Он резко отпрянул, нагнулся, схватил одеяло и укутал девушку. Северина спокойно приняла из его рук концы, ее обида уже прошла бесследно. Она подняла на него зовущий, манящий и очень жаркий взгляд прекрасных глаз.
– Вам понравилось то, что вы увидели, майстер Ингер? Почему вы покраснели?
– Я должен извиниться, – блондин сделал шаг назад, ослабил воротник рубашки и потер лоб, – это вышло случайно. Я не должен был смотреть…
– Я никому не скажу, как вы смотрели на меня, если вы тоже никому не скажете.
– Да, – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, – давай забудем об этом… неприятном инциденте, Северина.
– Давайте. Хотя теперь мы квиты, потому что я тоже видела вас голым. И тоже хочу за это извиниться.
– Видела меня? – переменился майстер Ингер в лице.
– Ну вы же и сами прекрасно знаете, что это так, – кокетливо надула губки Северина. – В летнем душе, помните? Вы зашли в соседнюю кабинку помыться, а я подглядела за вами. Знаю, что это плохо… но вы ведь специально туда пошли? А когда вы никому и словом не обмолвились, и даже меня наедине не отругали, я поняла, что вам хотелось, чтобы я вас увидела. Ведь так?
Блондин отвернулся, подошел к барному шкафчику, вынул оттуда бутылку и рюмку, плеснул себе на пару глотков и махом выпил.
– Это было недоразумение, Северина, – произнес он, по-прежнему стоя к ней спиной. – Как взрослый человек, я не должен был допускать подобного. Это моя вина, что я не проверил, есть ли ученики поблизости. Даже если ты что-то увидела… и что-то почувствовала… это только моя вина, за которую я готов нести ответственность. Я не хотел напугать тебя или причинить тебе вред.
– Но вы меня не напугали. Мне понравилось на вас смотреть. Вы очень красивый. Весь.
Майстер Ингер плеснул и выпил еще.
– Ты не должна так говорить, Северина. Теперь я понимаю, что повел себя неправильно. Конечно, я не могу быть тебе другом. Нам нужно позвонить твоему отцу, чтобы он забрал тебя. Оденься, пожалуйста. Видимо, ситуация слишком двусмысленная, и тебе неприятно в ней находиться.
– Я не могу одеться. Моя одежда еще не высохла, – беззвучно ступая, она пересекла комнату и прижалась щекой к спине блондина. – И ты ни в чем не виноват.
– Вы, – он отпрынул от нее и попятился, – обращайся ко мне на «вы», пожалуйста. Нам нельзя забывать о дистанции.
– Дистанция, дистанция, – передразнила Северина, делая маленький шажок вперед. – Неужели ты так ничего и не понял? Не догадался, из-за кого я хотела покончить с собой? Ты, бездушный и неспособный любить мужчина! Ты совсем слепой?!
Резким движением она снова сбросила одеяло на пол. Майстер Ингер плотно зажмурил веки и стиснул кулаки, а Северина подошла и обвила руки вокруг его шеи.
– Я захотела умереть, потому что ты совсем не обращаешь на меня внимания… – прошептала она прямо ему в губы.
– Это детская влюбленность, – он до боли стиснул ее плечи и попытался отодвинуть от себя. – Как взрослый человек…
– Как взрослый человек, ты должен прямо сейчас трахнуть меня на этом столе.
Она прильнула к нему всем телом, и блондин застонал:
– Северина…
– Через год мне будет восемнадцать. Я уже не ребенок, – продолжила она, – и я умею отличить детскую влюбленность от настоящего чувства. А еще, – ее ладошка прогулялась вниз по его груди и накрыла выпуклость ниже пояса брюк, – я умею хранить тайны. Помнишь? Мы же договорились. Я не скажу, если ты никому не скажешь. Это будет наш секрет. Наш маленький секретик…
Он схватил ее за запястье, оторвал руку от своего возбужденного члена и прижал к губам. Лизнул сердцевину ладони, снова застонал глухо.
– Это наказуемо. То, к чему ты меня толкаешь. Меня накажут, если я перейду с тобой грань…
– Но тебе же хочется. Я знаю, что да. И никто нас не накажет. Потому что никто не узнает. Все, чего я хочу, это любить и быть любимой. А ты?
– Я не могу рисковать своей работой, – покачал головой майстер Ингер.
– Тогда я убью себя, а в предсмертной записке напишу, что сделала это из-за тебя. Хочешь? – с ласковой улыбкой Северина заглянула ему в глаза. – Или мы можем просто отпустить на волю свои чувства и быть вместе втайне ото всех.
– Твой отец сотрет меня в порошок. Ты – девушка благородных кровей, твоя невинность должна достаться мужу или кому-то равному. Но не мне. Я – простой учитель, обычный человек.
– Ну… – протянула она, кончиками пальцев расстегнув верхнюю пуговицу его рубашки, – …пусть моя невинность при мне и остается. Есть ведь и другие способы доставить друг другу удовольствие. Их много. И как взрослый человек, ты, конечно, знаешь их все…
За окном громыхнул раскат грома, а майстер Ингер прерывисто выдохнул и схватился рукой за дверцу шкафа, когда Северина начала покрывать легкими поцелуями его грудь в проеме рубашки. Пуговицу за пуговицей она расстегивала на нем одежду и спускалась ниже. Наконец встала на колени, лизнула его член через ткань брюк и подняла лукавый взгляд.
– Давай попробуем хотя бы один раз. Один раз, о котором никому не расскажем. И потом я уйду, и пока ты сам не позовешь меня…
– Уходи, – глухо пробормотал он, облизывая пересохшие губы и глядя на нее сверху вниз. – Северина, пожалуйста, уходи.
– Тогда выгони меня, – она невозмутимо расстегнула ремень его брюк и застежку на ткани. – Схвати меня и вытолкай прочь. Поступи так со мной, если ты бездушный и бессердечный.
Брюки поехали вниз, и мужской член оказался в ловких ладошках Северины. Она лизнула напряженную головку, вобрала его в рот, точь-в-точь следуя тому, что видела между актерами своего театра.
– Остановись… – майстер Ингер зарылся пальцами в ее влажные распущенные волосы, чуть потянул назад, а затем вдруг погрузился глубоко в ее горло, уйдя почти до основания. – Что же ты со мной делаешь…
Она принялась ласкать его, то ускоряя движения, то делая их медленными и чувственными, работала то губами, то языком, до тех пор, пока он не стал бормотать что-то совсем отрывистое и бессвязное. А белый кот лежал на брошенном на полу одеяле и жмурил загадочные зеленые глаза, наблюдая, как стоящая на коленях обнаженная девочка толкает в пропасть утонувшего в своей страсти беспомощного мужчину.
Потом майстер Ингер, в расстегнутой рубашке и помятых брюках, молча стоял у окна, повернувшись спиной к Северине. Она неторопливо допила остывший чай, доела сладости, свернулась калачиком на диване и задремала. Проснулась, когда день уже стал клониться к закату. Блондин с каким-то осунувшимся, суровым лицом протягивал ее сухую одежду.
– Это было ошибкой, Северина, – сказал он, тяжело осев в кресло, пока она тут же, прямо при нем, без тени стеснения одевалась. – Я не должен был этого допускать.
– Это было чудесно, – она наклонилась и чмокнула его в губы. – И я хочу тебя снова. И приду, как только позовешь. Я по-прежнему невинна, тебе не о чем волноваться.
Она оставила его сидеть в гостиной, а сама вышла на улицу и вдохнула полной грудью чистый, наполненный запахом дождя воздух. Ливень уже закончился, в лужах отражалось вечернее небо. Северина улыбнулась и взмахнула рукой, подзывая притаившийся на углу таксокар.
Димитрий мог сколько угодно отвергать ее, но вторая часть плана уже вошла в активную фазу выполнения.
Цирховия. Шестнадцать лет со дня затмения
Как отличить влюбленность от настоящей любви?
И как понять, что перед тобой тот самый человек, с которым стоит прожить всю оставшуюся жизнь?
Эти вопросы занимали голову Эльзы так, что она почти не спала и не могла думать ни о чем другом. Сидя перед сном у распахнутого окна своей спальни, она крутила в пальцах карманный фонарик и смотрела в поглощенный сумерками сад. Каждый вечер Алекс приходил, чтобы пожелать ей спокойной ночи, и если Эльзе не получалось сбежать под благовидным предлогом из дома, то оставалось обмениваться с ним световыми сигналами, которым он сам же и научил ее.
Слабый лучик света вспыхнул со стороны улицы и протянулся сквозь темноту, напоенную отдаленным шумом столицы. Он тут же погас, а затем заморгал в неровном ритме:
– Д-о з-а-в-т-р-а, л-ю-б-и-м-а-я.
Эльза опомнилась, включила свой фонарик и направила его в ответ:
– Д-о з-а-в-т-р-а, с-л-а-д-к-и-х с-н-о-в.
– М-н-е с-н-и-ш-ь-с-я т-о-л-ь-к-о т-ы.
Она улыбнулась и щелкнула кнопкой выключения. Положила руки на подоконник и уперлась в них подбородком, не замечая, как ночная прохлада пробирается под ткань тонкой сорочки. Особняк уже погрузился в сон, а она продолжала сидеть и искать ответы на свои вопросы.
К сожалению, найти их было не так-то просто. И никто не мог помочь. Эльза уже пробовала накануне попросить совета у близких, но наткнулась на стену непонимания.
Северина, в свойственной ей манере, фыркнула и сообщила, что любви не существует вообще, а всем мужчинам от женщин нужен только секс. Как только женщина теряет свою привлекательность в постели, ее заменяет другая. Это правда жизни. А все эти выдумки про «вместе навсегда» сочинили романтичные девочки, чтобы прикрывать ими некрасивую реальность. Мужскому полу это не нужно.
Крис долго смотрел на сестру после заданного вопроса и казался удивленным.
– А зачем, вообще, искать кого-то сразу на всю жизнь? – округлил он глаза. – На свете слишком много интересных вещей, надо попробовать их все, попутешествовать, посмотреть мир, а потом уже, ближе к старости, задумываться, с кем бы осесть на одном месте.
– А если ты встретишь нужного человека раньше старости? – предположила Эльза.
– Раньше старости не встречу, – усмехнулся брат, – я буду бороться за свою свободу так долго, как смогу.
Эльзе его слова не понравились. Разве за свободу нужно бороться? Алекс вот не боролся. Наоборот, продолжал твердить, что женится на ней. А может, в этом крылся какой-то подвох? Почему он так быстро сдался своим чувствам? Может, Северина права, и Алекс просто так сильно хочет Эльзу, что готов на все, чтобы добиться своего? А когда добьется, то мгновенно утратит интерес и забудет собственные клятвы и обещания? Ведь он не теряет почти ничего в случае их расставания в отличие от нее.