— Я даже не уверен, что у меня получится его поднять, — поморщился я. — Но в противном случае, мы все здесь сдохнем.
— Ты можешь уйти прямо сейчас, — прищурился воин, которого я про себя решил звать Зубоскалом.
— Семеро, включая магов, держатся только на Нити жизни, — я кивнул в сторону воинов, забывшихся тревожным сном. — Остальных требуется подлечивать каждые полчаса. Меня хватит от силы часа на четыре. Потом все.
— Повторяю, — Зубоскал внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты можешь уйти.
«Парень дело говорит, — поддержал воина Денебери. — Ты можешь уйти. И тебе никто и слова не скажет».
Можно было задвинуть пафосную речь про братство заставы или про отца-командира Аша или про кадетское достоинство, а лучше и вовсе про честь рода!
Но я лишь молча покачал головой.
На мнение Зубоскала мне, честно говоря, было плевать, а вот от реакции Денебери зависело многое.
— Ну тогда валяй! — усмехнулся воин, кладя ладонь на рукоять меча. — Поднимай своих зомби.
Я едва заметно кивнул, шагнул к самому подходящему на мой взгляд песьеголовому и занес над ним жезл.
«Стой, — вздохнул некромант. — Активируй грань Некроса».
— Спасибо, — едва слышно выдавил я.
Мой расчет строился на том, что Денебери всё же придет мне на помощь. В противном случае, он рисковал остаться без наследника.
Мы оба понимали, что через четыре часа непрерывной поддержки, я насухо выжму источник, но на этом не остановлюсь.
Некромант явно хотел реализовать с моей помощью какие-то свои цели, но в данном случае рисковать моей жизнью и здоровьем не решился.
Получается, я был ему еще нужен.
Противоречивые ощущения…
С одной стороны, я чувствую родство и даже отношусь к нему как к… деду.
Но с другой — я четко понимаю, что для некроманта свои интересы и интересы рода на первом месте.
И если для достижения его целей придется пожертвовать мной — он и глазом не моргнет.
«Зря ты так, — с укоризной проворчал Денебери, разом становясь похожим на настоящего дедушку. — А теперь… Не мешайся!»
Шрам запульсировал болью, и я почувствовал, как теряю контроль над своим телом.
Довольно неприятное ощущение — словно по щелчку пальцев переместился с места водителя на место пассажира!
— Запоминай… внучек, — пробормотало мое тело, шагая вперед. — Тут, самое главное, определить восходящий узел…
Мои руки замелькали в воздухе, жезл наполнился стягиваемой с округи некроэнергией, а из горла вырвался заунывный вой.
Я только было приготовился к долгому ожиданию, как моя рука, вооруженная жезлом, неожиданно врезала песьеголовому по грудной клетке, и тот вздрогнул всем телом.
— Пойдешь строго на юг, — произнес моим ртом Денебери. — Доставишь до скопления живых груз. Будешь слушать команды любых живых. Выполнять.
Поднятый песьеголовый что-то невразумительно хрипит и деревянной походкой шагает на юг.
Взмах жезлом, и кусок шатра обхватывает пояс зомби, намертво прикипая к его кожаному доспеху.
— Мать моя женщина… — Зубоскал, не обращая внимания на тряску и попадающиеся на пути кочки, смотрит на меня изумленным взглядом.
Пульсация в шраме усиливается, и в следующий момент её сменяет такой долгожданный Хлад.
«Зря, — мрачно протянул Денебери. — И ты зря решился на этот… подвиг. И я зря пошел у тебя на поводу… Вот увидишь».
— Посмотрим, — проворчал я, смотря вслед исчезающему в кустах воину и его неживому вознице. — И спасибо.
«Пей давай свой утренний пузырек, — ворчливо отозвался некромант, — и не спорь. Знаю, что рано и что рассвет ещё нескоро, но без него ты не протянешь».
Я поморщился, но возражать не стал. Денебери снова оказался прав, сил с каждой минутой становилось все меньше и меньше.
«Что замер, как столб, — проворчал некромант. — Залей в вояк оставшиеся зелья и садись в медитацию».
Я улыбнулся и потянулся за зельями — я нисколько не обманывался словами Денебери.
Ему плевать на воинов, но влитые в них зелья помогут мне продержаться чуть дольше.
«Ах да, Александр… — Денебери сделал вид, что вспомнил что-то важное. — Если ты из-за своего ксурова благородства искорежишь энергопотоки или, не дай Ануб, испоганишь мою филигранную Закалку…»
— Разозлишься? — улыбнулся я, занимаясь привычной работой, а именно, спасая человеческие жизни.
«Нет, — голос некроманта был необычно спокоен и даже немного торжественен. — Прокляну. Клянусь Анубом»._______
* Парампара (с санскрита) — непрерывный поток, линия преемственности, передача знания от учителя ученику
Глава 27
Я сидел с прямой спиной, в окружении жухлой травы и наблюдал, как неохотно светлеет небо.
По моим ощущениям, шёл уже шестой час, и единственное, чего я хотел — спать.
Первые два часа было страшно, что не хватит энергии, следующие два часа — что нагрянут песьеголовые, а сейчас… Сейчас на все было плевать.
Умом я понимал, что раз помощь до сих пор не пришла, значит Зубоскал до заставы не добрался, но верить в это отказывался.
Время от времени меня посещали мысли перестать подпитывать парней и пойти на заставу самому, но я их тут же отгонял.
Ощущения призрачного перепутья не было, но я и так знал, что от сделанного выбора будет зависеть вся моя будущая жизнь.
Изредка в сознание приходил то один, то другой воин, и все, как один, осознав, в какой ситуации мы оказались, требовали прекратить тратить на них силу и спасти товарищей.
И эти слова разрывали мне сердце.
Я всю жизнь гордился тем, что старался помогать каждому живому существу, попавшему в беду, но пожертвовать своей жизнью…
Такие мысли меня никогда не посещали.
Сейчас же, умирающие воины с непривычной мне легкостью отдавали свои жизни за жизни друзей.
Для меня это было непонятно и даже дико, самым ярким чувством была… зависть.
Я завидовал каждому из них, ведь их окружали люди, готовые пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти даже не друга, а всего лишь боевого товарища.
Хотя, что значит «всего лишь»?
Парадоксально, но именно этот чертов рейд помог мне понять, что такое боевое братство и чему нас все-таки учат в кадетском корпусе…
«В Некросе вместо боевого братства культивировалась абсолютная лояльность Ковену, — за все шесть часов это была единственная ремарка Денебери. — Лояльность и бесстрашие перед лицом смерти. Второе привить удалось, первое — нет. Традиции корпуса некромантов оказались сильнее придумок шаманов».
Мне было не до сравнения корпуса некромантов и кадетского корпуса, но слова насчет отношения к смерти врезались в память.
Я крутил их и так, и эдак, и вынужден был признать, что некромант абсолютно прав.
Раньше я до чертиков боялся смерти, а после смерти родителей и вовсе начал бороться с любым её проявлением, но сейчас…
Сейчас мне было всё равно.
В голове крутилось стихотворение Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека», а перед глазами появился таймер, отсчитывающий оставшееся время.
Данные в нем постоянно менялись, и это поначалу меня сильно беспокоило, но в какой-то из моментов я понял, в чем дело, и тут же успокоился.
Изначально моих сил, с учетом всех оставшихся зелий и утреннего курсового пузырька, должно было хватить на два часа.
Но как только энергия достигала критической отметки, а источник начинал голодно урчать, волшебным образом случался приток сил.
И только когда перед внутренним взором мелькнул богато разукрашенный гладиус, до меня дошло, что происходит.
Не знаю, каким образом, но стоило энергии источника подойти к концу, я выпивал энергию из разбросанных по округе артефактов и зелий песьеголовых.
Их было не так уж много, но мне пока что хватало.
А ещё до меня дошло, каким образом ушёл мистик.
Он не просто собрал всю скопившуюся на поле боя некроэнергию, он вдобавок каким-то образом выпил жизни умирающих псов.
В тот момент мне было не до этого, но сейчас я точно помнил, что до вспышки изумрудного света, округа была наполнена стонами и лаем раненых и умирающих песьеголовых.
А после вспышки, будто ножом обрезало.
И даже несмотря на то, что Денебери не подтвердил и не опроверг мои догадки, я чувствовал, что я прав.
К тому же, сейчас я, по сути, занимался точно тем же, без зазрения совести вытягивая энергию вокруг себя.
Из артефактов псов, из зелий и даже из самого леса.
Если бы кто-то сейчас посмотрел на нас со стороны, то увидел бы мага, сидящего в центре безжизненного островка смерти.
Увы, но к концу шестого часа я выяснил свой предел.
Тридцать метров. Дальше, как я ни старался, тянуть энергию не получалось.
И когда я уже всерьез выбирал, кого из воинов выпить, чтобы удержать жизни остальных, из-за дерева сверкнула ярчайшая вспышка.
Это оказалось настолько неожиданно, что я лишь чудом не разорвал раскинутые вокруг Нити Жизни.
Усиленный Щит Мертвых вспыхнул сам собой, сжирая оставшиеся крохи энергии, но не спас от прилетевшего в следующий миг удара чудовищной силы.
Последнее, о чем я подумал, проваливаясь в темное ничто, было: «Неужели свои?»
Интерлюдия. Мир песьеголовых. Личный шатёр старшего легата Ахраниса
— Гортан Некрос! Старший легат Ахранис готов принять тебя.
У Гортана было время подумать о сокрушительном провале, и мистик использовал эти несколько часов по максимуму.
Первым делом он вышел на связь со всеми своими знакомыми, кто был ему должен.
Деньги или услугу — неважно.
Времени на продумывание разговора у мистика не было, поэтому его предложение оказалось неизменным для всех.
Он просил сотню рабов за то, что упомянет в присутствии Ахраниса о своем должнике, тем самым давая шанс получить место в намечающемся походе старшего легата.
Цена была специально завышена, и Гортан даже не надеялся, что кто-то согласится её заплатить
Ему нужно было лишь одно — создать ажиотаж.