Дальше произошло неожиданное: передовые тримуры с ходу ворвались в гавань, атакуя стоявшие на якорях корабли противника. Я метался по мостику, ругаясь на чем свет стоит. Не было такого приказа — атаковать с ходу. Наша задача была запереть противника в заливе, а уже затем, исходя из обстоятельств и действуя по выработанному плану…
Мелиню дир Героссо отнесся к произошедшему достаточно хладнокровно:
— Их можно понять, господин дерториер. Слишком уж много бед принес нам Изнерд. И потом, не вы ли сами не так давно призывали действовать по обстоятельствам, проявлять инициативу и каждому быть самому себе адмиралом?
«Но это же было в другой ситуации, — пыхтел я, не зная, что возразить. — Там береговые батареи, там форты, которые будут поддерживать с берега пушечным огнем. Хотя если посмотреть с другой стороны… Вряд ли они смогут вести с берега эффективный огонь. В такой мешанине кораблей нетрудно и в своих угодить. Так что разумней всего будет не махать руками и брызгать слюной, а поддержать атаку. И для начала пустить в ход все оставшиеся у нас три бота с минами».
Один миноносец затонул на пути к Табриско, причем так стремительно, что «Мелисса» едва успела снять с него экипаж. Но и трех оставшихся оказалось достаточно, слишком уж велик был психологический эффект, да и не психологический тоже, потому что атакованный одним из миноносцев изнердийский фрегат ушел под воду с такой быстротой, что Мелиню, не сдержавшись, присвистнул.
Когда в гавань ворвалась вторая волна скардарских кораблей, происходящее в ней скорее напоминало избиение. Даже беглого взгляда было достаточно для того, чтобы понять: все, это полный разгром противника. Ну что ж, так хорошо начатое дело закончилось вполне логично. И две погибшие скардарских тримуры — это и не цена вовсе, а так, символический доллар в уплату.
А к Мениалю подходили отставшие корабли эскадры Скардара, опоздавшие к уже закончившемуся бою. Они вставали на якорь, присоединяясь к остальным, сделавшим это ранее, вне досягаемости береговых орудий.
Что удивительно, с берега так и не было произведено ни одного выстрела, хотя в гавани хватало и табрисских кораблей. Даже когда «Мелисса», явно провоцируя один из фортов, прошла от него на незначительном расстоянии, никто так и не решился сделать хотя бы один залп.
После сражения гавань представляла собой довольно печальное зрелище. Горящие корабли, торчащие из воды мачты… С флотом Изнерда было покончено. Как покончено и с флотом Табриско.
Если у табрисцев и оставались корабли, то никакой серьезной угрозы они уже не представляли. Так было и раньше, сам по себе Табриско был опасен только объединившись с союзником. Изнерд, конечно, продолжал оставаться могущественной морской державой, но до него очень далеко. Да и вряд ли он в ближайшее время будет стремиться к господству в этом регионе, урон он получил чувствительный.
Мы простояли на рейде Мениаля ночь, прежде чем от берега отошел одинокий кораблик. Вполне ожидаемо — с нами хотят вести переговоры. Так оно и вышло. Прибывший на борту человек, представившийся бургомистром Мениаля, предложил обсудить вопросы, касающиеся создавшейся ситуации. Что ж, самое время, но достаточно ли ты компетентен, чтобы принимать решения самому? Или по каждому вопросу тебе придется возвращаться на берег, чтобы проконсультироваться?
И я даже не стал с ним разговаривать, передав через Мелиню дир Героссо, что говорить буду только с Бергидом I, королем Табриско. И если его величество опасается прибыть на один из кораблей моей эскадры, то я сам прибуду к нему во дворец.
— Пусть он передаст его величеству, что никаких гарантий своей личной безопасности я требовать не буду. Вот она, моя гарантия, вся на виду, — заявил я дир Героссо, указывая на гавань, полную скардарских кораблей.
— Моя гарантия только и ждет разрешения оказаться на берегу, чтобы проверить слухи о том, что табрисские девушки приятны на ощупь, табрисское вино хорошо на вкус, а в домах горожан полно всяких сувениров, чтобы набрать их столько, сколько унесешь. Еще передайте: никто из нас не сомневается, что армия Табриско будет защищать столицу до последнего солдата. Правда, сама столица крайне неудачно расположена, и обрушить на нее ядра корабельных пушек будет чрезвычайно легко. А мы никуда не торопимся, да и ядер у нас хватает, ведь для разгрома флота их потребовалось значительно меньше, чем мы рассчитывали. Возможно, мы даже не станем высаживать десант на берег после бомбардировки Мениаля. Ведь на побережье расположено много других городов… И чего уж проще будет захватывать их по очереди, пока не надоест. Ведь и там матросы с кораблей смогут добыть себе то, что они хотели бы найти в Мениале.
— И еще, Мелиню, будь добр, скажи ему, что никаких переговоров не будет, пока я не увижу в своих руках то, зачем мы, собственно, сюда и прибыли — тот самый кинжал. Кроме того, намекни, что у нас в запасе есть нечто, после чего те штуки, благодаря которым мы отправили на дно не один корабль (ведь наверняка здесь о них уже слышали), покажутся им детскими игрушками. Объясни, что даже камни будут гореть и потушить их будет невозможно.
Дир Героссо кивнул: сделаю, мол. В глазах у него вертелся вопрос: блефую ли я, угрожая огнем, который невозможно потушить, или говорю правду.
Это правда, Мелиню, истинная правда, сделать такую горючую смесь достаточно просто. В ее составе нет ничего такого, чего не существовало бы уже сейчас, в этом мире и в это время.
Бергид I оказался невзрачным человеком далеко не самого высокого роста, единственное, чем он мог гордиться, — это тщательно ухоженная борода. Наша встреча произошла не в королевском дворце, как я мог бы предположить, а в здании городской ратуши. Сообщил мне об этом человек, представившийся советником короля. Советник смотрел на меня выжидающе, наблюдая за моей реакцией.
Конечно, я понимал, что встреча со мной во дворце будет выглядеть чуть ли не капитуляцией, а местный владыка пытается сохранить лицо. Но мне все равно, где состоится эта встреча, хоть на городском кладбище или в портовом борделе. От Бергида мне нужно многое, и я своего добьюсь. Добьюсь тем или иным способом.
Корабли Скардара встали на якорь возле самого берега, обратив борта с жерлами орудий на город. Так, легкий намек на то, что ситуация для столицы Табриско серьезная и отступать никто не намерен.
Древнюю реликвию мне вернули, и теперь кинжал висел у меня на поясе. Для меня этот факт был не столь значим, но вот для других… У правителей Скардара никогда не было корон, их заменял кинжал с кривым, похожим на клык лезвием и с рукоятью, выполненной в виде драконьей головы. И то, что он теперь был у меня, говорило о многом. Хотя бы о том, что я получил его не из рук людей, сделавших меня дерториером, а сам добыл его.
По пути в ратушу мы успели заметить, что горожане спешат покинуть Мениаль, спасаясь бегством. Разумное решение: если договориться не удастся, здесь будет ад, со мной или уже без меня.
Колонный зал городской ратуши своими размерами после сводов Дерторпьира не впечатлил. Да и сам Мениаль показался мне заштатным городком. Хотя чему тут удивляться, на королевство, к которому прислушиваются все и вся, Табриско явно не тянул. Можно даже не сомневаться: если бы не давление Изнерда, вряд ли бы Бергиду пришло в голову вступить в войну.
Но Изнерд уже далеко, а я вот он, рядом. И пушки моих кораблей смотрят на столицу.
Я прибыл с несколькими офицерами, среди которых присутствовал фер Груенуа. Мера вынужденная: ведь я обещал представить Фреда императрице, так кому, как не ему, рассказывать Яне о моих подвигах. Глядишь, и зачтется мне при объяснениях, где я так долго пропадал. А если я буду рассказывать сам, то это будет похоже на хвастовство.
Бергид встретил нас в окружении своих сановников, и тут возникла проблема — как мне к нему обращаться? Мой венценосный брат? Так нет у меня венца, а кинжал, висящий на поясе, больше подходит для битв. К счастью, говорить приветствия не пришлось, это успешно сделали другие. Толмачом у меня был дир Пьетроссо, хотя и без него я понимал каждые два слова из трех. Но так принято.
Мои требования свелись к одному — золоту. Взамен Скардар обещает не трогать ни Мениаль, ни другие города на побережье. Коль уж любите азартные игры, называемые внешней политикой, ваше королевское величество, то будьте любезны оплатить проигрыш. А вы проиграли, не извольте сомневаться. Это не Дерторпьир находится сейчас под стволами вражеских корабельных пушек, а именно ваш дворец. И не нужно меня убеждать, что ваша сухопутная армия что-то собой представляет, это чушь. Никогда она не была у Табриско особенно крепка и велика, иначе я и вел бы себя совсем по-другому. Так что проще нам будет все же договориться. С Империей подобный разговор вести было бы глупо, и это еще мягко сказано. А Табриско и существует-то только из-за союзничества Изнерда, как раньше существовал благодаря Скардару, ведь когда-то они тоже были союзниками. Иначе вы бы уже давно стали чьей-либо провинцией.
На этом встреча высоких договаривающихся сторон была закончена по моей личной инициативе. А о чем говорить-то еще? Требования мои озвучены, сумма контрибуции — тоже. Отказываетесь признавать себя побежденным? Да ради бога, один пушечный выстрел — и…
И вот еще что, часть моих моряков решила прогуляться по городу, а я не смог им отказать, ведь они все как один герои. Вы уж, ваше величество, повелите своим, чтобы их не трогали, они такие баловники.
Иначе прибегут на корабли и скажут, что их обижают. А если я в это время спать буду, так совсем беда получится, не успею запретить матросам сходить с кораблей. Гарнизон-то в Мениале хиленький, и пока это вы еще успеете войска к столице перекинуть… Не ждали вы нас. Так что и до беды недалеко.
Я не щадил самолюбия Бергида и не выбирал выражений. Иджин, переводя мои слова, не старался их смягчить. Потому что ситуация понятна для всех, и пришел я сюда не просителем. Нужно было ясно дать ему понять, что в случае отказа война неизбежна. А заступиться за Табриско теперь уже некому.