ось ничего. Следующие его слова были такими:
— Господин де Койн, вот что пришло мне в голову. Чтобы частично компенсировать неудобства вашего путешествия на «Морском воителе», завтраки, обеды и ужины можно подавать сюда, в вашу каюту.
— Вы решили посадить меня под домашний арест? — напрямую спросил я. — По крайне мере, вы же не прикажете сидеть мне в каюте безвылазно?
Дир Героссо заметно поморщился:
— Господин де Койн, после инцидента в кают-компании мое отношение к вам ничуть не изменилось, но вы же далеко не глупый человек…
Очень хочется думать, что это на самом деле так. Но и ты совсем не глуп и по моей интонации должен понять, что это была попытка пошутить.
— Хорошо, господин дир Героссо. Я постараюсь не попасться наследнику престола на глаза, если вы имеете в виду именно это.
Дир Героссо удовлетворенно кивнул головой. Да уж, ситуация. Не наблюдается у Мелиню особой приязни к Диамуну, но приходится держаться по отношению к нему лояльно, и никуда от этого не денешься. Да и у меня у самого такое положение, что не позавидуешь. Что-то будет по прибытии в Скардар?
Уже выходя, дир Героссо сказал:
— Господин дир Брунессо скончался сегодня утром. Похороны через час.
Похороны командира корабля скардарцев ничем не отличались от обычаев других морских держав. Тело, зашитое в полотно из парусины, вложенное в ноги ядро. Государственный флаг Скардара, покрывавший печальный груз, короткая молитва корабельного священника и холостой залп орудий после того, как тело покинуло борт корабля. Я наблюдал за всем этим издали, лишь сдернул шляпу с головы.
Перед самым закатом на горизонте прямо по курсу показались далекие мачты. Определить с такого расстояния принадлежность кораблей не представлялось возможным, и «Морской воитель» лег на другой курс, оставляя мачты по левому борту. Полночи я провел на мостике, помогая вахтенному офицеру скоротать время.
Черт бы побрал этого Диамуна. Пока он не предпринял никаких действий, но несомненно, что последствия для меня будут самыми тяжелыми. И это напрягало. Никаких заходов в другие порты по пути в Скардар не планировалось, до него оставалось меньше недели пути. А это значит, что сойти с борта корабля до прибытия в пункт назначения у меня не будет возможности. Да еще наши девчонки, Гисса и Мириам. С Гиссой хлопот не было, малышка еще, а вот Мириам…
Мириам — девушка красивая, а вокруг более двухсот здоровых мужчин, глаз да глаз нужен, и не потому, что я забочусь о ее нравственности. У Проухва и Мириам все серьезно, но попробуй объясни это другим. Да и не в красоте дело. Дело во времени, проведенном в море, после которого любая женщина начинает казаться богиней.
Слышал я однажды байку о том, что викинги брали на свой драккар женщину, страшную, как смертный грех. И вот гребли они себе, гребли и все на нее поглядывали. И когда пассажирка начинала казаться им симпатичной, понимали, что пора на берег.
Заснуть мне удалось ближе к рассвету, но долго спать не пришлось. Уже через пару часов я услышал сквозь сон звук горна, игравшего боевую тревогу.
Когда я, ежась от утренней свежести, поднялся на мостик, почти рассвело.
На мостике помимо вахтенного офицера, пары рулевых и начальника парусной команды дежурной смены находился и дир Героссо со своим вновь назначенным помощником. Да и остальные уже были здесь: старший комендор, начальник абордажной команды, оба штурмана корабля и еще несколько офицеров.
Не хватало только Диамуна. Ну, вряд ли он раньше обеда соизволит проснуться, ведь еще позже меня лег. Когда я под утро уходил спать, из адмиральской каюты, которую он занимал, доносился пьяный шум. Похоже, там что-то праздновали.
Палуба «Воителя» кишела матросами, снующими, на первый взгляд, как будто бы без дела. Но это только на первый взгляд.
Возле пушек возились канониры. С озабоченным лицом прошел корабельный лекарь в сопровождении двух приставленных к нему в помощь матросов. Несколько матросов заканчивали натягивать сетки над палубой — страховку от летящих сверху обломков корабельного дерева, что неизбежно случается при попадании ядер в такелаж.
На шканцах помощник Иджина выстроил абордажный отряд, где мелькали и лица наших парней.
Поднявшись на мостик и поприветствовав собравшихся офицеров, я попытался рассмотреть ту часть горизонта, к которой и было приковано общее внимание.
На таком расстоянии в тени высокого берега не очень хорошо было видно, что там происходило, но удалось разобрать: там шел бой, и бой нешуточный.
Вспышки орудийных залпов сменялись доносившимся через некоторое время грохотом. Бой вели четыре, нет, пять кораблей. После того как два из них разошлись бортами, стало понятно, что кораблей именно пять.
На мостик поднялся фер Груенуа, при шпаге, с парой пистолетов и со зрительной трубой.
— Спасибо, Фред, — поблагодарил его я, беря протянутую трубу. Созерцать поле сражения вооруженным глазом гораздо удобнее.
Очевидно, что два из пяти кораблей принадлежат Скардару, — такие же тримуры, как и наша. А вот их враги явно не изнердийцы, я уже имел счастье вдоволь на них налюбоваться. Ближе к берегу находился шестой корабль, и он тоже не был тримурой Скардара. Корабль тонул, и от его борта отходили полные людей шлюпки.
Вместе с «Воителем» кораблей становилось поровну, но одна из тримур явно держалась на плаву из последних сил. Грот-мачты у нее не было, а сама она имела опасный крен на правый борт.
Под огнем противника освободить корабль от упавшей мачты будет крайне затруднительно. Но скардарцам это удалось. Избавившись от грота, корабль выпрямился, встав на ровный киль, только надолго ли? По-видимому, у него еще и руль поврежден, слишком уж неуклюже он пытался развернуться, стараясь набрать ветер оставшимися парусами.
Все ясно. Я отдал трубу Фреду. Наша помощь пришлась бы очень кстати, но главная задача дир Героссо — доставить наследника в Скардар. Или он все же решится? Поймав мой взгляд, Мелиню ответил достаточно красноречивым своим: «При всем желании не могу, просто не имею на это права».
И я его понимал. Если наследник погибнет, в стране снова начнутся междоусобицы, ведь Диамун не женат и он единственный ребенок Минура, а обстановка и без того достаточно тяжелая. Претендентов на трон много, тот же дир Героссо хвастался своей родословной. Да и Иджин упомянул, что его семья имеет не менее славные корни, чем у нынешнего правителя Скардара.
Сколько же у них там таких, если на случайно встреченном мною «Морском воителе» целых два представителя семейств, которые теоретически могут претендовать на престол?
«Морской воитель» оставался в стороне от сражения, и люди на погибающих кораблях, вероятно, уже утратили всякую надежду на помощь, когда на мостике появился Диамун. Наследник скардарского престола красовался в блестящей кирасе и шлеме с роскошным плюмажем. В руке он держал обнаженную шпагу. И еще его заметно покачивало.
Едва оказавшись на мостике, он с ходу напустился на дир Героссо:
— Там, — Диамун взмахнул шпагой, указывая направление, отчего несколько офицеров метнулись в сторону, чтобы не попасть под разящий удар, — гибнут наши братья. Мы не имеем права пройти мимо, оставив их умирать.
Золотые слова, но зачем же так шпагой махать?
— Эй, ты! — На этот раз его обращение адресовалось штурвальному. — Курс… — Диамун замолчал, видимо соображая, каким должен быть курс, — прямо на корабли.
Он снова энергично взмахнул шпагой, удачно схватившись за нактоуз, чтобы не упасть.
— Господин Сьенуоссо, — начал было дир Героссо, пытаясь образумить воинствующего наследника, — у меня есть приказ, согласно которому…
Но не тут-то было. Диамун прервал его, заявив, что если дир Героссо немедленно не отдаст команды, то он снимет его с командования кораблем, а по приходу в Скардар теперешний капитан предстанет перед судом за трусость, проявленную в бою.
Дир Героссо побелел как мел, затем срывающимся от гнева голосом продублировал приказ Диамуна рулевому, и руки его при этом заметно дрожали. Такие люди не боятся судов и трибуналов, но когда их в лицо обвиняют в трусости…
А наследник продолжал бушевать, упрекая собравшееся на мостике командование корабля в бездействии и грозя всеми мыслимыми карами. Затем приказал немедленно открыть огонь, хотя дистанция до противника была не просто велика — огромна.
Я почему-то подумал, что он закончит свою переполненную патетикой речь заявлением о том, что лично возглавит абордаж, но ошибся. Диамун потребовал вина. В тот момент он не вызывал во мне ничего, кроме чувства презрения. И еще я был рад за Мелиню, рад, что он сумел себя сдержать.
Глава 22МЕШОК ДЛЯ УШЕЙ
«Морской воитель» шел курсом на берег, туда, где продолжалось сражение. Местное светило должно было вот-вот показаться из-за верхушек гор, и получалось так, что светить оно будет прямо нам в глаза. Потом мы подойдем ближе, светило поднимется выше, корабль начнет совершать какие-нибудь эволюции, и положение уже не будет таким критичным.
Диамуну принесли вина, и он осушил приличного размера кубок. Что двигало им: пьяная бравада, действительное желание помочь погибающим людям, что-то еще? Наверное, не столь это важно, потому что ситуация для обоих встреченных нами скардарских кораблей сложилась воистину гибельная.
Тримура, которая осталась без мачты, снова получила сильный крен, но теперь уже из-за пушечного залпа атакующего ее вражеского корабля. При таком крене даже ответного огня с нее не произвести: жерла орудий были направлены в воду. А враг разворачивался, чтобы нанести следующий удар, который, весьма вероятно, будет последним.
Другая тримура, атакованная сразу двумя кораблями, еще огрызалась выстрелами корабельных орудий, но проблем хватало и у нее.
Ветер — вот что самое важное для парусника, все зависит именно от него. И возможность совершить нужный маневр, и ход, и многие другие немаловажные вещи. Не знаю, как случилось, что тримура потеряла ветер, но то, что это произошло, понимал даже я. Паруса безвольно полоскались на мачтах, а на вантах и реях виднелись многочисленные фигурки матросов.