- Михкель построил корабль, писку-роотсиский Лаэс много лет плавал по морю. А все мы разве первый раз в море? Справимся. Ты, Михкель, возьми на себя вторую вахту, ты знаешь каждую доску, каждый шпангоут в корабле, - сказал Ыйге.
- Рано вам еще делить пирог и должности! Видишь, шлюпка капитана Тиху идет от Весилоо. - проклокотал Роост и поднес бинокль к глазам.
- Некогда нам с тобой и с ним канителиться. Пока он доедет сюда, «Каугатома» уже снимется с якоря! Ты, Симму, очисть-ка капитанскую каюту. Запихай его вещи в мешок, видно, ему самому с ним не справиться! - приказал Танель Ыйге.
- Ну, толстопузый, пошли собирать твое барахло! - сказал Симму и поспешил выполнять приказ.
Капитан Роост посмотрел вслед Симму, затем снова поднял бинокль и уставился в сторону Весилоо, откуда и в самом деле приближалась большая шлюпка капитана Тиху. Но она была еще далеко, пройдет не меньше часа, пока она доплывет сюда, к тому времени эти люди действительно успеют поднять паруса «Каугатомы» и уйти. Вот уже и брашпиль в порядке, и паруса принесены из парусной каюты, часть мужиков уже на реях. Ветер попутный, так что если они и не успеют поставить все паруса, достаточно будет кливеров и пары парусов побольше, чтобы выйти из залива, а уже потом они смогут добавлять паруса.
Танель Ыйге, его бывший штурман, видимо, ярый бунтовщик. Кто бы мог предположить такое про этого тихого, неприметного мужичка, у которого только и было забот и мыслей, что о своей стае ребят! Но все же свое дело он знал хорошо… Да, капитан Тиху не поспеет сюда. А если бы и успел, что это изменит? «Видно, больше ничего не остается делать… как и впрямь пойти укладывать свои вещи», - подумал капитан Роост.
- Якорь вира! - приказал капитан Танель Ыйге.
-Якорь вира! - повторили писку-роотсиский Лаэс, абулаский Андрее, лагувереский Юхан и кокиский Длинный Виллем, и каждый из них взялся за одну из рукояток брашпиля. Сильный береговой ветер нажимал на корпус корабля, гудел в мачтах и вантах. Брашпиль скрипел, но не хотел двигаться, хотя мужики, напрягая икры, всей тяжестью налегли на его рукоятки. Лийзу и Матис поспешили на помощь, к ним присоединились Антон Саар и Пеэтер, который волочил за собой к фок-мачте стаксель. И все же якорная цепь медленно, дюйм за дюймом, наматывалась на лебедку.
- Без песни не пойдет! - воскликнул писку-роотсиский Лаэс и запел:
Как из Руусна, Тагаранна
Собрались на сход мы рано.
«Все на бой за землю, братья!
Мызным палачам - проклятье!»
Взвейся, парус, чтоб унес
Ветер нас от моря слез,
Где барон и поп лютует,
А мужик весь век бедует.
Теперь цепь уже легче бежала на брашпиль. Якорь мог вскоре подняться со дна, здесь было неглубоко. Поэтому Танель Ыйге приказал:
- Пеэтер, отнеси стаксель на место. Все, кто возвращается на землю, собирайтесь!
Писарь, Матис и Лийзу еще раз наспех пожали руку Танеля Ыйге и поспешили в лодки: Матис и Лийзу - в свою, писарь - в лодку Михкеля из Ванаыуэ, куда кок спустил также мешки и чемоданы капитана Рооста.
- Вот сатана, сколько вещей натащил в каюту! - ругался Симму. - Наш брат гни хоть все лето спину, а к осени хорошо, если новый костюм наденешь, а у него все мешки полны добра!
Капитан Роост на борту попробовал еще раз важно с клокотаньем прокашляться, но на него уже никто не обращал внимания, и он, пятясь, спустился в лодку, где и притих с тупым безразличием посреди своих мешков и чемоданов. Волостной писарь Антон Саар, сын памманаского рыбака, мог один справиться с парусной лодкой и не стал утруждать себя разговором с Роостом.
- Поднять кливер и топсели! - послышалась команда Танеля Ыйге с палубы «Каугатомы».
- Поднять кливер и топсели! - повторили команду мужики, и их голоса потонули в песне тех, кто все еще крутил брашпиль.
Не отвадит сила злая
От вскормившего нас края.
Час придет, наступит срок
И вернется паренек.
Якорь показался из воды, сильный ветер наполнил паруса. Судно медленно повернулось. И, поднимая все новые и новые паруса на всех трех мачтах, «Каугатома» взяла курс в открытое море.
Обе лодки повернули к земле, и расстояние между ними и «Каугатомой» увеличивалось теперь с удвоенной скоростью. Шлюпка Тыниса Тиху была, наверно, еще только у Кякисильма, когда в наступивших сумерках люди на «Каугатоме», казалось, слились с поручнями.
Вдруг Матис увидел за лесами взметнувшийся высоко к небу язык пламени.
- Что это такое? - воскликнула Лийзу.
Сверяясь с наземными ориентирами и с миганием маяка, Матис определил приблизительное место пожара: не было никаких сомнений, что пламя поднималось в черное, как сажа, вечернее небо над мызой Руусна.
* * *
В эту пору слепой Каарли стоял не дальше ста саженей от пылающего здания мызы. Еще в церкви он отбился от Рити, которая устремилась было спасать пастора Гиргенсона, и кое-как ощупью выбрался из толпы. Потом он угодил в компанию ватласких парией, те завели его в корчму и пристали к нему, упрашивая сочинить песню про то, - как упрятали Гиргенсона в мешок. Рити явилась за мужем в корчму, но парни спрятали его в комнате корчмаря и сделали вид, будто никогда в жизни даже не встречались со слепым песельником. Рити - хоть она и не верила им - все же пришлось уйти ни с чем, но из песни Каарли на сей раз ничего не вышло. Он до утра проспал на скамейке в корчме. День Каарли провел в беседах и пересудах, но вечером, когда с крепкими словами прошел мимо корчмы Кусти со своей ватагой, он увлек за собой и весь народ оттуда. Йоосеп, увидев бредущего за толпой Каарли, взял его под свою опеку. Мужики, распалившись, шагали быстро, и без помощи своего поводыря Каарли не поспел бы за ними. А Каарли обязательно хотелось шагать вместе со всеми, потому что мужики пели новую, привезенную из Таллина песню:
Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный –
И в смертный бой вести готов!
Теперь Каарли стоял с надветренной стороны, около барских конюшен, где его оставил Йоосеп. Он представлял себе объятый пламенем господский дом мызы только по рассказам других; эта постройка была возведена при прежнем помещике Липгарде уже после возвращения ослепшего Каарли с войны. Каарли не видел и огня, но чувствовал его жар на своем лице, на руках и в глазах да слышал мощное потрескивание и гудение огня, когда крепнувший морской ветер подхватывал его и поднимал к небу. Каарли был стар, все порывы чувств были уже выжаты из него тяжелым прессом жизни. И все же здесь, перед горящим барским домом мызы, его охватило какое-то удивительное возбуждение, которого он не испытывал с молодых лет. Каарли не мог больше стоять на месте, он должен был подойти поближе к огню.
- Мужики! Парни! Йоосеп! - звал он, приближаясь к огню с вытянутыми вперед руками.
Некогда было другим обращать на него внимание. Господский дом сожгли, а хозяйственные постройки более рассудительные мужики хотели сохранить - пригодятся, мол, самому народу.
- Куда ты, сатана, лезешь прямо в огонь? - воскликнул громогласный лоонаский Лаэс, проходя мимо Каарли и хватая его за плечо.
- Видишь, горит! - воскликнул Каарли, стараясь высвободиться из рук Лаэса. - Конечно, горит, да так, что треск стоит кругом, но ты-то этого не видишь!
На голос Лаэса к слепому поспешили и другие.
- Вижу! - утверждал Каарли.
Как раз в этот момент с грохотом обрушились потолки и стропила второго этажа, и у Каарли было ощущение, что теперь он действительно увидел взметнувшееся вверх пламя. Конечно, он ничего не видел, пламя почудилось его внезапно озарившемуся воображению. Но у Каарли так и осталось убеждение, что он видел пожар мызы, и позже он не уставал рассказывать об этом другим. Однако рассказывать это Каарли мог лишь недели две, а потом он вместе с другими участниками восстания стоял под дулами винтовок, и после их грохота он действительно уже ничего не видел и не слышал.
И огни погасли - кроме одного. Это было пламя страстных слов «Интернационала», которое продолжало гореть и под пеплом, чтобы позже, через годы, снопа мощно разгореться.
Краткий пояснительный словарь
● Адвентисты - одна из христианских сект, члены которой веруют в близость «второго пришествия Христа» и наступление «тысячелетнего царства божия».
● Аренсбург - официальное название города Куресааре (ныне Кингисепп) в царской России.
● Барк - морское парусное грузовое судно дальнего плавания.
● Баркентина - тип парусного морского судна.
● Бархоут (бархот) - пояс наружной судовой обшивки.
● Бейдевинд - курс парусного судна против ветра, когда угол между диаметральной плоскостью и направлением ветра менее 90°.
● Бизань - задняя мачта корабля, имеющего более двух мачт.
● Бобыль - обезземеленный крестьянин. Потеряв или забросив пашню, бобыли продолжали жить на чужой земле, за что платили «бобыльщину».
● Большой Тылль - герой эстонского эпоса «Калевипоэг».
● Брокер - комиссионер, маклер в биржевой сделке.
● Бурш - студент, член какой либо студенческой корпорации.
● Бушприт - горизонтальный или наклонный брус, выступающий с носа судна.
● Ванаранна - народный танец эстонских островитян.
● Ванторуб - ругательное прозвище жителей эстонских островов, разрубавших ванты на прибитых к берегу судах, чтобы иметь законное основание «спасать» груз кораблей.
● Ватерпас - прибор для проверки горизонтальности при земляных, плотничных и каменных работах.
● Вешала - сооружения для вяления рыбы из тонких длинных шестов, положенных на перекладины.
● Галс - 1) положение судна относительно ветра; 2) снасть, которая растягивает нижний угол паруса к наветренному борту.
● Гороп - выражение восторга на морском арго.