Зрители заволновались, и кое-кто уже начинал протестовать против такого непрошеного вмешательства. Но стоило незнакомцу поднять голову и посмотреть на толпу, как протестующие голоса смолкли.
– Мерзавцы вы этакие! – крикнул он снова и принялся за дело.
– Нечего и стараться, мистер Скотт. Так мы их никогда не растащим, – сказал наконец Мэтт.
Они выпрямились и осмотрели сцепившихся собак.
– Крови вышло немного, – сказал Мэтт, – до горла ещё не успел добраться.
– Того и гляди доберётся, – ответил Скотт. – Видали? Ещё выше перехватил.
Волнение молодого человека и его страх за участь Белого Клыка росли с каждой минутой. Он ударил Чероки по голове – раз, другой. Но это не помогло. Чероки завилял обрубком хвоста в знак того, что, прекрасно понимая смысл этих ударов, он всё же исполнит свой долг до конца и не разожмёт челюстей.
– Помогите кто-нибудь! – крикнул Скотт, в отчаянии обращаясь к толпе.
Но ни один человек не двинулся с места. Зрители начинали подтрунивать над ним и засыпали его целым градом язвительных советов.
– Всуньте ему что-нибудь в пасть, – посоветовал Мэтт.
Скотт схватился за кобуру, висевшую у него на поясе, вынул револьвер и попробовал просунуть дуло между сжатыми челюстями бульдога. Он старался изо всех сил, слышно было, как сталь скрипит о стиснутые зубы Чероки. Они с погонщиком стояли на коленях, нагнувшись над собаками.
Тим Кинен шагнул в круг. Подойдя к Скотту, он тронул его за плечо и проговорил угрожающим тоном:
– Не сломайте ему зубов, незнакомец.
– Не зубы, так шею сломаю, – ответил Скотт, продолжая всовывать револьверное дуло в пасть Чероки.
– Говорю вам, не сломайте зубов! – ещё настойчивее повторил Тим Кинен.
Но если он рассчитывал запугать Скотта, это ему не удалось.
Продолжая орудовать револьвером, Скотт поднял голову и хладнокровно спросил:
– Ваша собака?
Тим Кинен буркнул что-то себе под нос.
– Тогда разожмите ей зубы.
– Вот что, друг любезный, – со злобой заговорил Тим, – это не так просто, как вам кажется. Я не знаю, что тут делать.
– Тогда убирайтесь, – последовал ответ, – и не мешайте мне. Видите, я занят.
Тим Кинен не уходил, но Скотт уже не обращал на него никакого внимания. Он кое-как втиснул бульдогу дуло между зубами и теперь старался просунуть его дальше, чтобы оно вышло с другой стороны.
Добившись этого, Скотт начал осторожно, потихоньку разжимать бульдогу челюсти, а Мэтт тем временем освобождал из его пасти складки шкуры Белого Клыка.
– Держите свою собаку! – скомандовал Скотт Тиму.
Хозяин Чероки послушно нагнулся и обеими руками схватил бульдога.
– Ну! – крикнул Скотт, сделав последнее усилие.
Собак растащили в разные стороны. Бульдог отчаянно сопротивлялся.
– Уведите его, – приказал Скотт, и Тим Кинен увёл Чероки в толпу.
Белый Клык попытался встать – раз, другой. Но ослабевшие ноги подогнулись под ним, и он медленно повалился на снег. Его полузакрытые глаза потускнели, нижняя челюсть отвисла, язык вывалился наружу… Задушенная собака. Мэтт осмотрел его.
– Чуть жив, – сказал он, – но дышит всё-таки.
Красавчик Смит встал и подошёл взглянуть на Белого Клыка.
– Мэтт, сколько стоит хорошая ездовая собака? – спросил Скотт.
Погонщик подумал с минуту и ответил, не поднимаясь с колен:
– Триста долларов.
– Ну, а такая, на которой живого места не осталось? – И Скотт ткнул Белого Клыка ногой.
– Половину, – решил погонщик. Скотт повернулся к Красавчику Смиту:
– Слышали вы, зверь? Я беру у вас собаку и плачу за неё полтораста долларов.
Он открыл бумажник и отсчитал эту сумму. Красавчик Смит заложил руки за спину, отказываясь взять протянутые ему деньги.
– Не продаю, – сказал он.
– Нет, продаёте, – заявил Скотт, – потому что я покупаю. Получите деньги. Собака моя.
Всё ещё держа руки за спиной, Красавчик Смит попятился назад. Скотт шагнул к нему и замахнулся кулаком.
Красавчик Смит втянул голову в плечи.
– Собака моя… – начал было он.
– Вы потеряли все права на эту собаку, – перебил Скотт. – Возьмёте деньги, или мне ударить вас ещё раз?
– Хорошо, хорошо, – испуганно забормотал Красавчик Смит. – Но вы меня принуждаете. Этой собаке цены нет. Я не позволю себя грабить. У каждого человека есть свои права.
– Верно, – ответил Скотт, передавая ему деньги. – У всякого человека есть свои права. Но вы не человек, а зверь.
– Дайте мне только вернуться в Доусон, – пригрозил ему Красавчик Смит, – там я найду на вас управу.
– Посмейте только рот открыть, я вас живо из Доусона выпровожу! Поняли?
Красавчик Смит пробормотал что-то невнятное.
– Поняли? – крикнул Скотт, рассвирепев.
– Да, – буркнул Красавчик Смит, попятившись от него.
– Как?
– Да, сэр, – рявкнул Красавчик Смит.
– Осторожнее! Он кусается! – крикнул кто-то, и в толпе захохотали.
Скотт повернулся к Красавчику Смиту спиной и подошёл к погонщику, который всё ещё возился с Белым Клыком.
Кое-кто из зрителей уже уходил, другие собирались кучками, поглядывая на Скотта и переговариваясь между собой.
К одной из этих групп подошёл Тим Кинен.
– Что это за птица? – спросил он.
– Уидон Скотт, – ответил кто-то.
– Какой такой Уидон Скотт?
– Да инженер с приисков. Он среди здешних заправил свой человек. Если не хочешь нажить неприятностей, держись от него подальше. Ему сам начальник приисков друг-приятель.
– Я сразу понял, что это важная персона, – сказал Тим Кинен. – Нет, думаю, с таким лучше не связываться.
Глава пятаяНеукротимый
– Нет! Ничего тут не поделаешь! – безнадёжным тоном сказал Уидон Скотт.
Он опустился на ступеньку и посмотрел на погонщика, который так же безнадёжно пожал плечами.
Оба перевели взгляд на Белого Клыка. Весь ощетинившись и злобно рыча, он рвался с цепи, стараясь добраться до собак, выпряженных из нарт. Собаки же, получив изрядное количество наставлений от Мэтта – наставлений, подкреплённых палкой, понимали, что с Белым Клыком лучше не связываться.
Сейчас они лежали в сторонке и, казалось, совершенно забыли о его существовании.
– Да-а, он волк, а волка не приручишь, – сказал Уидон Скотт.
– Кто его знает? – возразил Мэтт. – Может, в нём от собаки больше, чем от волка. Но в чём я уверен, с того меня уж не собьёшь.
Погонщик замолчал и с таинственным видом кивнул в сторону Лосиной горы.
– Ну, не заставляйте себя просить, – резко проговорил Скотт, так и не дождавшись продолжения. – Выкладывайте, в чём дело.
Погонщик ткнул большим пальцем через плечо, показывая на Белого Клыка.
– Волк он или собака – это не важно, а только его пробовали приручить.
– Быть того не может!
– Я вам говорю – пробовали. Он и в упряжке ходил. Вы посмотрите поближе. У него стёртые места на груди.
– Правильно, Мэтт! До того как попасть к Красавчику Смиту, он ходил в упряжке.
– А почему бы ему не походить в упряжке и у нас?
– А в самом деле! – воскликнул Скотт.
Но появившаяся было надежда сейчас же угасла, и он сказал, покачивая головой:
– Мы его держим уже две недели, а он, кажется, ещё злее стал.
– Давайте спустим его с цепи – посмотрим, что получится, – предложил Мэтт.
Скотт недоверчиво взглянул на него.
– Да, да! – продолжал Мэтт. – Я знаю, что вы это уже пробовали, так попробуйте ещё раз, только не забудьте взять палку.
– Хорошо, но теперь я поручу это вам.
Погонщик вооружился палкой и подошёл к сидевшему на привязи Белому Клыку. Тот следил за палкой, как лев следит за бичом укротителя.
– Смотрите, как на палку уставился, – сказал Мэтт. – Это хороший признак. Значит, пёс не так уж глуп. Не посмеет броситься на меня, пока я с палкой. Не бешеный же он, в конце концов.
Как только рука человека приблизилась к шее Белого Клыка, он ощетинился и с рычаньем припал к земле. Не спуская глаз с руки Мэтта, он в то же время следил за палкой, занесённой над его головой. Мэтт быстро отстегнул цепь с ошейника и шагнул назад.
Белому Клыку не верилось, что он очутился на свободе. Многие месяцы прошли с тех пор, как им завладел Красавчик Смит, и за всё это время его спускали с цепи только для драк с собаками, а потом опять сажали на привязь.
Что ему было делать со своей свободой? А вдруг боги снова замыслили какую-нибудь дьявольскую штуку?
Белый Клык сделал несколько медленных, осторожных шагов, каждую минуту ожидая нападения. Он не знал, как вести себя, настолько непривычна была эта свобода. На всякий случай лучше держаться подальше от наблюдающих за ним богов и отойти за угол хижины. Так он и сделал, и всё обошлось благополучно.
Озадаченный этим, Белый Клык вернулся обратно и, остановившись футах в десяти от людей, насторожённо уставился на них.
– А не убежит? – спросил новый хозяин. Мэтт пожал плечами:
– Рискнём! Риск – благородное дело.
– Бедняга! Больше всего он нуждается в человеческой ласке, – с жалостью пробормотал Скотт и вошёл в хижину. Он вынес оттуда кусок мяса и швырнул его Белому Клыку. Тот отскочил в сторону и стал недоверчиво разглядывать кусок издали.
– Назад, Майор! – крикнул Мэтт, но было уже поздно.
Майор кинулся к мясу, и в ту минуту, когда кусок уже был у него в зубах, Белый Клык налетел и сбил его с ног. Мэтт бросился к ним, но Белый Клык сделал своё дело быстро. Майор с трудом привстал, и кровь, хлынувшая у него из горла, красной лужей расползлась по снегу.
– Жалко Майора, но поделом ему, – поспешно сказал Скотт.
Но Мэтт уже занёс ногу, чтобы ударить Белого Клыка. Быстро один за другим последовали прыжок, лязг зубов и громкий крик боли.
Свирепо рыча, Белый Клык отполз назад, а Мэтт нагнулся и стал осматривать свою прокушенную ногу.
– Цапнул всё-таки, – сказал он, показывая на разорванную штанину и нижнее бельё, на котором расплывался кровавый круг.