— Через мои руки прошло много девчонок, — шагнув вперед, произнес Финн. — Но твоя жена оказалась особенной.
— Что ты сказал?! — прорычал Эрик.
Ярость придала ему сил, и он стал медленно подниматься. Но до топоров ему все же было не дотянуться. Если он попытается их поднять, то подставит себя под очередной удар.
— Она сопротивлялась, звала тебя. Твоя Сара, — склонил голову набок Финн.
Эрику стало трудно дышать. Бешеная ярость охватила его. Финн врал, его не могло быть там. Ее убил грабитель из другой деревни. По крайней мере так ему сказали, когда он вернулся. Почему Финн говорит неправду? Зачем ему играть с Эриком, как кошка с мышкой?
— Откуда ты знаешь ее имя? — заорал Эрик.
Бросив взгляд поверх головы Финна, он заметил упавшее дерево. Черные тени источили дерево изнутри, и из земли торчали засохшие острые корни, похожие на деревянные пики, с которыми Эрик раньше ходил на охоту.
— Она сама мне сказала, — прошипел Финн. — Перед тем, как я перерезал ей горло.
Это все, что нужно было услышать Эрику. В глазах у него потемнело. Он во всех подробностях вспомнил тот день. Ее прекрасная шея, к которой он столько раз прикасался, была перерезана, кровь вокруг раны засохла и почернела. Он провел рукой по ее платью и нащупал у нее на боку еще одну рану, как раз под ребрами. Он не отрывал глаз от ее лица, гадая, кто мог покуситься на такую красоту. Кто это чудовище? Кто это бездушное, безжалостное животное, что лишило Сару жизни?
Теперь он знал ответ.
Эрик бросился на Финна. Его уже не страшил поднятый меч, обоюдоострый клинок которого мог отсечь ему голову. Охотник опустил плечо и с разбегу что было сил врезался в живот противника. Они рухнули на поваленное дерево. Финн тяжело приземлился на корни, и деревянные пики вонзились в его тело. Финн завыл от дикой боли.
Его крики только разжигали ярость Эрика.
«Этот человек убил Сару», — думал Охотник, продолжая давить на плечи Финна, чтобы еще больше насадить его тело на гигантские корни. Он не отпускал негодяя до тех пор, пока остроконечные корни не проткнули его насквозь. Финн корчился в агонии, стараясь освободиться, но Эрик не отпускал его.
— Сестра! — позвал Финн, запрокинув голову. — Помоги мне, сестра!
Над ними заплясали тени. Черный дым заклубился вокруг острых концов, пытаясь залечить раны, но это было невозможно. Торчащие наружу корни не позволяли им затянуться. Из ран хлестала кровь.
Однако черное облако не отставало и по-прежнему кружилось над ними.
— Сестра? — выдохнул Финн.
Эрик продолжал прижимать его к дереву. Он смотрел, как мучительно умирает его враг, как из его глаз текут слезы. Этот человек отнял жизнь у его жены. Сможет ли он, Эрик, полюбить кого-нибудь так же сильно, как он любил Сару?
Он встретил ее в один прекрасный день на деревенской ярмарке. Уложенные на затылке косы Сары были украшены крохотными розовыми бутонами. Она танцевала вместе с остальными. Но больше всего его поразил ее смех, жизнерадостный, искренний и заразительный.
— Ты забрал ее у меня, — прошептал Эрик, глядя в меркнувшие глаза Финна. — Ты убил мою жену.
Когда Финн наконец испустил дух и тело его обмякло, Охотник отвернулся, чувствуя себя совершенно обессиленным. Он не ощущал ни удовлетворения, ни радости. И все же после смерти Финна ему стало легче. Но сейчас ему было некогда думать о себе. Его волновала судьба Белоснежки. Он очень надеялся, что после гибели Финна девушка наконец сможет спокойно жить в Карматане.
Вернувшись в лес, Эрик обнаружил, что наемники мертвы. Гномы, по своей природе свирепые воины, убили их всех до одного. Охотник заметил Белоснежку и коротышек, которые столпились вокруг лежавшего на земле тела. Он подошел поближе. Это был Гас, самый юный гном. Лицо его было белым как мел, а из груди, чуть выше сердца, торчала стрела.
Охотник пересчитал остальных, чтобы убедиться, что все живы. Неожиданно среди гномов он увидел присевшего на корточки парня лет семнадцати, не старше. Эрик готов был поклясться, что уже встречал его, только не помнил где.
— Кто это? — спросил он.
Парень встал. Чтобы казаться взрослее, он, подобно глупой птице, выпятил грудь.
— Меня зовут Уильям, — произнес он. — Я сын герцога Хэммонда.
Эрик покачал головой. Герцог. Трус, долгие годы прятавшийся в Карматане. Конечно, это его сын.
— А что герцогский сын делает среди королевских наемников? — посмотрев на гномов, поинтересовался Охотник.
Колль и Дуир, которые склонились над Гасом, были слишком расстроены, чтобы давать объяснения.
— Я искал принцессу, — заявил Уильям.
— Зачем? — рявкнул Эрик.
У них и так было полно проблем. Не хватало еще тащить за собой этого честолюбивого юнца!
— Чтобы защитить ее, — сжав рукоять меча, ответил Уильям.
— Как видишь, принцессу есть кому защитить, — со смехом сказал Эрик, махнув рукой в сторону гномов, вооруженных ножами и арбалетами.
Уильям оглядел Эрика с головы до ног.
— А кто ты такой? — требовательно спросил он.
— Человек, который привел ее сюда, ваше сиятельство, — бросил Эрик в лицо Уильяму.
Почувствовав прилив ненависти к этому высокомерному мальчишке, Охотник шагнул вперед и оказался практически лицом к лицу с парнем.
Белоснежка, которая сидела, положив руку Гасу на грудь, подняла на них заплаканные глаза.
— Оставь его, Охотник, — попросила она. — Он наш друг.
Девушка склонила голову, ее горькие слезы капали на рубашку Гаса. Эрик закрыл лицо руками. Гномы, печальные и серьезные, затянули погребальные песнопения. Они рассказывали про любовь и дружбу, жизнь и смерть. Песни разносились по разоренному лесу. Ничто не согревало воздух. Животные спрятались. Феи пропали. Клочки опустившегося на них черного облака темными завитками все еще кружили над головами.
Закончив петь, Колль и Дуир принесли по охапке дров для погребального костра. Куэрт выложил на земле прямоугольник из камней, приготовив для Гаса последнее ложе. Гномы положили на него крохотное тельце Гаса и начали засыпать его сухими ветками, складывая их крест-накрест. Бейт достал кремень и высек искру.
Они стояли рядом и смотрели, как занимается огонь. Ветки трещали и лопались. Языки пламени поднимались к сумрачному небу. Кто-то из гномов плакал, хотя Эрик не мог понять, кто именно. Он слышал только всхлипывания Белоснежки, и у него мурашки бежали по коже. Эрик, не отрываясь, смотрел на ее лицо. Если бы он только мог забрать себе ее боль! С наступлением ночи тяжесть утраты стала давить все сильнее. Но на этом их битва не кончалась. Она только начиналась.
Злая королева все еще была жива.
17
Равенна лежала в постели, изучая помолодевшую кожу на тыльной стороне ладони. Коричневые пятна исчезли, противные морщины разгладились. Она положила тонкие пальцы на грудь, стараясь унять волнение. Целый час прошел с того момента, как умер Финн. У нее никогда еще не уходило столько времени на восстановление.
Понадобились две девушки. Не одна, две. Она быстро и жадно высасывала молодость из их маленьких, сладких ртов, чувствуя, как все ее тело, от макушки до пальцев ног, наполняется энергией. Сила вернулась к ней. Однако на сей раз, чтобы прийти в себя, ей не хватило красоты девушек, мягкости их волос, фарфоровой прозрачности кожи. Горе по-прежнему разрывало ее на части. В груди было пусто. Равенне казалось, будто из нее вынули внутренности.
Ее единственный брат. Что она значила для него? А он для нее? Только они вдвоем и помнили о том дне, когда люди короля явились в их деревню и принялись уничтожать обитателей кибиток. Брат с сестрой играли тогда в лесу. Они носились между деревьями и прятались друг от друга. Финн был единственным человеком, помнившим лицо их матери.
Когда раздался его первый крик, она как раз принимала молочную ванну. Равенна окунулась в молоко с головой, так чтобы целебная жидкость покрывала и смягчала каждый сантиметр ее тела. Его пронзительный вопль эхом отдался у нее в голове, словно брат находился с ней в одной комнате. Она изогнулась, почувствовав, как острые корни дерева впиваются ей в спину. Охотник держал Равенну за плечи так же крепко, как он держал Финна, и насаживал ее на деревянные пики. Она чувствовала, как рвутся ее внутренности. Боль раздирала ее на части и была настолько сильной, что пальцы на ногах скрючились, а руки сжались в кулаки.
Она боролась отчаянно. Призвала на помощь все могущество, что когда-то получила от матери, и послала его Финну, пытаясь передать ему необходимую для сопротивления силу. Когда это не сработало, она попробовала закрыть его раны. Но проткнувшие его тело корни не позволили ей сделать это. С каждой секундой она слабела все больше. Тело ее постарело. Волосы поседели. Кожа на лице сморщилась и обвисла.
— Прости, брат, — прошептала Равенна, когда ей показалось, что кровоточащие раны вот-вот унесут жизни их обоих. Нужно было разорвать связь с братом. Она не могла больше за него бороться.
Равенна барабанила пальцами, обдумывая, что делать дальше. Она осталась одна. Брат больше не сможет гнаться за девчонкой по Темному лесу, попутно сражаясь с Охотником и этими отвратительными гномами. Если она по-прежнему хочет получить сердце Белоснежки, придется добывать его самостоятельно…
Равенна встала. Губы ее зашевелились. Она произносила магическое заклинание, причем так тихо, что различить слова было практически невозможно. Слова походили на глухое, ритмичное бормотание. За стенами замка закричали птицы на деревьях. С ветки слетела ворона и с шумом врезалась в оконное стекло, которое тут же покрылось паутиной трещин.
Через пару секунд другая ворона устремилась с дерева вниз, ударилась об окно и острым клювом проделала дырку в стекле. Еще одна птица, вторая, третья бросались на стекло, пока оно не разлетелось вдребезги. Осколки посыпались на каменный пол. Вороны ворвались в тронный зал. Пролетев вдоль стен, они плотным кольцом окружили Равенну. Все новые птицы, оставив деревья, влетали в разбитое окно. Вороны плотно облепили Равенну, накрыв ее крыльями. Руки ее поднялись, голова запрокинулась. Но если кто-нибудь увидел бы ее сейчас в центре этой чудовищной груды черных п