Это лучшее из развлечений: смотреть, как плоский голыш подпрыгивает над водой и исчезает под ветвями ив.
— Кого я вижу! — вдруг раздался знакомый бас.
Клим повернулся: неувядаемый Дон Фернандо шел к нему, раскрыв объятия. В одной руке — шляпа, в другой — мороженое на палочке. В отдалении маячили Одноглазый и телохранители.
— Ба! — воскликнул Дон, завидев Китти. — Ты что, бросил мисс Нину и завел себе китайскую бабу с дитем? Ну и правильно! Китаянки — они надежнее. А если так уж хочется белую девочку, всегда можно к Марте сходить. Она хоть и дерет три шкуры, но у нее все девки чистые — их доктор каждую неделю осматривает.
Клим взял Китти на руки.
— Фернандо, перестань!
Дон показал Китти козу и рассмеялся:
— Ах, какие мы недотроги! Ладно, раз я тебя встретил, давай поговорим о деле. Ты знаешь, кто такая Нелли Мельба?
— Нет, — хмуро отозвался Клим.
Дон подкатил глаза.
— Это же всемирно известное сопрано! Раньше Мельба только в театрах появлялась, куда билетов не достать, а теперь ее каждый дурак может слушать. Понимаешь, куда я клоню?
Клим исподлобья смотрел на Фернандо. Черт знает, что за идеи гуляют в этой неуемной башке!
— Нам радио нужно — вот что! — захохотал Дон. — Здесь, в Шанхае! И знаешь, кто его будет делать? Ты! Я уже помещение снял и передатчик поставил. Как тебе работенка, а?
— У меня уже есть… — начал Клим, но Дон Фернандо ничего не хотел слушать:
— Даже не думай отказываться! Это ведь чудо какое-то — беспроводная телепатия!
Глава 22Русский наемник
1
После забастовки шанхайская молодежь переродилась: отрицая Запад, она в то же время не хотела ни в чем ему уступать. Девушки из богатых семей начали носить платья, сочетающие европейский покрой и китайские воротнички и застежки. Самые смелые модницы дошли до того, что стали ходить с голыми ногами. Они не собирались всю жизнь сидеть в женской половине дома: им хотелось свободы, флирта и права самим выбирать себе мужей.
Русские дамы тут же воспользовались этим и открыли множество салонов красоты, где китаянок учили подвивать волосы и выщипывать брови. Из дверей танцевальных студий доносились звуки патефонов — там разучивали танго, вальс и фокстроты. Проходя мимо, Ада мечтала: вот бы продать аэроплан и на вырученные деньги открыть модный дансинг!
Это было золотое дно: из провинции в Шанхай потянулись тысячи девушек, мечтающих подцепить богатого покровителя. Раньше им негде было познакомиться с состоятельными господами, а на танцевальной площадке можно было и себя показать, и на других посмотреть. Главное, чтобы у тебя ноги были не искалечены.
За все время Даниэль не написал Эдне ни одного письма, и постепенно Ада убедила себя, что он не вернется. Ей было обидно до слез: по бумагам она была неслыханно богата, а на деле ей приходилось по нескольку месяцев копить на зимнее пальто.
Досаднее всего было то, что Клим поступил на службу на радио и вскоре прославился на весь Шанхай. У Эдны в гостиной стоял приемник, и Ада каждый день слушала передачи о политических новостях и новинках музыки: Клим устраивал перед микрофоном целый спектакль с шутками и прибаутками.
Как можно было упустить такого завидного жениха? Когда Ада думала об этом, то теряла последнюю веру в свои женские чары. Она вглядывалась в будущее и видела себя худой, бедной тридцатилетней старой девой.
Между тем миссис Бернар совсем выжила из ума.
Все началось с китайской актрисы Хуа Бинбин, которая привела к ней двух девочек лет двенадцати-тринадцати. Сэм и Ада подслушали под дверью их разговор и узнали, что это малолетние проститутки, сбежавшие из борделя. Бинбин встретила их в храме и, узнав, что девчонки хотят покончить с собой, решила их спасти.
Бинбин призналась, что и сама подумывала о самоубийстве. Она потеряла работу в издательстве и у нее так и не получилось снять фильм — во время забастовки воры пробрались в съемочный павильон и вынесли оттуда всю технику.
— Мы не имеем права жаловаться на судьбу, — сказала Бинбин Эдне. — Что мы знаем о страданиях? Этим детям живется в тысячу раз хуже, чем нам, и им некуда бежать от своих мучителей. А мы с вами даже ни разу не голодали.
С того дня Эдна и Бинбин начали силой отбивать у бандерш малолетних проституток. С топором в руках, с несколькими полицейскими в арьергарде, миссис Бернар врывалась в публичные дома и рубила двери, за которыми прятались насмерть перепуганные дети. Бинбин уговаривала их поехать с ними в церковный приют, где девочек учили ремеслам и английскому языку. Через несколько месяцев бывшие проститутки уже могли зарабатывать себе на плошку риса.
Не раз и не два под ворота Бернаров подкладывали отрубленную собачью голову и записки с угрозами.
— Торговлю детьми покрывает Зеленая банда, а с ней шутки плохи, — вздыхал повар Юнь.
Он был уверен, что их всех скоро убьют, и на всякий случай купил себе гроб. А Сэм приобрел у бродячего монаха амулет и подарил его Аде.
— Я за тебя каждый день молюсь, — серьезно сказал он.
Но ей от этого было не легче.
2
Еще на Чапу-роуд Ада заметила, что за ней следят. Она остановилась у витрины, чтобы разглядеть своего преследователя: вид у него был очень подозрительный — надвинутая на глаза кепка, серый плащ и планшет. Она прибавила шагу, но преследователь не отставал.
Сердце у Ады дрожало, как заячий хвост: это наверняка был убийца из Зеленой банды! Она нащупала в кармане мамины маникюрные ножницы — в последнее время она не выходила из дома без оружия. Бэтти сказала, что в случае чего врага надо колоть в руку, ногу или зад: так до смерти не убьешь, но выиграешь время, чтобы удрать.
Преследователь нагнал Аду почти у самого дома. Она увидела его тень на стене, вскрикнула и обернулась:
— Что вам надо?!
Парень снял кепку.
— Здрасьте! Вы меня не помните?
Ада исподлобья взглянула на него: он был худой, сильный и плечистый и возвышался над ней на две головы.
— Я Феликс Родионов, — шмыгнув носом, представился парень.
Ада вздрогнула: так звали приятеля Клима — он упоминал о нем в своем дневнике.
— Мы разве встречались? — осторожно спросила она.
— Я вас еще во Владивостоке приметил, когда мы грузились на корабли, — отозвался Феликс. — Я вам тогда чемодан помог дотащить, а потом мы вместе в очереди к полевой кухне стояли. Вы сказали, что приехали из Ижевска и ваш покойный папаша был американцем.
— Ах да, я вспомнила вас, — солгала Ада.
— Мне о вас Клим рассказал, — продолжил Феликс. — Я как услышал вашу фамилию, так и подумал, что это судьба. Собственно, вот, держите…
Он протянул Аде конверт, на котором значилось: «Приглашение на ежегодный бал Кадетского общества в Шанхае».
Она совсем растерялась.
— Что это? Откуда?
— Бывшие кадеты скинулись деньгами: сняли зал и наняли оркестр.
— Так вы меня на танцы приглашаете? — Ада не знала, что и сказать.
— А вы пойдете? — с надеждой спросил Феликс. — Я, честно говоря, думал, что вы меня прогоните: «Что пристал, дурак долговязый?»
Они два часа простояли у ворот, вспоминая Россию и путешествие до Шанхая. Вернувшись домой, Ада присела на кровать и замерла, не смея поверить в случившееся. Господи, кажется, она действительно понравилась этому Феликсу! А вдруг он ухаживать за ней будет? Вдруг он влюбится в нее и позовет замуж?
Подумав об этом, Ада рассмеялась: Феликс всего лишь пригласил ее на танцы, а она уже свадьбу сыграла.
Ада достала бумажную иконку и, вздохнув, встала перед ней на колени — чего обычно не делала.
— Милый Боженька, мне очень нужно, чтобы меня любили!
3
На кадетском балу Феликс не танцевал с Адой и только хмуро смотрел, как она вальсирует с другими.
— Что ж вы меня ни разу не пригласили? — спросила Ада, когда они вышли на улицу.
Феликс смутился:
— Я танцам не обучен. Учитель в корпусе от холеры помер, а после никого не нашли: жалованье нечем было платить.
— Но другие парни танцевали.
— У них способности имеются. Я для вас билеты взял: вы, женщины, это дело любите.
Каждый раз, когда у Феликса не было дежурства, он приходил к дому Бернаров встречать Аду. Ей было странно, что он относился к ней с такой бережностью, будто она была княгиней: с тех пор как мама умерла, никто не смотрел на Аду как на чудо.
— Расскажите о себе, — просила она. — О чем вы чаще всего думаете?
— Ну… о политике, — конфузился Феликс.
— А если говорить о личном? — Аде ужасно хотелось, чтобы он признался в любви.
— А вы смеяться не будете?
— Не буду.
— Я мальцом читал одну книгу про моряка, спасшегося после кораблекрушения. «Робинзон Крузо» называется. Мне бы тоже хотелось пожить на необитаемом острове, чтобы испытать себя: смогу пожрать добыть — выживу, не смогу — сдохну. Думаю, я бы смог — хоть бы мышами питался.
Ада в недоумении смотрела на него: необитаемый остров? Мыши? А как же она?
В мире Феликса все истины были по-солдатски просты, а добродетель и грех определялись так, как учили в кадетском корпусе. Жаль, конечно, что он работал тюремщиком — такой профессией особо не похвастаешься, но зато этот парень был честен, тверд в убеждениях и делал добро, ничего не требуя взамен. Когда отца Серафима жестоко избили на ринге, он устроил его охранником в тюрьму — чтобы тот мог прокормиться и подлечиться.
Феликс терпеть не мог «разряженных баб, которые невесть что о себе возомнили», и выбрал Аду, потому что посчитал ее скромной и порядочной девушкой. Теперь она с ужасом вспоминала, что когда-то ей хотелось затащить в постель Клима или Даниэля Бернара. Вот уж действительно уберег Господь! Если бы Феликс обнаружил, что Ада не девственница, он бы потерял к ней всякое уважение.
Как ей хотелось замуж! С какой стороны Ада ни смотрела, он был идеальным кандидатом в супруги — способным содержать семью и защищать ее от любых напастей.