Совещание длится около часа. Первым уходит начальник маркетингового отдела, сказав, что дальше планируется работа в том же направлении. Дав указания главному бухгалтеру, что в этом месяце премии надо поднять, Эмиль отпускает и ее. Следом за ней уходит и финансовый директор. Мы остаемся вчетвером, и шеф задумчиво говорит:
— Вы очень хорошо поработали вместе в Минске. Если продолжите в таком же духе, то мы заключим еще пару контрактов. Пора выходить на международный уровень.
Матвей кивает, а я отмалчиваюсь. Через несколько месяцев мне будет тяжело переносить длительные поездки. И надо будет поговорить с Эмилем о своей дальнейшей судьбе в компании. С документами я смогу работать и удаленно, пару раз в неделю приезжать в офис… Но это только мои планы, а уж как решит шеф, так и будет.
На выходе из конференц-зала меня под руку берет Арина. Загадочно улыбается.
— Идем, мне срочно нужен кофе. А тебе чай, — говорит она.
— У меня там кипа документов на столе, — вздыхаю я.
— Бумажки подождут, а я нет, — смеется подруга и уверенно ведет меня в сторону своего кабинета.
Я располагаюсь на диване и наблюдаю, как Арина делает нам напитки. Что-то еще и напевает себе под нос. Вот что любовь животворящая делает с людьми. Не выдерживаю и сама начинаю улыбаться, глядя на подругу.
— Что ты на меня так загадочно смотришь? — спрашивает она, подавая мне чашку.
— Выглядишь счастливой. Я тебя сто лет такой не видела, — отвечаю, ни капли не лукавя.
— Ага, — кивает она довольно. — Так счастлива, что самой страшно. Ты мне лучше скажи, Камиль объявлялся?
Камиль, Камиль, Камиль…
И в мыслях, и в разговорах. И я, кажется, смирилась, что этого не избежать. Все равно ведь, глядя на своего ребенка, я буду его вспоминать.
— Я вообще перестала что-либо понимать. Столько странных слов, словно шифр какой-то разгадываю. Еще и обстановку нагнетает, говоря, чтобы я была осторожна. Я хочу просто спокойно работать, готовиться к материнству, проводить время с семьей, а не вот это все, — неопределенно машу рукой в воздухе.
— Дела… — задумчиво тянет Арина, устремляя взгляд в окно. — Знаешь, я усвоила один замечательный урок: иногда все не так, как кажется на первый взгляд. Пусть Камиль и не образец порядочности, но, думаю, он не опустился бы до манипуляций твоими страхами. Но что нам гадать на кофейной гуще, — смотрит в свою чашку, — приедет — расскажет.
— Не знаю, готова ли я к очередной встрече, — качаю головой. — Но хотя бы мама меня поддержала, да и Гордей остыл.
— На то она и мама, — улыбается Арина. — Вот посмотришь в глаза своего ребенка и поймешь, что бы ни случилось, ты всегда будешь на его стороне. А насчет тети Марины… Не сомневаюсь, что она будет мировой бабушкой.
Я тоже так думаю. А Гордей будет мировым дядюшкой. Арина — мировой тетей. И никто нам больше не нужен. Мои родные и близкие рядом, скоро в нашей семье появится еще один человек. И… все у нас будет отлично.
— Ладно, подруга, — поднимаюсь с дивана и ставлю чашку на стол, — я понимаю, что тебе позволено не работать, — подмигиваю игриво, намекая на Эмиля. — Но нам, простым смертным, надо трудиться, трудиться и еще раз трудиться.
— Иди, работница, к своим бумажкам, — отмахивается Арина, тоже поднимаясь. — А я к шефу загляну, чтобы не расслаблялся.
Выходим в коридор и направляемся в разные стороны. Я только сажусь за стол и открываю первую папку, как слышу трель телефона. Смотрю на экран и улыбаюсь.
— А мы только тебя вспоминали. Привет, мамуль, — говорю в трубку.
— И с кем это? — тоже улыбается, по голосу слышно.
— С Ариной, — произношу и спрашиваю: — Все хорошо?
Не знаю, кажется, слова Камиля все-таки возымели какой-то эффект. Я ведь обычно спрашивала, как дела, а тут — все ли хорошо. Чертова паранойя!
— Конечно, — удивляется мама. — Хотела сказать, что заеду к тебе вечером. Приготовим что-нибудь. Чего ты хочешь?
Думаю, прислушиваясь к тебе. В принципе, сейчас все можно купить в кулинарии или заказать в ресторане, но…
— Котлет с картофельным пюре, — делаю заказ. — И обязательно подливу.
— Хорошо, — смеется мама. — Все, не отвлекаю от работы. Целую.
— И я тебя. До вечера, мамуль.
Весь день провожу в кабинете, не отрываясь от документов. Только иногда поднимаюсь и делаю пару кругов по помещению, чтобы размяться. А когда смотрю на время, чертыхаюсь. Пора ехать домой.
В коридорах уже тихо — у всех рабочий день закончился час назад. Только охранник на выходе кивает и желает приятного вечера.
Ага, вечер не задается прямо на парковке. Я упорно поворачиваю ключ зажигания, но двигатель никак не отзывается.
— Вот черт! — хлопаю дверью и ищу в сумке телефон, чтобы вызвать такси.
Сейчас у меня нет ни сил, ни желания заниматься так не вовремя сломавшейся машиной.
— Что случилось? — слышу и оборачиваюсь.
Матвей вышел из своей машины и теперь направляется ко мне.
— Не заводится, — киваю, глядя с осуждением на свое авто, как будто почувствует мой взгляд и заведется. — Вот такси вызываю.
— Давай я тебя подвезу, — предлагает Матвей. — А завтра утром позвоню своему знакомому, у него автосервис, он отправит ребят посмотреть.
— Да я… — почему-то хочу отказаться, хотя это вроде бы обычная помощь от коллеги и ни к чему меня не обязывает.
— Давай, — не дает возразить Матвей и, взяв меня за локоть, ведет к своей машине. — Доедешь с комфортом, а то кто знает, какая машина приедет. Может, там накурено. Или освежитель ужасно воняет, — шутит он, и я даже немного расслабляюсь.
Но этот вечер богат на сюрпризы. Наверное, недельный лимит за один день. Преградив путь машине Матвея, останавливается знакомый внедорожник, и я мысленно стону. Вот только этого не хватало!
Камиль, хлопнув дверью, за секунды оказывается возле нас. На Матвея даже не смотрит, будто он пустое место. А меня… меня он притягивает за талию по-собственнически к себе и начинает гладить большим пальцем по животу.
— Как поживает наш малыш? — заботливо интересуется, и я даже теряю дар речи, а ноги будто приросли к асфальту.
— Что ты творишь? — еле слышно выдаю я.
Это что за показательное выступление? Кому и что он хочет доказать? Оттолкнуть бы, но устраивать сцену на улице… Я не его жена, чтобы так себя вести.
Не успеваю отстраниться от Камиля, как меня ослепляет вспышка. Щурюсь и, проморгавшись, осматриваюсь.
— Журналист из бизнес-журнала, — первым замечает его Матвей.
— Иди в машину, — командует Камиль.
Но я стою в растерянности, думая: «А казалось, что хуже быть не может».
Глава 25
Глава 25
Камиль
Черт возьми! Вот только сталкерства журналистов мне сейчас не хватало.
Пока Дилара все еще пребывает в шоке, беру ее за руку и веду к машине. Сейчас не лучший момент для споров, поэтому хорошо, что и Матвей не встревает. Только качает головой:
— Шустрый.
Я слежу за его взглядом и вижу, как из-за угла здания выезжает машина. Наверное, туда смылся. Получил, что хотел — и по газам.
— Урою, — тихо произношу, сжав кулаки.
— А смысл? — пожимает Матвей плечами. — Ему надо две минуты, чтобы слить фотографии в сеть, и еще пять, чтобы придумать броский заголовок. А вот убрать это все — надо время.
— И что теперь делать? — наконец-то подает голос Дилара.
— Я со всем разберусь, — говорю, открыв для нее дверь.
Матвей не уезжает, наблюдает за нами. И этот его взгляд… Так смотрят на женщину, которая нравится. И я снова чувствую, как в груди поднимается ревность, но держу себя в руках. Он же ничего не делает. И вроде понимаю это, но контролировать себя сложно.
— Счастливо, — наконец кивает Матвей, взявшись за ручку автомобиля.
— И тебе, — бросаю, обходя машину.
Дилара сидит, отвернувшись к окну. Я завожу двигатель.
— Ты только не переживай, — прошу, выезжая с парковки.
Слышу нервный смешок. Дилара теперь воспринимает каждое мое слово в штыки. Но поговорить нам надо.
— А где была твоя забота, когда твоя жена мне устраивала сцены? Когда ты бил меня словами? И вообще, — окончательно приходит она в себя, — открой дверь, я поеду на метро.
— С ума сошла? — блокирую двери, видя, что она отстегивает ремень безопасности. — Тем более дождь начинается.
Он не просто начинается, а за короткое время набирает такие обороты, что стеклоочистители не успевают справляться. И, конечно, город стоит.
— Камиль, вот твоя эта помощь, забота. Ни к чему все это! Мы справимся без тебя. Ты нам не нужен.
Ого, а это чертовски больно. Давно забытые ощущения прямо накрывают, будто плотину многолетнюю прорвало. Черт возьми! Черт возьми, Камиль, как ты влип.
Но сейчас у нас есть время поговорить. Пусть так, в машине. Вечно пробки проклинаем, но сейчас… Спасибо, Москва, за них.
— Дилара, позволь мне объяснить… — начинаю.
— Это лишнее, — обрывает она меня, но я упорно продолжаю:
— Да, я женат. Пока… И не сказал тебе об этом. Подлец, не спорю. Ты имеешь полное право злиться. Но для меня это не имело значения, я уже много лет живу с Жанной по-соседски. Нас ничего не связывает. Да, штамп в паспорте стоит, но это просто штамп, — стараюсь говорить спокойно, подбираю каждое слово, чтобы Дилара снова не разнервничалась и не попыталась выскочить из машины.
— А ребенка вы тоже по-соседски родили? — с горечью усмехается Дилара, снова отворачиваясь к окну.
— Слушай, об этом знает очень мало людей, — вздыхаю, барабаня пальцами по рулю. — Юля… она не моя дочь. Когда мы с Жанной поженились, она уже была беременна. Но в тот момент мне было плевать. Я был бесчувственным роботом. Только работал и работал. Ни чувств, ни эмоций, только механические движения, новые проекты, контракты, командировки.