Однажды в Мексике традиционная акушерка Наоли Винавер рассказывала о родах, которые сильно затянулись. Она деловито села на кресло, скрестив одну ногу с другой, приложила указательный палец к носу и изобразила такой азартно-хитро-задумчивый взгляд. И сказала: «Я смотрела на эту женщину и думала: чего же не хватает этим родам?»
Позже она говорила об этом вопросе как инструменте. Никто и не помышлял тогда о том, чтобы куда-то отправлять роженицу, начинать ее усиленно «рожать» и лечить. Да, конечно, я думаю, что при этом состояние ребенка как-то отслеживалось – слушалось сердцебиение.
Безусловно, самое частое, в каком направлении стоит размышлять, – это исходя из концепции ощущения женщиной безопасности в родах. Поскольку научно доказано, что страх женщины отражается на мышечном напряжении в теле, которое, в свою очередь, напрямую тормозит раскрытие шейки матки – т. е. выглядит это как болезненные неэффективные схватки – слабые, редкие, хаотичные или ритмичные, сильные, но без прогресса в раскрытии.
О том, что обеспечивает женщине эту безопасность, хорошо и много писал французский акушер-гинеколог Мишель Оден в своей книге «Кесарево сечение: безопасный выход или угроза будущему?» Коротко это можно описать метким русским переводом – «Правило трех „Т“» – Тепло, Тихо, Темно. Женщине для расслабления и чувства защищенности необходимы все те же условия, что нужны человеку для того чтобы уснуть, сходить в туалет по-большому, достигнуть оргазма. Поскольку сами роды – это состояние измененного сознания, выделительный процесс и часть интимной жизни человека. Ознакомиться чуть более подробно с ключевыми потребностями женщины в родах можно в главе про этапы родов.
Но понятие безопасности у каждой женщины сугубо индивидуально. Кому-то спокойно и возможно расслабиться только в поддерживающей и знакомой обстановке дома, в объятиях мужа, без каких-либо посторонних глаз. А кому-то для чувства защищенности нужны родильная палата с металлическими блестящими инструментами, люди в белых халатах и мониторинг при помощи электроприборов, гарантирующих, что роды находятся под контролем и все «если что» отслеживаются. А присутствие мужа может напрягать, потому что при нем хочется быть лучшей, красивой и не терять лицо. Или есть страх испугать его. Или еще что.
Но иногда понятие безопасности связано с еще более тонкими вещами, которые не пропишешь ни в одной статье. Возможность перекусить любимой шоколадкой, надетый на тело крестик и обручальное кольцо, возможность позвонить маме или сестре могут существенно расслабить. И наоборот, например, мысли о том, что акушерке скучно, пока у меня идут такие долгие и нудные схватки, а не проснутся ли дети от моих стонов, или «необходимость» родить до какого-то часа, потому что – а тут вариаций вообще бесчисленное множество – могут очень сильно давить и вконец блокировать движение родового процесса.
И каждый раз об этом стоит задумываться индивидуально.
Быть может, самой женщине стоит в первую очередь брать на себя ответственность в поиске этого дискомфорта, чем акушерке или доуле. Ей изнутри куда виднее – достаточно только прислушаться к себе и ощутить нечто зудящее, фоновое, напрягающее. Возможно, для этого потребуются даже какая-то смелость и мужество. Сказать близкому человеку, мужу, например, что ты хотела бы рожать без него, – страшно, ведь он может не понять и обидеться. Признать, что акушерка на этих родах не нужна, – сложно, ведь ее вызвали среди ночи, и ей платятся немалые деньги. Отказаться от идеи домашних родов, хоть ты и понимаешь головой, как это полезно и правильно для всех участников – родить естественно. Это может открыть в женщине целую Вселенную, навык по умению слышать и слушать себя, свои чувства больше, чем даже свою начитанную голову или правила приличия. Но рожает не хорошая девочка, не идеальная мать и жена, а просто женщина. Которой просто что-то нужно в этих родах, что-то особенное, ее ключ.
У американских индейцев есть теория о жизни, состоящей из двух полюсов энергии – жара и холода. Жар – это любовь, жизнь, движение, энергия, поток. А холод – то, что блокирует их: страх, гнев, ненависть. Каждый человек сам интуитивно ощущает, что есть жизнь и Ее поток, а что – зажим на Ее реке, плотина, создающая преграду течению.
В родах, конечно, необходима энергия Жара. Ведь сами роды дают новую жизнь. И когда Наоли говорила о том, чего не хватает этим родам, она, как традиционная индейская акушерка, исходила из концепции жара. Кого-то в родах разогревает смех, а кого-то высвобождают слезы. Разговор или несколько теплых слов – могут открыть. Прикосновения и ласка. Новый человек в родах. Задача – открыться, открыть сердце, душу навстречу жизни, чтобы энергия струилась.
Эти энергии можно менять, трансформировать холод в жар – это искусство, которым может овладеть каждый человек. Зажим – в раскрытие, сдержанность – в улыбку, раздражительность – в принятие. Чувствуете, как что-то открывается внутри?
Смотрите на роды так же. Что в них – холод? Чего в них не хватает для разогрева? Кстати, в тех родах, о которых начала рассказывать Наоли, женщине не хватило энергии секса. Природы мужчины.
Бывает, что женщина, измученная от часов схваток и со слабеющей верой в себя и свои силы, выныривает, смотрит мне в глаза и спрашивает: «Долго еще? Что я делаю не так? Что нужно?» И я говорю ей: «Иди внутрь себя и спроси своего ребенка. Каждый ребенок хочет родиться. Тело – хочет родить. Они не обманут, им можно довериться, они точно знают, что им нужно. Ребенок хочет родиться. Спроси».
На самом деле в жизни происходит все то же самое. Наше развитие, рывки вперед и достижение нового происходят из точки покоя и безопасности. Рождение идей, благополучный исход, прорыв в чем-то случаются в раскрытии и любви – в жаре, а в не холоде и зажимах. И совершенно так же мы можем спрашивать себя, когда чувствуем, что что-то подзатянулось, тяготит, стоит на месте, стопорится – «Что этому нужно?», «Чего не хватает моим „родам“?» Ведь вся наша жизнь – это роды.
Тебе, приведшей в этот мир сегодня, в 03.20, новую женщину, посвящается:
О человечной красоте
«Ты так красива!» – это были первые мои слова, когда я вошла в полумрак твоего родового пространства. Ты так красива – думала я, когда ты трудилась, чтобы дать новую жизнь. Я любовалась тобой…
Если бы я умела рисовать все так, как я вижу, я бы запечатлела невероятно красивую простоту твоих линий – тонкую талию, линии, плавно раздваивающиеся вширь – к округлым бедрам, беззащитные в своей силе линии ног, хрупкие, как первая трава, – щиколотки и колени, твой очень по-человечески живой живот, опускающийся вниз по мере раскрытия выхода для ребенка на свет.
Ты так красива…
Если бы я умела сочинять музыку, я смогла бы передать в звуках твои нежные, женственные стоны, полные любви, когда понимаешь, что секс – это так мелко, когда о нем говорят как о сексе, и так глубоко и широко – когда как о любви, и эти стоны – о любви, и неважно тогда о зачатии ли – в слиянии с мужчиной, или о рождении – в слиянии со своим ребенком. Твои стоны и «о», переходящее в старательное рычание.
Господи, ты так красива!!!
Если бы я умела вылепливать или… я бы передала красоту слипшихся, спутанных мокрых прядей волос на твоем лице, пересыхающие губы и то, как ты закусываешь их. Я бы передала холод мелкого пота на твоем крестце… пока ты трудишься, пока ты трудишься над самым главным – над жизнью.
Каждая из нас так хочет быть богиней в своих родах, быть красивой, быть сильной, одухотворенной… Мы, ведающие красоту свободного рождения, так часто говорим о родах как о духовном событии и так расстраиваемся, если плачем. Или если боимся. Если уязвимы в своей открытости, наивности по отношению к ощущениям в теле. Но именно в этом… именно в этом – так много куда более прекрасного, чем божественного, и прекрасность эта – в человечности, сила эта – в женской слабости – в «я боюсь» и «не уходи никуда от меня».
Я пишу это тебе, Сашенька, и пишу каждой Роженице, так как каждая из нас – красива Там.
Ты такая молодец. Я так горжусь тобой…
Любой.
Боль: враг – советчик – благодать?
Мы боимся боли – это нормально. Боимся неизведанного и непредсказуемого – и это нормально. Мы боимся того, что больше нас, и это понятно. Но каждая из нас, в зависимости от воспитания, ценностей, жизненной парадигмы, будет обходиться с этим по-своему.
Чаще всего реакция на боль в обществе – отрицательная. Боль – это что-то, что напоминает нам, перфекционистам 21-го века, о неидеальности, о как бы несчастье. Мы стремимся все держать в порядке и под контролем, на проблему находить решение, просто быть и принимать – не вариант. Необходимо бороться, и тогда я ощущаю себя сильной и мужественной; нельзя жаловаться.
Мы можем идти в роды как в бой, который нужно пройти. Там я встречусь вот с таким неизбежным и дико неприятным явлением, как боль, и тут уж кто кого. И я буду прилагать все усилия, что бы ни было. Выполнять все правильно. А может, и вовсе сразу на корню – приглушу ее, как привыкла, – обезболиванием в виде эпидуральной анестезии или другими веществами и способами.
Такое отношение к родовой боли напоминает мне человека, стоящего у подножия Эвереста и залихватски выкрикивающего, что ему эта горка, он ее покорит. В этом столько же гордыни, неадекватного самосознания своего размера относительно вселенной, сколько и наивности. Эверест можно покорить, если ОН это даст тебе.
Потому что горы – это стихия, которая больше нас, непредсказуемая и сильная. Так же, как и океан. И даже в попытках перехитрить природу она возьмет свое – не уйдешь от ее законов. И тогда – будет компенсация в виде побочных проявлений, сталкиваясь с которыми уж лучше бы была выбрана боль.