До Второй мировой войны в Брисбене существовала русская скаутская организация, а в Сиднее в 1939 году была основана еще одна, названная в честь великой княжны Анастасии Николаевны. Но когда началась война, австралийские власти стали с подозрением относиться к русским организациям, представлявшим, по их мнению, потенциальную угрозу для страны, и объединение сиднейских скаутов было официально ликвидировано[639].
Движение русских скаутов возродилось уже после войны с прибытием перемещенных лиц из Германии, особенно многочисленных групп ди-пи из лагерей Мёнхегоф и Фишбек, а также китайских русских, в частности, группы, приехавшей в Австралию через Тубабао. Среди бывших мёнхегофцев были Халафовы, впервые вступившие в отряды скаутов в довоенной Югославии; Николай Доннер, еще один ди-пи из югославской диаспоры, и Ромил Жуков, после войны возглавлявший организацию русских скаутов в Германии, а позже ставший лидером движения русских скаутов в Мельбурне и написавший много воспитательно-методических брошюр для скаутов, в том числе «Россия – не СССР, русские – не коммунисты»[640]. В 1949 году в Брисбен приехала многочисленная группа скаутов (мальчиков и девочек) из лагеря ди-пи Фишбек под началом Леонида Артемьева[641]. Активист-антикоммунист Анатолий Коновец, через скаутов в Китае завербованный в ряды НТС, приехал в Австралию с Тубабао; ходила история о том, как он, будучи новоприбывшим иммигрантом, в Батерстском центре для мигрантов совершил символическое действие: повел группу скаутов в поход в Голубые горы и водрузил на вершине русский флаг[642].
Почти вся скаутская группа с Тубабао (а изначально из Шанхая) под началом скаутмастера Михаила Плеханова обосновалась в Сиднее, а сам Плеханов возглавлял Национальную организацию русских скаутов (НОРС) вплоть до своего отъезда в США в 1958 году. В Сиднее НОРС поддерживала тесные связи и с Православной церковью (первый скаутский отряд был назван в честь Святого Александра Невского), и с Русским домом (находившимся сначала на Джордж-стрит, а позже в Стратфилде). После отъезда Плеханова стали более заметны связи организации с антикоммунистическим движением: преемником Плеханова был основатель и председатель Ассоциации стран железного занавеса (позже – Австралийская ассоциация скаутов в изгнании)[643].
В Мельбурне самым заметным деятелем русского скаутского движения был Ромил Жуков из европейской группы ди-пи. Международная организация, в которую входили скауты Жукова, носила другое название – Организация российских юных разведчиков (ОРЮР). Она была основана в 1945 году в Мюнхене, отколовшись от основной организации, НОРС, «потому что в то время в Европе союзники во всех зонах очень косо смотрели на любое объединение, называющееся национальным». Центром ОРЮР был лагерь Мёнхегоф, и в 1947 году лидеры скаутов провели там съезд. Хотя у двух движений был один и тот же девиз («Будь готов! – Всегда готов! За Россию!») и их трудно было различить – настолько они были похожи по целям и по духу, – они все равно существовали по раздельности и в международных масштабах, в том числе в Австралии, до тех пор, пока в 1979 году не произошло объединение; но даже после этого сиднейская и парижская ветви НОРС отказались сливаться. В Австралии главное различие между отрядами сводилось к вопросу о том, откуда приехали самые заметные в том или ином городе деятели движения – из Европы или из Китая. Сидней стал «китайской» территорией, если говорить о скаутах (за исключением Коновца, связанного с ОРЮР), а Мельбурн, Брисбен и Аделаида (где создали свой отряд Николай и Андрей Доннеры) принадлежали «европейцам»[644]. Когда Алекс Ильин примкнул к скаутам в Мельбурне, белые русские из числа европейских ди-пи прозвали его и его товарищей, китайских русских, «розовиками»[645].
Связи между скаутами и Православной церковью были очень тесными, особенно в Сиднее. Отряд, созданный Плехановым, считал своей небесной покровительницей Святую Ольгу и праздновал день ее памяти; мельбурнский отряд Жукова носил имя Святого Георгия. В 1956 году группа НОРС провела встречу на территории собора в Стратфилде, архиепископ Савва посетил празднование 50-летия лагеря русских скаутов и благословил собравшихся[646].
Влияние православия и национализма было еще более явным в молодежных союзах, основанных в Австралии русским уроженцем Украины Анатолием Закрочимским после приезда из Франции в 1951 году. Бывший военнопленный из СССР и ди-пи, Закрочимский (родился в 1923 году) успел после войны в течение шести лет «повоевать во французской армии» (вероятно, в составе французского Иностранного легиона). Он работал под началом архиепископа Саввы библиотекарем при соборе, когда Савва поручил ему создать и возглавить группу православной молодежи, назвав ее именем Святого Владимира. Целью нового движения было воспитание русской молодежи в духе православия и служения (под девизом «За Русь! За веру!»). Элементами этого воспитания стали хоровые коллективы, литературные кружки, театральные спектакли, вечеринки и летние лагеря с пешими походами, спортивными соревнованиями и песнями, а также более серьезные занятия[647]. Все это вполне отвечало и духу «Витязя» – ультраправославного и националистического молодежного союза, основанного в 1934 году в Париже и официально ликвидированного после окончания Второй мировой войны, но возродившегося потом в различных центрах русской эмиграции с заметным количеством крайних правых, например, в Аргентине, Марокко и Сиднее[648].
Как инструменты сохранения русского самосознания у юных поколений намного больше ценились субботние школы, в которых преподавались русский язык и русская культура, хотя мнения по поводу эффективности их работы именно в этом отношении разнились. Большинство таких школ создавалось при приходах, и в их учебную программу входил закон божий, что наверняка отталкивало те русскоязычные семьи, которым православие было чуждо. Учителями были представители русской общины, иногда из церковной среды. В Сиднее первая субботняя школа открылась в 1953 году при соборе Святого Владимира в Столетнем парке – центре довоенной русской общины, вблизи которого поселились и недавно приехавшие Грачевы, Мельниковы и Домогацкие. Когда русское население Сиднея переместилось к западу, новые субботние школы открылись в 1957 году при соборе в Стратфилде и при церкви Святого Николая в Фэрфилде неподалеку. Вдохновителем создания субботней школы при Покровской церкви в Кабраматте стал Ростислав Ган из Китая. Независимо от того, насколько успешно удавалось этим школам внушить юным ученикам идею принадлежности к русскому народу, они часто становились важными местами общения для взрослых членов русской общины, тянувшихся к культуре. Единственной школой, учрежденной родителями учеников, а не церковью, стала школа в южном Сиднее, обслуживавшая русское население пригородов – Карлтона, Рокдейла и Херствилла, где обитали в основном китайские русские. Кроме православных в этой школе учились и дети из семей русских евреев; среди них была Мара Мустафина. Именно здесь учителям – в том числе Наталии Мельниковой и Анатолию Закрочимскому – пришла в голову мысль выпускать журнал истории местной русской общины. Так родилась «Австралиада»[649].
Главным белым русским клубом в Сиднее был Русский дом, основанный в 1924 году в арендованной комнате на Питт-стрит, а позже переехавший на Джордж-стрит, 800. Уроженка Иркутска Ирина Давиденкова, дочь бывшего губернатора Сахалина, вспоминала Русский дом как скромное заведение, где можно было отведать блюда русской кухни и взять книги на русском языке, а в 1940 году по одному памятному случаю там был устроен бал-маскарад. Ирина и ее муж, бывший офицер Юрий Давиденков, архитектор по профессии и многолетний председатель Русского дома, приехали в Сидней в 1929 году (по отдельности, он из Европы, а она из Харбина), но быстро обжились в маленькой русской общине Сиднея. Яркими событиями в довоенной жизни клуба были гастроли эмигрантского хора донских казаков Сержа Ярова в 1926 году (особенно примечательные тем, что десять участников этого хорового коллектива решили остаться в Австралии навсегда) и русской балерины Анны Павловой.
В первые послевоенные годы клубом заведовал Николай Хохлов, сменивший Давиденкова в 1941 году. Хохлов родился в Тяньцзине, в Австралию прибыл в 1939 году и сделался преуспевающим владельцем магазина радиоприемников в Бэнкстауне[650]. Клуб служил местом встреч для ветеранов Белой армии, монархистов, скаутских отрядов, молодежных союзов и так далее и имел ярко выраженную православную, националистическую и антикоммунистическую ориентацию. На повторном торжественном открытии клуба после пожара в 1951 году присутствовал архиепископ Феодор[651]. Анатолий Коновец руководил группой православной молодежи, собиравшей деньги на помощь перемещенным лицам в Берлине, а деятель НТС Глеб Бердников выступал с лекциями, в которых ругал коммунистическую партию СССР. Антикоммунистическая тема усилилась в послевоенные годы из-за соперничества с идейным противником – красным Русским общественным клубом, расположившимся неподалеку на Джордж-стрит, 727. Сообщали об уличных потасовках между членами этих двух клубов, и завсегдатаев Русского дома очень строго предупреждали (под страхом исключения), чтобы они ни в коем случае не заходили в подвал Русского общественного клуба (или в «дыру», как ее презрительно называли противники). Русские, которым были близки левые идеи, тоже смотрели на Русский дом с недоверием: для них это было место, где «делают пропаганду против Советского Союза», как выразился в 1952 году один репатриант из Австралии в беседе с сотрудником советских спецслужб