Она все еще злилась на Даниэля? Или Бинбин была права, и ее хозяйка ждала весточки от Клима? Нина никогда не упоминала о нем, и сказать наверняка было невозможно.
Она выпустила новую партию календарей, но момент был упущен, и ее дела шли все хуже и хуже. Маленькая фирма не могла соревноваться с крупными издательствами: они перекупали друг у друга художников и моделей, и себестоимость плакатов постоянно росла, а прибыль падала. Нина начала задерживать своим работникам плату и уже два раза выписывала Даниэлю векселя, занимая у него деньги на текущие расходы.
Он тоже нервничал: его в любой момент могли отозвать в Кантон — и что тогда? Снова отказаться от Нины? Выход был только один — взять ее с собой, но как уговорить ее бросить все и поехать в полусожженный, наводненный большевиками город? И что делать с Китти? Пристроить ее в какой-нибудь закрытый пансион? Но Нина никогда не пойдет на это: Даниэль видел, как она возится со своей китайской девчонкой — кажется, она ее любила.
Он осторожно намекал, что издательство календарей заведомо убыточно, и чем быстрее Нина оставит его, тем лучше.
— Если у вас не будет сильного покровителя, вы не продержитесь и до лета: конкуренты вас съедят.
— Это у вас называется «дружеской поддержкой»? — хмурилась Нина.
Даниэль одновременно боялся и обнадежить, и оттолкнуть ее.
— Меня восхищает, с каким упорством вы сражаетесь за место под солнцем. Но если дорогой мне человек совершает ошибку, я должен предупредить его об опасности.
Дело кончилось тем, что распространители отказались брать Нинины плакаты. «Небесный пион», самое большое издательство в городе, давало полугодовую отсрочку платежа, а Нина не могла себе этого позволить.
Она была в отчаянии, и Даниэль не знал, что ему предпринять. Напомнить, что ее предупреждали об этом? Вновь посоветовать закрыть фирму? Ему следовало радоваться: ведь если у Нины не будет заработка, она станет куда сговорчивее. Но Даниэль поступил вопреки всякой логике:
— Я дам вам в долг, чтобы вы могли удержаться на плаву, — сказал он, проклиная себя последними словами. — Завтра я весь день буду на лодочных гонках: приезжайте туда, и я привезу вам деньги.
4
Шанхайские англичане ежегодно проводили «Королевскую регату», все правила и обычаи которой были переняты со знаменитых лодочных гонкок, устраиваемых в Англии близ городка Хенли.
На соревнования приехало чуть ли не все белое население города. На берегу установили трибуны, а на воде выстроилась армия сампанов, нанятых болельщиками. Играл оркестр, радостно визжали дети, над примятой травой стлался голубоватый дым — повара жарили на вертелах бараньи и свиные туши.
Даниэль напряженно оглядывал сидевших под зонтиками дам: Нины нигде не было видно. Его попросили быть судьей на соревнованиях, но он не мог ни на чем сосредоточиться и попросил найти себе замену.
Когда был дан старт, Даниэль сошел с трибуны и медленно побрел между пустыми столами, приготовленными для торжественного обеда. Нина не приехала и ждать было нечего.
Даниэль терялся в догадках: она решила не связываться с ним и нашла себе другого кредитора? Или с ней что-то случилось?
Внезапно в белой беседке, стоявшей в стороне от трибун, мелькнула знакомая шляпка с алым пером. Все-таки Нина была здесь! Даниэль чуть ли не бегом бросился к ней.
— А я уж и не надеялся увидеть вас! — проговорил он, усаживаясь рядом на скамейку.
Нина поздоровалась и достала из сумочки черный атласный веер — странную, траурную вещицу, так не подходившую к ее белому платью с красным поясом.
— Я все принес, — сказал Даниэль, доставая из кармана пачку денег. — Пересчитайте: тут пять тысяч долларов.
Нина благодарно улыбнулась.
— Спасибо, но не надо. Вы говорили, что скоро поедете в провинцию Гуандун. Возьмите меня и Китти с собой!
Даниэль был готов к чему угодно, но не к этому.
— Вы шутите?
— Нисколько.
Он хотел поцеловать ее руку, но не выдержал и крепко обнял Нину.
— Я так рад, что вы больше не сердитесь на меня!
Она попыталась отстраниться.
— Нас же увидят!
— Пусть видят!
— Как вы добираетесь до Кантона? Пароходом? — спросила она, высвободившись из его объятий. — Я знаю, что сейчас на юге неспокойно, и это неподходящее место для женщины с маленьким ребенком… Но если вы проводите меня, я буду вам очень благодарна.
Даниэль долго смотрел ей в глаза.
— Я что-нибудь придумаю.
Все было ясно: Нина собралась в Кантон, чтобы найти Клима Рогова.
5
Ночью Даниэль так и не заснул. Сказать Нине, что ее супруга давно нет в живых? Но тогда пойдут расспросы, и, кто знает, может, она вообще откажется от поездки в Кантон?
Даниэль сидел у окна и курил, пока его не начало мутить. Он прекрасно знал, чем кончаются азиатские сказки: если женщина-лисица изранена, ей требуется мужчина, который поделится с ней жизненной энергией — тогда она восстановит свои силы, а он сойдет с ума. Кем надо быть, чтобы добровольно приносить себя в жертву?
Утром следующего дня Сэм доложил о приезде капитана Уайера.
— Меня нет дома, — сказал Даниэль и торопливо направился на конюшню.
Там пахло сеном и конским потом; сквозь узкие окошки под потолком пробивались столбы света.
Конюхи вывели из стойла золотисто-рыжего Ангела, но как только Даниэль вставил ногу в стремя, в дверях показалась высокая фигура капитана Уайера.
— Пошли вон! — рявкнул он на конюхов, и те тут же исчезли.
Даниэль спешился и взял лошадь под уздцы.
— Я не знал, что вы тут.
— Все ты прекрасно знал! — отрезал Уайер. — Но мне плевать, что ты бегаешь от меня, как вор от садового сторожа. Я насчет Эдны… Ходи к проституткам, как все порядочные люди, и тебе слова никто не скажет. Но не заводи любовниц!
У Даниэля кровь прилила к лицу; он выпустил повод, и Ангел испуганно отступил в стойло.
— Занимайте своими делами, а не моими! — тихо произнес Даниэль. — Иначе на старости лет можно не только оказаться без гроша, но и попасть под суд!
— Ты мне угрожаешь? — усмехнулся Уайер.
— Если в Лондоне узнают, что вы покрываете контрабандистов и наркоторговцев, вас не только снимут с должности, но и посадят.
— Я покрываю тебя, сукин сын!
Достав из планшета пачку фотографий, Уайер сунул их зятю. Это были снимки, сделанные у Нининого дома: фотограф запечатлел каждый визит Даниэля.
Вчерашняя встреча с Ниной тоже была заснята: на одной из карточек Даниэль предлагал Нине деньги, на другой — обнимал ее, а на третьей они вместе усаживались в автомобиль.
— Я давно слежу за твоей любовницей, — проговорил Уайер. — И если тебя еще раз застукают с ней, я покажу эти снимки Эдне. Когда она разведется с тобой, мы поднимем дело о чехословацком консульстве и припомним все, что рассказал о тебе Иржи Лабуда. Так что хорошенько подумай, чем эта история может обернуться.
Не говоря ни слова, Даниэль вернул Уайеру фотографии.
— Надеюсь, ты понял, что я не шучу, — сказал капитан и вышел на улицу.
Некоторое время Даниэль стоял посреди конюшни, похлопывая себя стеком по голенищу сапога. Ладно, не все так плохо: скорее всего, Уайеру ничего не известно о деятельности «товарища Кригера». В любом случае им с Ниной надо было немедленно уезжать из Шанхая.
А как быть с аэропланом? Его нельзя было перегнать в Кантон по воздуху — для этого требовались карты с проложенным маршрутом. Да и где заправляться по пути следования? К югу от Шанхая тянулась бесконечная китайская провинция, и там даже электричество был в диковинку.
На крыльце Даниэль столкнулся с Адой.
— Добрый день, сэр! — поздоровалась она.
Он внимательно посмотрел на нее. На всякий случай аэроплан следовало оформить на подставное лицо, желательно нейтральное и ничего не понимающее в военной технике. Когда Дон Фернандо подлечится, он сможет перевезти «Авро» морем.
— Мисс Маршалл, завтра мне потребуется ваша помощь, — объявил Даниэль. — Я заеду за вами в шесть утра.
— Мы куда-то поедем? — изумилась Ада. — А куда?
— Это будет сюрприз. Только не говорите никому ни слова.
Бедная девочка так растерялась, что едва смогла пролепетать: «Да, сэр… Как вы скажете…»
Даниэль заговорщически подмигнул ей и отправился к себе.
Через час, проходя мимо библиотеки, он заглянул в приоткрытую дверь: Ада танцевала, напевая популярную песенку «Я так ждала тебя, мой милый». Руки ее были округлены, будто она обнимала невидимого мужчину.
Глава 19Студенческая демонстрация
1
Клима отыскали добровольцы Красного Креста, которые в течение нескольких дней обходили завалы в районе Сигуани. Золоченая богиня Гуаньинь разбила ему голову, но в то же время прикрыла его своим телом от падающих обломков.
Климу несказанно повезло: его — как белого человека — отвезли в госпиталь, устроенный в гостинице «Виктория» на острове Шамянь. Несколько дней он пролежал без сознания в коридоре, и там на него наткнулся Одноглазый, пришедший навестить Дона.
По настоянию Фернандо, Клима поместили рядом с ним в номере люкс.
— Ты только не помри теперь! — ласково шептал он. — А то обидно будет: ты меня спас, а сам в ящик сыграешь. Глянь, какие нам апартаменты достались! У нас тут бар, балкон и граммофон с пластинками! Мы с тобой встанем на ноги и ванную сходим посмотреть: там, говорят, краны позолоченные и светильники в виде голых баб.
Вскоре в госпиталь приехал знаменитый английский хирург.
— Озолочу! Век твоим должником буду — только спаси моего лучшего друга! — молил его Дон Фернандо.
Доктор сказал, что и без него разберется, и забрал Клима в операционную.
Позже Дон прочел записи в его медицинской карте: открытая черепно-мозговая травма, колотая рана груди, плюс внушительный список мелких порезов и ушибов.
— Плохо, что его по башке ударили, — сказал Дону Одноглазый. Он когда-то служил палачом и разбирался в ранах лучше всяких докторов. — Если Клим выживет, то у него в голове может заклинить: тут помню, а тут не помню… Или еще чего похуже.