— Дилар, — тихо зовет он меня. И от этого хрипловатого голоса тело покрывается мурашками. — Послушай...
— Дело даже не в том, Камиль, что ты женат, — выдаю я пересохшими губами. — Я тебе в который раз это повторяю. Дело в том, что ты меня обманул. Ты чуть ли не год лапшу мне на уши вешал. Ты... Ты уходил отсюда прямиком к своей жене. Сегодня спал со мной, завтра... Завтра брал ее. Сегодня я была твоей. Завтра она. Боже... Да у меня просто слов нет, чтобы описать, как я разочаровалась в тебе. В то время, как я ждала от тебя предложения... Да я мечтала! Планы строила! А ты, оказывается, уже состоишь в браке. Господи, ну за что?!
— Ты мне дашь возможность объяснить все по порядку?
— Нет, я ничего знать не хочу. Все. На выход, Камиль. Я не хочу, чтобы этот день стал еще хуже. Мама увидит тебя, и все... Еще и давление у нее... Достаточно той боли, что ты мне причинил. Я не готова терять родных из-за тебя! Уходи!
Коротко кивнув, Рахманин идет к выходу. Я следую за ним, чтобы вытолкнуть его и захлопнуть за ним дверь. Он обувается. Поднимает голову и совсем неожиданно прижимает меня к стене, нависает скалой надо мной. Впивается в мои губы. Дышать на мгновение становится нечем. Потому что все случается настолько быстро... Я не успеваю отреагировать.
Его руки уже изучают мое тело. Сжимают ягодицы. Влажные губы опускаются к шее. Он целует мочку уха, что-то шепчет, но я вообще не могу разобрать. Разум туманится.
— Отойди! Да Господи! Камиль!
Отстраняется. Его зрачки уже стали шире, и дышит он тяжело, глубоко. Сам открывает дверь и сам же выходит. Губы саднит, сердце вот-вот выскочит из груди.
Не успеваю я закрыть за ним, как вижу маму. Она стоит у лифта. Камиль, благо, быстро реагирует и поворачивается к лестнице, спускается.
Чер-р-рт!
— Ты что, решила меня прямо на лестничной площадке встретить? — усмехается мама, всматриваясь в сторону, куда ушел Камиль. Кажется, она его не узнала... Но все же заметила.
— Ага. Увидела тебя из окна. Проходи. Добро пожаловать, мамуль.
Заталкиваю чемодан в квартиру, наконец обнимаю маму, прижимаю ее к себе. Мои губы буквально горят. Как и шея. Нужно срочно принять душ, прийти в себя.
— Как ты?
— Я-то нормально. Ты о себе лучше расскажи. Тот гад тебя больше не беспокоит? Не дай бог он окажется на моем пути.
Я не комментирую слова матери. Как хорошо, что она не приехала на минуту раньше. Иначе мама устроила бы Камилю такое... Что ему мало не показалось бы.
Мама умывается. Я же варю кофе. Мама его обожает. Тем более без сахара.
— Мне нужно в магазин сгонять, — говорю я, взяв кошелек и ключи от автомобиля. — Дома вообще ничего нет. Холодильник пуст. Ты располагайся поудобнее. Буквально полчасика — и я вернусь.
— Я с тобой. Накупишь чего надо и чего не надо. Гордей тоже к вечеру обещал приехать. Как я понимаю... Готовишь ты крайне редко, — она косится на плиту.
— Мам, мне некогда. Возвращаюсь я поздно. Перекусываю на работе.
— Тебе о семье думать надо, дорогая. Почти тридцать, а все одна. Как ты вообще умудрилась закрутить роман с женатым человеком? Он же, получается, ночевал у тебя неоднократно. Документы его не видела?
Не видела я, черт возьми! Ни разу! Только портмоне и ключи от автомобиля. Все! Никаких намеков на то, что Камиль был женат, не было... Ну никогда! Он даже по телефону редко разговаривал! Даже если разговаривал, то коротко совсем.
— Мам, я не очень хочу обсуждать эту тему. Мне плохо становится. Ну да, ошиблась я. Накосячила сильно. И хочу забыть уже...
— Ладно, ладно, — мама легонько касается моего плеча, вздыхает. — Но в магазин я поеду с тобой. Идем.
Едва мы оказываемся снаружи, как я замечаю припаркованный черный джип прямо позади моей машины. Стекло чуточку спущено. Могу поклясться, что это Камиль.
И снова я начинаю трястись. Да Господи! Чего он ждет?! Я не могу уже ничего сообразить! Неужели трудно понять, что у нас нет будущего? Что я ему больше не поверю?! Что во второй раз в такое дерьмо я не вляпаюсь?! Его жена успела меня задолбать своими визитами. Скоро его мать придет, потом и отец. Черт знает, кто еще. Но за разрушенный брак единственного сына они меня не простят. Да и семья его женушки тоже...
Мне уже страшно за своего малыша.
— Так, вот это обязательно берем. И это... — мама наполняет корзину продуктами. Я же затылком чувствую на себе чужой взгляд. Не оборачиваюсь, естественно. Пусть все катятся к черту!
— Мам, рис взять? Ты плов для меня приготовишь?
— Ну конечно. Что твое сердечко пожелает, родная.
Мать щелкает меня по носу, прямо как маленького ребенка. Как в детстве.
— Небось, каждый день сосиски варила после работы. Ну, или колбасу...
Я морщусь от перечисленного. Нет, я совсем это не люблю. К горлу подкатывает тошнота, и я моментально закрываю рот ладонью.
— Дилара, ты чего?
— Ничего. Просто... Мам, ну откуда тебе в голову пришли эти... Ладно, пойдем лучше сыр возьмем. К сладкому не тянись.
— Может, еще и соленые огурцы взять?
— Да, можно, — я облизываю губы. — Однозначно возьмем.
Мама стреляет в меня прищуренным взглядом.
— Что не так? Ты почему так смотришь?
— Только не отрицай... Не смей, — снижает тон до минимума. — Ты беременна, да?
Глава 20
Глава 20
Камиль
Сижу в машине и прокручиваю в голове все произошедшее. Хотел поговорить начистоту, сейчас уже утаивать не было смысла. А тут на тебе… Как обухом по башке шандарахнуло. Я впервые за многие годы почувствовал себя таким растерянным. Вообще какой-то коктейль из эмоций схватил, до жути непривычно.
Вижу, как Дилара с матерью выходят из подъезда и направляюсь за ними. Как магнитом тянет. Не думал, что снова такое случится. Ведь поклялся себе, что больше ни одна баба не сможет пробраться ни в сердце, ни в голову.
Остановившись на парковке перед супермаркетом, снова смотрю на Дилару, которая скрывается за стеклянными раздвижными дверями.
Пойду, что ли, воды куплю…
Да черт возьми, кого я обманываю? Надо было поговорить с ней еще в Минске. Но как увидел ее с другим мужиком за одним столиком, как она улыбается ему, будто с цепи сорвался. Устроил от злости сцену, за которую бы сам себе пощечин надавал. А злость ли? Или ревность? Я уже забыл, каково это, когда это чувство прожигает изнутри, режет и сводит с ума, заставляя творить необдуманные поступки.
В магазине Дилара, поведя плечами, едва заметно крутит головой, будто чувствует мой взгляд. Она за то короткое время, что мы были вместе, научилась чувствовать меня хорошо. Мое настроение, мои желания… Черт, только вспомнил, как срочно нужно в холодный душ.
Звонок застает меня на кассе. Прикладываю одной рукой карту к терминалу, второй — достаю телефон.
— Да! — бросаю резко в трубку.
— Кто-то у нас без настроения, — ничуть не обижается на мой тон Виктор.
Конечно, мы с институтских времен вместе, он знает, что я иногда бываю слишком резок.
— Что-то в офисе случилось? — спрашиваю уже тише, выходя на улицу.
— Чего не случилось…
— Витя! — снова повышаю голос.
Вот вообще нет настроения слушать, как он ходит вокруг да около. А он это может делать часами, любит поболтать.
— Документы готовы, тебе завтра утром уезжать, а ты их не забираешь.
Черт! Вот всегда же обо всем помнил, все контролировал, а сейчас мне звонит мой зам и напоминает, что у меня башка дырявая.
— Сейчас приеду, — отвечаю и, отключившись, бросаю телефон на соседнее сиденье.
Гребаная командировка. Да, всего пара дней, но я хотел до этого все прояснить с Диларой. А новость о ее беременности, пусть и неподтвержденная самой Диларой, спутала все мысли. На секунду прислушиваюсь к себе. А что я чувствую, думая об этом?
Что-то непонятное, но приятное разливается в груди. Там, где у нормальных людей находится сердце. А я считал, что у меня там остался кусок камня.
Кажется, стареешь, Камиль…
В офис приезжаю через полчаса. Документы, скорее всего, уже у меня на столе, но я прохожу мимо своего кабинета и вхожу в приемную Виктора. Секретарша подскакивает при моем появлении, но я одним жестом указываю, что не стоит суетиться. Витя даже голову не поднимает, когда я хлопаю дверью.
— Наконец-то, Камиль, — только и произносит.
— И как ты понял, что это я? — усмехаясь, сажусь в кресло напротив зама.
— А кто еще может врываться без предупреждения ко мне и так ляпать при этом дверью?
Логика железная. Даже не поспоришь. Наконец-то Витя смотрит на меня, и в его взгляде читается вопрос. Даже к гадалке не ходи. Знаю, что хочет спросить, какого черта со мной творится. Видимо, на роже все написано, хотя я давно научился прятать все эмоции за маской равнодушия. Хорошая способность для бизнесмена, надо сказать.
— Представляешь, — отвечаю на его немой вопрос, — сегодня Катю вспомнил.
Теперь брови Вити ползут вверх, а во взгляде неприкрытое удивление. Мы не говорили об этом черт знает сколько лет. Вообще говорили только один раз, а потом я наложил запрет.
— Ту самую, с которой у тебя была большая любовь?
— Любовь… — потираю я подбородок. — Может, и не было, если она предпочла другого. Мы были молодыми, горячими…
— А потом ты стал холодным и жестким, — заканчивает за меня Витя. — Девки у тебя долго не задерживались, а бортануть ты их мог без лишней лирики. И эта свадьба твоя неожиданная. Ты в ЗАГСе стоял с каменным лицом, будто заключаешь очередной контракт. Слушай, Камиль, я даже удивлен, что вы столько лет выдерживали друг друга. Слухи про развод же правдивы?