Реальность
Я очнулся. Ненадолго открыл глаза. Темно, мягко и пахнет вокруг так вкусно и уютно. Веки тяжёлые опять закрылись, но я больше не спал. Я принюхивался и прислушивался. Это был точно не тесный вагончик сторожки, где я уснул. И на дом наш совсем не похоже, да и Избушкой Яги здесь не пахло. Куда это меня занесло?
Мой трепещущий нос осторожно лизнули. Подскочить я не смог, но глаза распахнулись и уткнулись в других два кошачьих глаза. Голубые, бездонные глаза крёстной Бьянки блестели в темноте как огромные лунные камни.
– С днём рожденья, – сказала она. – Я так рада тебе, так рада. Даже когда ты впервые родился, я так не радовалась. Ты нас испугал очень. Но теперь всё хорошо будет. Спи. Или нет, подожди немного. Я Елену порадую и постель постелю тебе. Человеческую.
Она засмеялась и обернулась высокой светловолосой женщиной. Очень красивой. Я давно не видел её и успел забыть. Изабелла Львовна неслышно ушла. Я закрыл глаза и тихонько вздохнул. Здесь у крёстных в доме я раньше не был, но всегда чувствовал, мне понравится тут. И зачем мне какая-то ещё постель? Мне и так хорошо. Мягко.
Послышались шаги. Комнату осветил ночничок. Изабелла Львовна несла его, прикрывая его ладошкой. Следом за ней появилась с подносом ещё одна крёстная. Да. Вот такой я счастливчик – у меня две феи-крёстные. Елена Николаевна бережно достала меня из корзинки. Я пытался сказать, что не надо этого делать, но язык тоже слушался меня плохо.
– Лежи смирно, Вася, – сказала она. – Я тебе дам лекарство сейчас. Это надо выпить.
Она открыла мне рот и стала с ложечки вливать мне в горло какую-то жидкость. Я глотнул и почувствовал, что такую гадость пить не хочу. Когти мои высунулись, но бороться сил не было, так что она сумела реализовать свою идею и набухала мне в глотку столько снадобья, сколько хотела. Потом она милостиво разрешила попить мне простой воды и куда-то понесла.
– Будешь спать здесь. Никаких прогулок никуда, пока полностью не поправишься.
Она положила меня на прохладную простыню и укрыла сверху. Изабелла Львовна села рядом со мной.
– Если хочешь, я опять стану кошкой и спою тебе песенку?
Я, конечно, хотел, но сказать это тоже не мог. Мои глазки закрылись, и я тут же уснул.
Изнанка
Базиль открыл глаза и подвинулся. Его колени упирались в спину крёстной, от чего он почувствовал себя жутко неловко. Изабелла встала.
– Отдыхай крестник. Ты большой молодец. Вишь как быстро уснул. Трое суток бродил где-то, а теперь раз и уснул.
– Может тебе надо чего, Базиль? – Елена Николаевна снова взяла в руки поднос и Хранитель затряс головой.
– Нет спасибо, – удалось ему выдавить из себя. – А почему я здесь?
– Все вопросы потом. Утром. Сейчас надо спать.
Вилла взялась за сапог на его ноге и потянула. Потом так же ловко сняла второй.
– Я разденусь сам, не надо мне помогать, – промямлил Базиль. Но крёстная не слушала его. Подхватив за плечи, она заставила его подняться, затем снять сюртук и рубашку, хотела расстегнуть пояс, но Хранитель перехватил её руки.
– Он мне нужен. Я не снимаю его. Там пентакль и вообще.
Изабелла поджала губы, но уступила. Уложив его на подушки, она вынула одеяло.
– Сладких снов, крестник, – прошептала волшебница укрывая его.
Как и всё в этой постели одеяло было мягким и прохладным, пододеяльник ласкал кожу словно ветерок майской ночью.
– И тебе крёстная, – прошептал Кот в ответ, засыпая совсем.
– «Утро новой жизни» – так и запиши в своём дневнике, Майя, чтобы мы никогда не забыли этот дурдом, – Ника заплела косу и перекинула за спину. – Почему Дедушке в голову все грандиозные идеи приходят так рано? Почему просто не дать нам спокойно выспаться, а потом сообщить о случившемся: «Пока вы спали началась новая жизнь, веселитесь и радуйтесь».
– Потому что новая жизнь начинается рано, – Влада бросила Нике на постель свою подушку. Берегиня застелила кровать и была уже полностью готова покинуть спальню, хотя сестры её ещё одежу выбирали. – Я пойду, наверное, а вы догоните.
Дверь за Владой закрылась и Майя с Никой остались одни.
– Как ты думаешь, что он хочет от нас в такую рань? – голос Ники был наполнен тоской и обидой. Как капризный ребёнок она надувала губки и строила глазки перед огромным зеркалом. Майя обняла сестру крепко за талию и взглянула через плечо на её отражение. Она скорчила ту же обиженную рожицу, что и Ника. На минутку они прижались друг к другу щеками, а потом разбежались, стали кружиться, бросать вверх подушки и смеяться как сумасшедшие. Повалившись вдвоём на постель Ники, берегини пялились в потолок и счастливые улыбки не сходили с их лиц.
– Утро новой жизни началось классно. Мы бесились в спальне как малолетки, а потом не пошли на семейный совет.
– Нет, нет, нет. Пошли, – Майя потянула подругу за руку. – Надо сходить и узнать, что там будет.
– Ну если ты настаиваешь, – Ника поднялась. Поправляя на ходу растрепавшиеся косы и платье они лёгкие как ласточки-береговушки понеслись в большой зал.
– За дверями их встретил нестройный шум голосов. Тётки, дядьки, сестрицы и братья. Словом, все от мала до велика были уже здесь. Дедушка тоже сидел на своём обычном месте. Казалось, он ждёт только их, чтобы начать свою речь. Берегини присели в поклоне и шмыгнули быстро за спины пришедших раньше.
Водяной встал и откашлялся. Это был дурной знак.
– Неужели изменения будут столь радикальны, что Хозяин Чернушки решил огласить их стоя. Раньше дедушка не утруждал себя так.
– Тише, – шикнула на Нику соседка. Майя подмигнула сестре, и они перешли в другой угол. С этой точки совсем уже ничего не было видно, но они же должны были слушать, а не смотреть. И соседи здесь были куда приятнее.
– Я просил вас собраться сегодня так рано для того, чтобы сообщить одну важную вещь, – начал глава семьи. – Мы, водные духи, живём обособленно. У нас свой уклад жизни и свои обычаи и привычки. Но бывают моменты, когда мы меняем их. И сейчас именно такой случай. С этого дня мы прерываем зимовку. Лёд ещё не сошёл, но природа проснулась и повсюду полно талой воды. Так что наша задача организовать круглосуточное наблюдение по всему мельничному лугу. Смотреть и слушать, оставаясь незаметными для простых людей и для знающих, для других духов тоже. Словом, нас никто не должен видеть, но мы должны видеть и знать абсолютно всё, что касается этого места. Кроме нас больше некому обнаружить преступника, злоумышленника, который своими поступками бросил тень на нас.
– Ты кого-то подозреваешь, Дедушка? – голос Ники откликнулся эхом шёпотка среди водяных дев.
– Неприлично вот так перебивать старших, – цыкнули на неё, но она не смутилась.
– Почему? У нас новая жизнь и возможно пришло время на семейном совете давать слово всем, кому есть, что сказать. Я считаю, что если уж прятаться в грязной луже, то хотя бы примерно надо знать, что оттуда высматривать.
Пока Ника говорила толпа родственников, что стояли между ней и дедом каким-то образом рассосалась, и дерзкая девчонка оказалась лицом к лицу с Повелителем всех рек, ручьёв и озёр Чёрной Поляны. Дед хмурился.
– Уймись, – шепнула Майя сестре. Та лишь дёрнула в ответ плечом.
– Совершенно верно говоришь, внучка. Только прежде, чем сказать нужно выйти в центр. Из угла кричать, как это по-французски…
– Моветон, Дедушка. Я исправлюсь, – Ника вздёрнула подбородок и пошла по образовавшемуся проходу у Владыке Донному. Майе ничего не оставалось как двинуться следом.
– Я прошу прощения за бестактность, но вопрос остаётся в силе. Вы кого-то подозреваете, Дедушка?
– Да, но очень может быть, что я ошибаюсь. А потому следить надо за всеми, кто сейчас там находится.
– Даже за Лесным дедом Ижевским?
– И за ним тоже. Только связанно это не с подозрениями, а скорее с возможной опасностью для него. – По собранию снова пробежал шёпоток. Водяной выждал пока духи обсудят новость и продолжил. – За последние две недели как вы знаете было несколько несчастных случаев и аварий на стройке. Они явно подстроены. И нам надо узнать, кто за этим стоит.
– Если будет позволено, я тоже задам вопрос, – водяная дева Агафья подняла руку. – Почему этим занимаемся мы? У нас есть Хранитель. Это его дело. Его служба искать преступников и наказывать их.
– Так случилось, что у нас нет Хранителя. Три дня назад он попал под какие-то чары и сейчас без сознания. Вилла лечит его, но… – окончание фразы потонуло в общем шуме. Водяные духи громко выражали своё мнение, и никто специально не выходил для этого вперёд.
Лицо Майи и без того бледное стало совсем бесцветным.
– Это я его. Это я его прокляла, – зашептала он в ухо Нике. – Я сказала, чтоб он пропал пропадом и приворожила. То есть сначала приворожила, а потом прокляла. Что мне делать?
– Вот это да! Дай подумаю.
Результатом умственной работы Ники было пожатие плеч и совет написать в школу.
– Заклинание приворота ты ж делала там. Мелюзина наверняка знает как его снять.
– Я уже послала письмо. Тёти нет в школе. Она путешествует.
– Нашла время! Вот змея.
– Если позволите, я продолжу, – голос Водяного перекрыл общий шум. – Я надеюсь теперь вы все понимаете серьёзность положения. Если кто-то сочтёт небезопасным для себя участвовать в этом деле, я не буду настаивать. Как вы видите риск есть для всех. Этой ночью я уже отдавал распоряжение о повышенной бдительности тем, кто дежурил у мельницы и в гостевом доме. А теперь собираюсь составить график дежурства по всей территории стройки. Мы должны вывести эту пакость на чистую воду.
– Дедушка, – Майя низко склонилась в поклоне. – Я могу поговорить с тобой наедине?
Водяной кивнул и отпустил Анчиблов властным движением руки. Черти скрылись за дверью, сквозь которые уже вышли все остальные члены большой семьи.
– Дедушка, это, наверное, всё же я виновата, что так на стройке всё плохо сейчас, и с Базилем тоже.
Берегиня стиснула руки под грудью и сбиваясь начала свой рассказ с того дня, когда сделала Выбор.
– Вот такая история. Тётя Мелюзина не отвечает, мне пришло письмо, что её нет в школе.
Водяной крякнул.
– Молодец внучка, что рассказала. Но мне надо собраться с мыслями. Я как-то совсем не готов к этой информации.
– Я хочу, чтоб ты знал, что я очень жалею о том, что сделала. Я бы рада исправить всё, но не знаю как.
– Ты прости меня, – Водяной развёл руки в стороны, – это я виноват во всём. Мне не нужно было тебя отправлять в эту школу. Прости.
По щеке деда скатилась слеза и запуталась в густой бороде. Майя кинулась к нему на грудь, и они принялись рыдать в два голоса, растворяя бесценную солёную влагу в окружающей их пресной воде.
– Мы поймаем их. И мышей этих, и колдуна их. Поймаем с поличным и накажем как следует.
– А Базиль? С Базилем, что делать?
– О Базиле не думай пока. Если Бьянка поднимет его на ноги, то придумаем как приворот снять. Ну а нет, так и суда нет.
Реальность
– Спит он ещё, Егор Гаврилович, спит. Попил с утра молока и уснул. – Изабелла Львовна, стоя в дверях преграждала вход в дом. – Незачем его беспокоить сейчас. Он слаб очень. Вот вернётесь вечером за Трезором и поговорите. А сейчас я будить его не дам.
– Хорошо, я Вам подчиняюсь, но, если что, Вы пришлите мне весточку. Я приеду сразу. Мне любая информация что он вспомнит важна. Где он был, что случилось и как? Изабелла Львовна, Вы же понимаете, я там на стройке за всех отвечаю. Не ровен час, погибнет кто.
– Я спрошу Хранителя, как только он проснётся. Обещаю Вам. Но мне, кажется, Вы беспокоитесь зря. Поверьте, моему чутью, всё хорошо закончится. Вот увидите.
Но ничего, он вернётся, и за это унижение они тоже заплатят. Они думают, что победили его. Глупцы. Всё только начинается. Его деточки, его крошки ещё покажут им как весело может идти бизнес. Ничевушка и Шиш не один банк, не одну фирму разорили.
Якуб потёр нос и обернулся. Сзади его догонял здоровенный грузовик. Датчанин выставил руку, голосуя. Грузовик промчался ещё метров тридцать встал. Колдун снова перешёл на бег. Водитель КАМАЗа не очень-то поверил его рассказу про застрявшую машину, но внушительная сумма, переведенная через мобильный банк, решила дело. Якуб счистил как мог с себя грязь и уселся в кабине на заботливо накрытом дерюжкой сиденье.
Ещё засветло он приехал в город и успешно растворился среди каменных джунглей, где ни один водный дух его больше достать не мог.