Нам так трудно быть уязвимыми, наша способность быть близкими поломана чаще всего еще до 3-х лет жизни, часто – еще пока мы в утробе матери. И самое трудное – быть уязвимыми перед собственной Жизнью, перед главной Матерью, перед главным Отцом – разрешить себе быть ведомым, довериться его любви и верить, что это и есть – любовь. Ведь наши мама с папой – земные – нередко отбивают эту способность напрочь.
Быть уязвимой в родах.
Позволить не контролировать, не торговаться, не оценивать, не зазнаваться и не отчаиваться.
Принимать все – как свое. Ведь именно так оно и есть: что бы с тобой ни произошло в родах – все есть твое. О тебе, для тебя, о ребенке, для ребенка.
Но смирение и готовность принимать не противоречит желанию – горячему, искреннему, живому – из самой души. На языке человеческой судьбы мы называем это мечтами. Не нужно бояться мечтать. Любить свою жизнь, стремиться к.
Иметь смелость идти.
Жизнь в равной степени обламывает тех, кто позабыл взять ее в расчет, стал называть желания – целями, так и тех, что из скромности и зажатости (а также недоверия ее Силе) побоялись хотеть или действовать в сторону осуществления желания.
Оставьте для дыхания Жизни воздух.
Настрой на роды
Тебе выдали дорогое дитя, благословили им будто, и ты, крепко сомкнув крылья, обещаешь и шепчешь на всю Вселенную: «Сберегу, все сделаю, что смогу, самое лучшее!»
И пока он под сердцем у тебя, все шатко-валко, да под контролем – он же вроде «уже есть».
Но впереди день, когда крылья придется с болью раскрыть, чтобы выпустить из них – впервые – своего ребенка и впервые ощутить себя Богородицей, той, что не владеет своим ребенком, не владеет его судьбой и счастьем.
Настрой на роды – мы все отлично знаем – звучит «все будет хорошо».
– Думай о хорошем, – часто говорят нам, – не забивай голову ерундой, а также лишней информацией!
И нам кажется, что если мы зажмуримся и не будем смотреть на то, что спрятали за красивым ковриком у порога, то беда к нам и не постучится вовсе. Ведь мы настроились правильно.
– Не бояться – залог успешных родов, – слышу я частенько от других матерей. Нам так хочется найти хотя бы одну волшебную кнопку, чтобы обмануться в сладостном чувстве всемогущества и власти над самой жизнью! Так просто – проработай свои страхи – и роды будут такими, как ты себе напредставляла! Так просто – сотки реальность силой своих мыслей и чистотой помыслов. Как же!
Как же сложно признать Матери – свое невсемогущество. Как же сложно признать человеку – не величественность свою, а песчинность. Как сложно допустить, что твои роды – это еще и рождение другого человека, отличного от тебя.
«Я чувствую, со мной все будет хорошо! Я знаю, со мной не может „такого” произойти». Интуиция – это прекрасно. Но не путаемся ли мы в сетях собственных страхов, когда говорим, что „все будет хорошо“?»
Все будет хорошо – это не значит, что у меня все будет хорошо, идеально и правильно. Малыш родится здорово и здоровым, и все будет так, как я запланировала. Это вранье и лукавство перед реальностью. Это крайнее проявление не власти своей (что на солнечной, выставленной всем стороне), а судорожного страха перед неуправляемостью жизни – в теневой.
Все будет хорошо – в честности – это глубокое проживание понимания всех возможных вариантов рождения и глубинного чувства из нутра материнского сердца – Справлюсь. Все покрою любовью своей, все исцелю, все со временем выправлю. Все слезами омою – а слезу каждую превращу в жемчужину опыта. А опыт – не должен быть не о любви. Иначе это все еще не опыт, а проживание боли.
Вот что такое – чистый, выгравированный, здоровый настрой на роды.
Со страхами справиться? Зачем? Вы действительно хотите не бояться, что ребенок умрет? Или что вы умрете? Вы действительно не хотите желать жизни, жаждать ее? Не хотите дать своему ребенку все самое хорошее в вашем представлении – родами? Это здорово – бояться. Бояться смерти и неизвестности. Бояться того, что сильнее тебя и непредсказуемее. Эта сила, с которой каждая из нас встречается в родах, чтобы привести сюда ребенка, – есть сама Жизнь.
С ней глупо заискивать и не смотреть ей в глаза, странно зажиматься. Просто поверьте – в тот момент, когда вы разжимаете крылья, в объятьях которых так надежно спрятан ваш малыш, что вне них – не лютый холод и безразличие, а горячая любовь всего сущего – разноформная, не всегда нам понятная, но всегда – Жизнь. Так как вне ее и нет ничего.
Идти в роды – с раскрытым сердцем, с открытыми глазами – бросаясь в океан неизвестности, но зная одно – волны схваток вынесут на берег. Доверяясь. Доверяя ребенка тому, что больше и шире, – Жизни. В любви к ней и смирении с ней.
После родов
Новорожденность
И вот вы наконец-то вместе – снаружи. Каждый день происходит что-то совершенно новое – первая улыбка, первый взгляд, первое кормление грудью, первое купание, первое гуляние. Когда он спит, можно бесконечно смотреть на него, разглядывать линии его тела, искать в нем себя, мужа, его брата или сестру, бабушек и дедушек – и только его, личное, совершенно особенное, так много говорящее только о нем – именно о нем – о твоем ребенке.
Новорожденность переживаешь и ты, мама. Каждый день ставит перед тобой массу новых задач, к которым нужно найти информацию, выбрать оптимальные действия, стать еще на день опытнее как мама. Даже если это не первый ребенок и все в этот раз уже проще, расслабленнее, дети разные все, но, так или иначе, да сталкиваешься с тем, чего не было еще до этого, чего прежний ребенок не делал.
О периоде после родов написано в каждой порядочной книжке по беременности и родам. Существует просто тонна литературы о том, как растить малыша и ухаживать за ним. Но о том, что происходит в этот период с самой женщиной, как ей заботиться о себе, нет практически ничего. Возможно, есть специализированная литература о послеродовых депрессиях. Но что делать тем, у кого их состояние не относится к клиническим формам психического нарушения, но при этом нуждается в поддержке?
И эта книга не была бы разговором с доулой, если бы здесь мы не поговорили именно о чувствах, которые могут быть у вас после родов, о ключевых трудностях, в которых нужна поддержка, и о том, какие опоры можно найти для себя в этот хоть и невероятно прекрасный и счастливый, но часто столь же трудный жизненный период.
Меня поразило, каким тайфуном оказались роды. Стремительность родов как мощнейшего перехода, инициации оставила меня «догонять» этот переход еще на долгое время. Переход, необратимое преображение меня той, до, в меня эту – пока еще даже самой себе непонятую.
Вот это ощущение сбоя всех привычных координат себя. Уже и не беременная, уже новая мама, новая женщина, прошедшая трансформацию во Вратах здесь и Там, в очередной раз соприкоснувшаяся с жизнью и смертью, посмотревшая в глаза Богу… Такое оставляет яркий след, благотворный ожог, и долго еще пытаешься осознать: а какая я теперь? куда я теперь?
Привыкаешь к новому телу, новому характеру своему, пытаешься скатать эти ощущения в форму шарика на языке – плотную форму слова.
И вот эту себя-новую никому не объяснишь: ни мужу, ни родственникам, ни друзьям. А в этот период новорожденная женщина ОЧЕНЬ, просто ОЧЕНЬ ранимая, кожа души ее настолько же тонкая и нежная, как и кожа вылупившегося ее малыша. Гормональные бури, качающие на волнах перестройки, на приход молока, перепад давления в теле, перепад внимания от женщины к ребенку, требования родственников, будто ужаленных в ажиотаже появления нового члена семьи, делают женщину беззащитной, и даже незначительные раны, нанесенные в этот период, которые в другое время воспринялись бы более толстокоже и стрессоустойчиво, импринтом откладываются в душе – воспоминанием о Первом.
Особенно это касается чувства вины. Очень легко больно стукнуть по кнопке «хорошая мама», потому что перфекционизм в этом первом зашкаливает часто. Каждой нормальной маме хочется дать лучшее, какой-то максимально идеальный старт по ее понятиям. Вот по этим местам больно бьют иногда снайперские пули персонала в роддомах, замечания свежеиспеченных бабушек, самых близких.
Новая непринадлежность себе. Женская сущность, старающаяся «держать» семью изнутри, ее атмосферу. А семья изменилась, вся в раздрае, у каждого новые роли: у мужчины – роль отца или многодетного отца (увеличилась ответственность), у старшего ребенка – роль брата или сестры, и приходится делиться родителями, у родителей супружеской пары – роль бабушки и дедушки. Меняются статусы, и нужно ужиться в них, осознать себя в них, занять какую-то удобную, комфортную, гармоничную для себя позицию в контексте других участников семейной системы.
Быт. Казалось бы, новорожденный спит и спит себе, времени полно. Только спит он на тебе. Или с тобой. На постоянном «подсосе». И пеленки стирать надо. И готовить. И посуду мыть. И попу малышу. И со старшими детьми играть. И полы мыть. И себя помыть. А есть все время хочется. И спать. И понимаешь, что самое дорогое и ценное, что может сделать пришедший знакомиться и поздравлять гость, – это не цветы подарить / чай с тобой попить, а помыть пол или посуду, или еду приготовить, или пеленки развесить. И в идеале – так, чтобы ты его не стеснялась.
А бывает и так: блин, а ведь никто не предупреждал, что вот эти дети, такие вызывающие слезы умиления на фотографиях, принесенные в радужных лучах аистом, могут кричать, ночами кричать, кричать. Еще раз кричать, и ты и страдаешь за него, и мучаешься бессилием, и виной, и страхами, и усталостью, и противоречивыми советами одного педиатра, одной бабушки, другого педиатра, другой бабушки; книжки по уходу за… и т. п. Никто не предупреждал, насколько неизмеримо твоя жизнь с привычкой пить кофе по утрам, например, или с здоровым желанием чистить зубы тогда же кардинально изменится и станет неподвластной тебе. И мысли только о цвете какашек, прыщиках на теле, стирке, количестве молока, а подруги твои в блогах о походах на выставки интеллектуально так пишут, и это все становится таким далеким для тебя, и порой тоскливо на душе. Никто не предупреждал! А если предупреждал, то не так!
Но самое сложное – это, конечно, твои слезы. Они приходят неуправляемо, необъяснимо, хлеще, чем в самый жуткий ПМС. И накрывать может по-черному, особенно когда они вызывают непонимание и ярлык неадекватности у близких для тебя людей. Особенно, когда ожидания от родов или от послеродового периода не оправдались. Когда чувствуешь вину, гнев, обиду, разочарование, агрессию – ярче в несколько раз.
И как важно, Господи, ну как важно, чтобы рядом был человек, в которого можно самой уткнуться не как мама, а как ребенок.
Чтобы был рядом ширококрылый мужчина, укрывающий от всех невзгод и дающий опору.
Чтобы рядом была мама, которая не оценивает тебя даже в твоем материнстве, а без упреков – просто – является твоей второй парой рук в доме.
И если этого нет, чтобы у новорожденной женщины была ее Доула.
Нет, это не открытая реклама, конечно, я на собственной шкуре оценила важность такого человека. И текст этот – сборная картинка изнутри и видения снаружи разных женщин после разных родов.
Послеродовое пеленание и закрывание родов – психотерапевтические процессы, которые включают в себя этап отплакивания и благодарности по отношению к своим родам и беременности тоже очень терапевтично, не говоря уже о пользе для тела.
Хорошо хотя бы как-то ритуально самой пойти в душ или в ванну, символично смывая с себя прошлое, очищаясь водой. А потом зажечь свечку или аромалампу, включить любимую музыку и посидеть-поприслушиваться к себе новой. Хотя бы ассоциативно попытаться выразить. Эти ассоциации будут рождать новые желания и цели. Или новые пути к ним.
Хорошо оплакать все несвершившееся или обидное – за беременность, за роды. А затем найти ресурс любви и роста – в благодарности к ним же.
Зачем они были такими, какими были? Чего мне не хватало в моем опыте, а теперь есть? Радоваться, благодарить, открываться мудрости жизни.
Позволить себе быть гибкой и принять свои изменения.
Можно обратиться к психотерапевту, если «накрывает» очень сильно. Или к доуле. К инструкторам по уходу за новорожденным и к консультантам по грудному вскармливанию. Не бойтесь искать помощи снаружи, у специалистов, а не только у старших женщин в роду, которые, безусловно, желают добра вам и ребенку, но и их опыт часто устаревший, двадцати– и тридцатилетней давности, а время сейчас очень многое меняет, и опыт их часто реализован на одном-трех детях.
Не бойтесь потратить на это деньги – это вклад в ваше эмоциональое спокойствие, в уверенность в себе, в качественную информацию по беспокоящим вас вопросам.
Что еще можно сделать?
Включить азарт и творческое мышление в попытках организовать быт. Не стесняться просить о помощи и принимать ее. Четко говорить о своих потребностях – телепаты в жизни редко встречаются.
Отнестись к этому периоду как к квесту, тренингу для семьи а-ля «Остаться в живых», тренингу на любовь, заботу друг о друге, взаимопонимание.
Важно: максимально много стараться высыпаться и есть. Две базовые потребности человека, от неудовлетворения которых можно тихо сойти с ума.
Выговариваться. Для женщины это мощный антистресс.
Хвалить себя перед сном за достижения, а не гнобить за несделанное или сделанное не так.
Будьте сильны и любимы!
Период открытых врат
Мы же знаем, наше тело – тончайше выверенная проекция нашей души. Когда после родов женское тело нуждается в покое и восстановлении, когда мы особенно внимательно относимся к гигиене и пространству, осознавая, что сейчас чрезвычайно уязвимы к воспалительным процессам, в матке ли или молочных протоках, когда понимаем – в самом широком смысле – что себя после родов нужно очень поберечь, как часто мы вспоминаем, что тело лишь напоминает нам о главном – что поберечь нужно свою душу?
Ребенок проходит сквозь миры и время, он раздвигает своей головушкой не только ткани материнского тела, но и ткань бытия – все широко и открыто, энергия хлещет.
Родовой поток – так явственно ощутимый в родах – схватками, поменьше – ощущаемый после – в сокращениях ее на восстановление, продолжает хлестать силищей на более тонком уровне.
Он обнажает нас. Мы все еще очень не-здесь.
Чувства брызжут, всплывает все самое затаенное, припрятанное в темных и пыльных уголках души, незнаемое в свое время – как поступить с этим, будто все это достается на поверхность, не удержать больше. Мы можем неожиданно для себя реагировать из непредсказуемых возрастов нас самих, ведь в нас живет не просто внутренняя девочка, в нас живет внутренняя я вчерашнего и позавчерашнего дня, прошлого года и прошлого десятилетия – их столько, сколько было нас с рождения, и какая из сейчас непредсказуемо возьмет слово, ассоциативным рядом зацепившись за внешний стимул, через какие фильтры своих непрожитых чувств будет видеть она реальность – черный ящик.
Новорожденные мамы, я говорю это из раза в раз, мне хочется выгравировать это самыми яркими буквами – в послеродовый период, первые недели, берегие себя! Будьте предельно аккуратны в общении с другими. Этот период – чрезвычайно уязвимый, в нем много опасностей глубоко раниться сердцем.
Особенно на приход молока. Это самый крыше-сносный день из послеродового. Наш душевный иммунитет падает ниже нуля, и у нас нет сил реагировать – устойчиво, скомпенсированно, «мудро», как мы привыкли, адаптировашись к тому здесь и сейчас, что есть у каждой из нас. Это день океана слез. Высвобождения. Если только чудом все и везде прошло хорошо – слезы просто капают. Но если хоть кто-то хоть где-то ненароком царапнул, на открытом сердце это раной остается, все гиперусиленно в несколько раз.
Не общайтесь ни в коем случае с неприятными людьми, с теми, от кого есть чувство, что они могут забрать шмат энергии себе. Вампиры – без всякой мистики – очень чувствительны к таким открытым местам и жаждут поживиться – и тогда манипуляции, перетягивание одеяла внимания на себя, разруливание каких-то чужих, не ваших сейчас проблем, успокаивание других, вклад сил в них – все это ухает как в бездонную дыру, от вас – к чужим. Вампирами могут быть и вполне хорошие люди, наши близкие и друзья, у которых на родовой поток открывается их голод – нехватка, недопитанность силой самой жизни.
Но главные сейчас – не они. Происходит этот выплеск силищи, с которой совладать бы, не ранившись, – не к ним.
Для нового человека это – к ребенку, этот же самый родовой поток – рОдовый и родовОй – я всегда произношу это с двойным смыслом – по-прежнему направлен на импринтинг, на все самое первое, на прочное протягивание нитей друг к другу, это сшивание – тонкая подкладка всех ваших дней материнства. Будьте внимательны в своем первом и втором круге близости, расставляйте приоритеты здраво, сейчас самое главное – ваше эмоциональное состояние – безопасности и здоровья, ваш ресурс, чтобы давать его семье и вновь родившемуся человеку.
Если держать эти акценты в фокусе внимания, тогда удастся «не вестись» ни на то, что снаружи, ни даже на то, что внутри. Потому что сейчас – время молочной пелены в голове. Пусть она не запутает вас, дез-ориентировав в пространстве бытия – черного и белого, своего и чужого, – пусть она создаст так необходимый сейчас домик-палатку, наподобие тех, что строили мы из маминого одеяла в детстве, чтобы ощутить всю интимность бытия с собой и со вторым, самым близким. Пусть именно так – будет.
Период адаптации
Это известный факт, что ребенок первые примерно 40 дней адаптируется к жизни здесь – все его органы научаются жить в расправленном виде, он сам учится дышать, есть… быть.
Но адаптация происходит и у всех остальных членов семьи. Не только у матери в ее новой роли, но, конечно же, и у отца ребенка, и у старших детей в семье, и у бабушек с дедушками.
Период новорожденности – кризисный для семейной системы.
Также как, помните, я рассказывала вам, что стрессы бывают не только от негативных событий в жизни, но и от положительных изменений, также и здесь – хоть в семье и случилось огромное счастье, потряхивать будет всех.
И это нормально:
• вам может быть страшно, неуверенно, обидно, злостно, одиноко, отчаянно, беспомощно, или у вас резкие перепады настроения;
• чувство разочарования в себе или своих близких, состояние жертвы – «мне никто не помогает, меня никто не понимает»;
• ощущение, что «я не справляюсь, я плохая мама, зачем я вообще на все это пошла…»;
• нормально не высыпаться, потерять себя в пространстве координат (мой сакраментальный вопрос после того, как я со слезами выговаривалась в свою пятиминутку по телефону с близкой подругой-сестрой, выдавая отчет о дне с тремя малышами, младшему из которых было дней 5, а старшему 5 лет, говорить: «В общем, с детьми я справляюсь, но мне непонятно, а где во всем этом я?»).
Здесь важно – быть бережной к себе, разрешать себе чувствовать, что чувствуется, организовать себе систему помощи и поддержки.
Будь благословенна – после
Это в поддержку тебе. Вот такая я доула, что словами я люблю лучше всего.
Всего пару дней назад ты была Там, ты привела на этот свет – дитя. Всего пару дней назад ты достигла вершины и была самой главной, исполненной смысла. Тогда случилось самое важное, пиковое, ожидаемое целых 9 месяцев, а порой – и куда больше.
Девять месяцев была ты в пути, заворожена и заколдована замыслом новой души. Внутри не стало полости, ты была более чем полна.
И вот. И вот резкая тишина. И ощущение невыразимой тоски по чему-то утрачиваемому, по огню жизни, у которого грелась ты, происходит с тобой. Как же так, ведь столько всего нового и светлого впереди, и ты душой это тоже знаешь.
Я попробую объяснить тебе, я ведь тоже бывала там.
Когда ты приходишь в роды, через тебя проходит Поток. Это поток рода твоего, поток самой жизни – То, что Больше – Идет Через, и одно только это – чудо.
Случается это по-разному. Кому-то достаются дары сразу, почти очевидно, а кого-то бытие закалечило да зажало так, что Поток, неся ребенка к новой жизни, рвет тебя на куски. Кто-то утрачивает часть своей души в родах, но каждая, несомненно, приобретает. Вспоминает новую себя, всегда бывшую, пробужденную.
Потому что роды – как то, что ставит нас перед лицом жизни и смерти, обнажают, не просто раздевая, но снимая кожу, переделывая тело – меняя нашу явленность тут.
После жара даже просто тепло кажется прохладой, не правда ли? Не вини себя, что после празднования Жизни просто бытие вдруг стало пресным, ты просто еще не научилась брать новое, высвеченное именно в этих родах, с собой.
Мы тоскуем не по неизвестному, не по острию жизни и не по тому вниманию, что случилось с нами в этот день.
Мы тоскуем – по себе. По той части, что обнаружили, по еще одному лику Бога внутри себя. И что же, эта Встреча была просто так, одноразовой?
Нет же. Эта встреча была Маяком, была Просветом, выявившим то, что есть. Что не «развидеть» теперь о себе и о жизни. Просто ты еще не собрала это в бусины слов, не осязала в новом теле своем, не осознала – проявленностями в бытие.
И пока льются реки – молока и слез, пока произнесены новые цифры о новорожденном, пока кажется, что внимание все – на него, а ты мимо – это все формы той пустоты, что оставил после себя ребенок. Той пустоты – которая не может быть НЕТ. Это полость – наступившая полнота тебя, ставшая возможной заново, она – ДА. Не спеши. Не торопи спугнуть и заполнить пеной дней. Не затревожь ее и не зажми внезапным испугом от контраста.
Сбереги ее, сбереги. Смакуй тщательно – кто теперь ты, куда ты, что за форма теперь у тебя, что за дар открылся тебе – в твоей личной совершенной инициации?
Как в беременность вчувствуемся мы к новому человеку – что за вкусы люблю я, а значит, и он, что за звуки, цвета, что за люди и занятия мне приятны, а что не от него – так и тут – раскрывай себя как новорожденную и одновременно древнюю, как девочку и как Праматерь.
Не захлами истериками, не пускай чужого, просто будь в этом – нежно, с интересом.
Родами не закончилось все, ими все только началось.
Просто в них был концентрат, эфирное масло, в нем невозможно просто жить, ты же помнишь, как это еще и больно было, и, может быть, даже страшно. Но будучи разбавленным – в основе, в океане дней, можно чувствовать прекраснейший аромат – жизни, именно твоего Потока – каждый день.
Будь благословенна – После.
Нормально, что муж вдруг из ширококрылого защитника семьи сам будто превратился в инфантильного мальчишку, отлынивающего от уроков, и пытается спрятаться за своими недомоганиями, повышенной работой или каким-то эмоциональным отчуждением. Ему тоже ново и непривычно все происходящее, ответственность, как кажется большинству мужчин, и, в общем-то, правомерно, у него возросла, как минимум – по материальному обеспечению, это может вызывать страх. Хотя по факту эта ответственность нарастает по мере роста ребенка, не все и сразу падает на плечи, но кажется-то, что вот, уже!
Муж тоже как будто за всей этой бытовой суетой теряет контакт со своей женой, может не понимать до конца, в чем он пригоден, быть усталым или раздражительным, потому что появляются новые тревоги, потому что столкновение со многим новым и неизвестным особенно мужчину фрустрирует, ему же важно быть ведущим, быть опорой, а тут как на него опираться, когда он и сам в растерянности. Да еще и такое социальное повышенное ожидание, как давление, что он особенно должен поддерживать сейчас жену. Так-то оно и есть, но ему тоже необходим ресурс, откуда брать эти эмоциональные силы.
Здесь важно давать возможность и мужу восстанавливать силы, чтобы у него были силы поддерживать вас. Мужчинам часто в качестве антистресса нужно «смотреть на огонь», давно доказанный факт – в современном мире это компьютерные игры, рыбалка, пиво с друзьями. Дайте ему возможность восстановиться, но не так, чтобы он ушел в это с головой и не вернулся.
Нормально, что бабушки и дедушки становятся чрезвычайно настырными в связи с нереализованными в их родительстве амбициями или, наоборот, в связи с попыткой исправить ошибки, допущенные, на их взгляд, в воспитании и уходе за вами в детстве. Нормально повышенное с их стороны количество обид в связи с чувствами непризнанности или ненужности их заботы и т. д.
Здесь важно – выстраивать границы со старшим поколением и находить именно вашу, гармоничную точку в том, чтобы принимать помощь и при этом не оказаться в западне синдрома крадущей матери, когда бабушка с большой охотой «отжимает» у вас ребенка и радость материнства. Искать границы в том, чтобы выслушивать советы и при этом иметь свободу не следовать им и выбирать самой, по своим ценностям, впервые только нащупываемым и тщательно вытруживаемым в материнской душе.
И, конечно, это совершенно нормально – когда старшие дети попадают в регресс и все их потенциально слабые «места» вылезают наружу: кто писался при стрессе и усталости – начинает писаться, хотя этого не было уже полгода, а то и год как, кто склонен к истерикам – закатывается нынче по полу, кто агрессор – становится просто невыносимо упрямым и злым. И главное, практически все старшие превращаются в малышей – вдруг резко перестают мочь делать то, что давно уже умеют, просят так же носить их на ручках, а то и дать молочка из груди. Это нормально все.
Важно старшим детям оставить какие-то символы того, что в их жизни, хоть и изменилось многое, но далеко не все. Ярким символом этого явления было то, как я накануне родов читала старшим малышам книгу о Муми-троллях, а вечером другого дня – между которыми как раз таки и случились роды третьего – продолжила читать эту же книгу, главу следующую. Сохранить ритуальность, в которой ребенок бы чувствовал близость с вами, которая у вас означает контакт.
А еще важно и ребенку разрешать чувствовать все, что он чувствует, проговаривать это, выражать. И разрешить ему быть маленьким и немощным – прямо бровью не вести, как будто он и вправду малыш, которому необходимо молоко. Все само прекратится в скором времени, даже самая большая придурь, правда.
Три мантры адаптационного периода
Три мысли я держала в голове, когда становилось особенно трудно, три опоры, которые мне помогли устоять в своем позитивном материнском состоянии, ими я и с вами поделюсь.
Не вестись на трудности переходного периода, как будто это фиксированная картинка вашего семейного дурдома, это очень пластичный период наподобие такого, как когда чаинки в чае ложкой взбаламутили. Теперь им надо осесть на дно как-то заново, не считайте эту бурю в стакане вечной. Как я написала себе в те сложные дни: «Я сейчас не я, Рой не Рой, Юра не Юра». Сейчас все не в себе.
Продержаться в жестком таком режиме нужно максимум год. Год относительно всей жизни – ну вообще ерунда. Период же пеленок-памперсов и невысыпания, молочных рек и колик совсем короткий – максимум месяца три, но именно в него происходит все самое сладкое, которое никогда в жизни больше не повторится.
Этот период стоит прожить стойко. Это вклад в крепость семьи, в близкие отношения со старшим ребенком и его нетравмированность, вклад наконец в самого младшего.
Этакий дивиденд, когда вложишься много в привязанность и в близость вначале, дальше проще, чем если разбирать уже наросший ком из неудовлетворенных потребностей в любви, принятии и заботе в семье, особенно с младшими так.
И да, кстати.
Кто сейчас младший? Или о жонглировании в период адаптации
Очень горжусь я емкостью этого вопроса.
Многие ищут ответ на этот вопрос, а может, и сразу недоумевают: конечно, младший в семье малыш, и тогда как выстраиваться приоритетам в очереди на внимание и вклад сил?
Кто-то говорит, что на первом месте должен быть муж, а потом ребенок, кто-то говорит, что ребенок маленький сейчас, поэтому его интересы сейчас должны все перевешивать, а что если при этом в семье есть еще дети, и то, что они стали старшими, не сделало 2–3-летнего малыша в мгновение ока взрослым ребенком? А кто-то скажет, что прежде всего на первом месте у себя должна быть ты – и как соблюсти тут грань с эгоизмом?
Мне кажется, ответить на этот вопрос единожды просто неразумно, это будто сделаться непластичным, невосприимчивым к реальности, к живой жизни (простите за тавтологию).
Приоритетность касается не только членов семьи, но и зон ответственности – дом, например, еще сюда входит.
Расстановка приоритетов должна происходить в КАЖДЫЙ момент времени, не единоразово. Не всегда дети, не всегда дом, не всегда муж на первом месте. Все эти вещи – первые.
Но в каждый момент времени кому-то из них нужно больше поддержки и внимания, а кто-то еще способен потерпеть на предыдущем заряде энергии. Отсюда и родился образ жонглирования: мы ловим те шарики, которые сейчас уже скоро упадут, хотя те, что повыше в воздухе, также необходимо поймать.
Каждое утро я просыпалась и задавалась смешным, но важным вопросом: кто сегодня у нас в семье слабое звено? Кто больше всего нуждается в маме? Мама в данном случае – это не я, как личность, и вообще может быть не я как таковая, мама – это целое понятие такое, «мама».
Малыш, потому что у него колики? Да, однозначно. Или вот он лежит-гулит и улыбается, и все хорошо у него, зато старший ребенок приуныл, с самого утра явно не в настроении, плаксив и раздражителен – не нужно ему на это начинать внушать, что у него теперь есть младший братик или сестра, поэтому он должен потерпеть, – берите мелкого под мышку и идите играть со старшим. Он – сейчас «младший».
Но в «маме» может нуждаться и муж, и тогда нужно обратить свое внимание и силы на контакт с ним, на напитывание его, вот это «взять его на ручки».
Но самое главное во всей этой истории – не забывать, что самой маленькой можете сегодня оказаться и вы сами. И тогда мир не рухнет, ребенок не травмируется, связь не разрушится, если всего один день вы будете жить в более расслабленном режиме, зато давая возможность себе восстановиться, чтобы потом напитывать того, кто на следующее утро окажется младшим.
Это требует некоторого внимания. Знаете, как в системе наведения порядка в быту – флай-леди – есть такое понятие – «горячая точка» – что-то, на что нужно обращать внимание постоянно и проводить профилактические меры до того, как в ней случится взрыв беспорядка? Также и здесь – горячей точкой может стать один из членов семьи, это просто можно и важно отслеживать.
А всех вместе одновременно «взять на ручки» не получится – технически не поместятся, даже на виртуальных, энергетических «коленках», а вот надорваться так, что потом будет взрыв, – к сожалению, возможно.
Проблема непринадлежности себе с маленьким ребенком: как восстанавливаться?
Чтобы сразу отпустило, хочу провести границу между понятиями «усталость от ребенка» и «усталость» просто.
Во-первых, с первым ребенком, да и со вторым, моя усталость действительно проецировалась на детей. Я раздражалась именно на них, срывалась, злилась, не хватало терпения. Сейчас пришло то, что я для себя называю зрелостью. Ну, или взрослостью. Я люблю их, они в меру меня порой раздражают, я в меру порой могу и покричать на них (старших), но в целом у меня даже формулировки – усталость от детей – не осталось. Потому что детям я как-то всегда рада.
Но вот усталость от нехватки времени на себя, которую я называю усталостью от непринадлежности себе – это дааааа. Это накатывает прямо порой так, что накатывает. В последний наплыв я сидела и ревела, и думала, что даже дочку уже не хочу, никого не хочу больше и никогда. Этих вырастить троих и все.
Мне катастрофически не хватает времени на свои нужды. И дело тут не в недостатке грамотного тайм-менеджмента и флай-леди, правда. Просто потому, что трое детей дома и я одна на них всех и хозяйство – это трое детей дома и я одна. И это факт, который не подвинешь и не уменьшишь.
Но я всячески пытаюсь выкраивать хотя бы крошечные возможности для восстановления. Хочу поделиться своими лайфхаками.
Буду писать не по порядку важности, а по порядку в голову-прихождения.
1. Смена обстановки. Очень помогает куда-то выбраться, даже если всем составом. Но в идеале только с младшим. Гости, поездка по работе, по делам. Все равно – мозги прочищает. Особенно если подгадать время так, чтобы малой в дороге спал. Тогда возникает эффект, будто я вообще одна, и тогда я:
• врубаю музыку в плеере на полную мощность;
• слушаю запись какого-нибудь семинара;
• читаю;
• смотрю в окно, от этого в голове просто приятная пустота, или возникают философские размышления.
2. В смене обстановке крута не только сама поездка, но и место поездки. Если это тусовка для мам с детьми – это вообще возможность отвести душу. Кстати, слинг и рюкзачок в этом плане – большое подспорье.
Какие тусовки? Это легко обнаруживается на всевозможных форумах для мам, сообществах в соцсетях. Бывают посиделки в кафе каждую неделю, бывают в связи с каким-то событием. Да, иногда ехать далеко и напряжно. Но ведь такое не каждый день, а эффект «перезагрузки» действует еще некоторое время.
Или встречи Круга тепла для доул, беременных и мам с детьми. Это же настоящие женские посиделки, да еще и рукодельные, да еще и с задушевными разговорами.
Можно что-то пробовать такое организовывать у себя в районе с другими мамами. Классно встречаться не только чай попить, но и что-то вместе изведывать – возобновлять свой английский или учиться варить мыло, печь хлеб – важно расслабляться при этом.
3. Целенаправленный долгий разговор по телефону с подругой ночью. Ночью – потому что днем с детьми так глубоко не получится. А еще лучше, если не по телефону, а очно. У меня дома под это дело даже специальная гостевая кровать стоит, лишь бы иметь такую возможность – общаться. Да, следующий день пройдет в очень трудном физическом состоянии от желания спать, ведь дети встают как всегда. Но днем можно поспать и с ними, можно и дозу мультиков в этот день увеличить, пока спишь. Так же не каждый день, и это тоже ВКЛАД, вклад в маму. Которая потом найдет силы вкладываться в детей.
4. Красивые вещи и уход за внешностью. Каждую вдохновляет свое. Меня, например, расстраивает делать маникюр с детьми. Но вот найти время раз в неделю, когда все спят, и пойти полежать в ванну, чтобы потом поскрабиться всякими душистыми штуками… ммм… Или опять же сходить в сауну тусовкой мам с детьми, где всегда можно попросить минут 10 на побыть одной или выкроить их, пока твой малыш заигрался. И снова – парилка и скраб – воспевание своего тела!
Юбки. Не знаю, откуда такой миф или что это – но мамы с маленькими детьми будто в униформе часто ходят: джинсы-кофта. Но ведь бывают и повседневные юбки – джинсовые, вельветовые… Всякие. Платья есть для кормления. Я вот обожаю еще разные цветные колготки и гольфы, прям фанат, и для меня это – особая радость души – найти, купить, надеть, носить.
5. Утренние страницы. Привет книге Джулии Кемерон «Путь художника». По сути – это дневник от руки, поток сознания, который на удивление оказывает потрясающий терапевтический эффект, поддерживает, успокаивает, гармонизирует, помогает разобраться в себе, и просто – почувствовать себя.
6. Прогулка. На самом деле можно же попросить мужа-бабушку-няню хотя бы на 15 минут дать вам возможность выйти на улицу – ОДНОЙ, на свежий воздух. Просто пройтись вокруг дома. В тишине. Без никого. Это очень восстанавливает! Ко мне вчера подруга приезжала, так я даже с ней использовала эту возможность. Это просто: «Слушай, у меня к тебе есть просьба. Можешь побыть с моими – 10–15 минут, я хочу пройтись одна». 10–15 минут – это мелочь. Но очень важная мелочь для мамы.
7. Фильм. Мне нравилось ритуально смотреть с мужем фильм под чай с шоколадкой. После того как все дети уснули на ночь.
И да, я знаю, что первый просыпается рано, а последний засыпает поздно, и когда есть возможность быть одной – уже нестерпимо хочется спать. Сейчас я просто все время выбираю, каждый вечер – сон или время на себя, ответ бывает разный. И когда несколько ночей подряд сон от усталости – вот тогда плачется. И я просто напоминаю себе – это пройдет, это временно, дети вырастут.
Одиночество после родов: о себе
Мне нравится писать об этих чувствах. Хоть и не хотелось бы, чтобы эта тема воспринималась как драматизация того, чего у кого-то и в помине нет. Материнство, безусловно, полно любви, счастья и света. Но у него есть теневая сторона, о которой настолько не принято говорить, что женщина действительно остается в этом одна, с неразделенными чувствами, изолированная, ощущающая себя плохой, уникальной в них.
Поэтому мне так важно показывать, что вы не ОДНИ в этом, и главное – когда мы даем себе прожить свои условно негативные чувства, те, что считаем плохими, мы даем возможность в полную силу испытывать чувства позитивные, любить без плотин.
О себе после родов вообще мало думается. С первого мига после рождения ты вдруг переключаешься из заботы о себе как о другом внутри тебя, из сосредоточения на внутренних ощущениях – вся наружу, вся – слух, внимание, зрение и интуиция, ведь вот – он – тот, которому всю себя сейчас. И только вечером, когда он гарантированно спит (насколько это вообще можно гарантировать в случае с младенцем), можно краешком души коснуться самой себя… и что же там? о чем молчится?
Тело после беременности и родов изменилось. Оно стало другим, я ощущаю себя в нем – другой. Вернутся ли ко мне мои прежние формы? А если нет, буду ли я новая по-прежнему красивой и привлекательной? Нравлюсь ли я такой своему мужчине? Уйдут ли живот, дряблость кожи, растяжки? Есть совершенно адекватная тревожность насчет своей сексуальности, волнения о своей осанке, ведь центр тяжести вновь изменился.
Тело перенесло большую нагрузку и резкое изменение, и это очередной прыжок доверия ему, только если в беременность – позитивного, знаешь же, что оно новую жизнь вынашивает, то сейчас – в пустоту, просто доверие – восстановится ли? Красивая ли я?
Причем беспокойство может быть не только о полноте, но и о чрезмерной худобе, заостренности черт.
Так или иначе – об этом сложно говорить, так как это момент приятия или неприятия со стороны окружающих. Если эта тема вызывает чувство тревоги у самой меня, то, соответственно, я уязвима в ней и перед другими.
Хорошо бы тело свое беречь. Благодарить. Не торопить, любить – относиться к нему как к родному и близкому другу, оказавшему нам большую помощь, подарившему нам все свои силы, для того чтобы ребенок родился. Быть терпеливыми, организовать и ему поддержку по мере своих возможностей.
Роды проводят нас через сильное потрясение. Не только тело испытывает шок, но и душа сталкивается с ощущением, сравнения которому по силе не найти. Роды снимают с нас все оболочки, маски, все «хочу казаться», причем даже самой себе. Именно в них мы видим себя такими, какие мы есть на самом деле. И одно только это, увиденное, меняет женщину уже раз и навсегда. Одно только это может быть потрясением.
А бывает, что роды провоцируют нас проявить нечто, что мы и не знали о себе, что находилось в самых глубинах, а теперь вышло наружу.
А бывает, что просто раздевают нашу душу – и она оголенная, без прикрас, просто – какая есть. Это сложно – переплетение инстинкта и духа.
И вот, после пережитого как самое прекрасное или как что-то очень болезненное, в те секунды, что каждая из нас вдруг оказывается одна, в дУше ли, на прогулке, когда ребенок спит, за чашкой чая, внимание неизменно упирается в самоощущение. А какая теперь я? Я точно чувствую, что как-то иначе, необъяснимо пока никому, воспринимаю мир в целом, свою жизнь и жизнь других.
Любовь к ребенку, как труд образующая пену дней, скрывает под собой океан – с глубинами – неизведанной меня. Потерявшаяся, несобранная, рассыпанная, как после взрыва – мне нужно вновь ощутить себя, собрать в единое целое. Осознать себя.
В беременность я была как ребенок, потому что обо мне усиленно заботились. А после родов «причина» оказалась снаружи, и все внимание близких, моей мамы, папы, родителей мужа, самого мужа – всех-всех, перенеслось на ребенка снаружи. И одинок стал мой ребенок внутри, мой внутренний ребенок, моя детская часть, маленькая девочка, я, моя душа.
Я вся превратилась во Взрослого. Я теперь отвечаю за другую жизнь. Это очень много.
Столкновение с необходимостью решать за другого, принимать выбор о благополучии другого, удовлетворять его потребности, страдать и радоваться за него. Напряжение от стремления все сделать как можно лучше, правильнее, не ошибиться. Страх. И отдача. Отдача круглые сутки. Даже ночью, бессонной ночью.
Я вся такая мама, что мне самой ужасно, чрезвычайно хочется к маме. Уткнуться, пожаловаться, получить поддержку.
Я вся так много отдаю туда, что мне просто необходимо восполнить это – внутрь. Это механизм уравновешивания. В каждом из нас есть психологический взрослый и психологический ребенок. И когда кто-то из них сильно «выпирает» снаружи, другой внутри испытывает голод по насыщению, реализации. Когда мы становимся родителями, нашей детской части, самой зависимой, может очень не хватать тепла и внимания, расслабления, в конце концов.
И даже больше. Только насытив внутреннего ребенка любовью, принятием всех его чувств, заботой, мы даем ему возможность вырасти во взрослого, способного заботиться о другом.
Если женщина до родов вела активный образ жизни, ходила на работу, ездила в транспорте, за день видела большое количество лиц и слышала многообразие человеческих голосов, то, оказавшись внезапно изолированной в городской коробочке-многоэтажке, она может просто взвыть от недостатка общения. От желания куда-то одеться, как-то выглядеть, что-то обсуждать и интеллектуально беседовать. Новый ритм жизни может ошеломлять примерно так же, как приехавшего из центра столицы в глухую деревню.
Если до родов круг знакомых женщин был связан интересами по работе, если детей в окружении подруг немного или, наоборот, они уже давно выросли из пеленок, то и новые заботы порой некому с тобой особо разделить.
В принципе вынужденное «сидение дома» может восприниматься как заключение.
И наконец, все эти чувства: о родах – с кем о них поговорить? поймут ли? безопасно ли мне? о чувствах к ребенку – не осудят? не отвернуться ли? О себе – уязвимо, эгоистично, неудобно. Теневые чувства рождают много стыда, вины, неприятия самой себя, страха, что со мной что-то не так, я плохая мать, мне не удается, я не справляюсь… Незнание, имею ли право на них, насколько они нормальны, как с ними обойтись, куда их деть, попытки спрятать их понезаметнее от самой себя, напряжение от удерживания их в тайной комнате…
Как важно найти время, место, условия – для выражения своих чувств, для разделения их.
Я могу рассказать, что делала я и какие варианты помощи себе я знаю.
Мне было важно садиться и прописывать. Вот прям ответ на вопрос – какая я? Для этого мне было важно ощутить себя, то есть найти время, чтобы побыть с собой. После третьих родов я пошла в ванну и устроила себе некое подобие индейского темаскаля[5], последовательно переживая все «негативное» из родов и беременности, а потом находя, что за дары мне принесли мои роды. Мне очень нравится этим послеродовое пеленание, позволяющее и тело свое восстановить, и психологически роды закрыть.
Про маму для мамы. Часто женщины пытаются найти ее в муже, но и у него похожий процесс – его ответственность за семью увеличилась, потому в минуты отдыха ему хочется расслабления и заботы, ему сложно питать еще кого-то. В этом случае мне видится правильным просить поддержки вне семьи, привнося в нее таким образом силы и тепло. Если среди близких нет такого человека, способного целенаправленно оказывать поддержку, дарить безопасное приятие и делиться опытом, можно обратиться к услугам доулы, ведь она сопровождает не только в беременность, но и в послеродовом периоде тоже порой очень нужна. Можно просить о поддержке подруг.
Главное – о своей потребности не молчать и не стесняться ее. Не ходить с «голодными» глазами, бросаясь на близких и обижаясь на них за недогадливость. Давать четкие «инструкции», чем вам можно помочь. «Погладь меня тут, накорми этим и скажи, что я молодец!»
На самом деле все происходящее нормально, это переживают многие женщины, и со временем мама адаптируется к материнству, а ребенок к маме.
Одиночество после родов: о родах
После родов женщина часто сталкивается с одиночеством, связанным с невозможностью поговорить, поделиться, обсудить и пережить, по сути, опыт своих родов, чувства, которые у нее связаны с ними и которые могут быть самыми разными.
Человек так устроен. Случающееся с ним событие, поднимающее большую бурю в душе, затем хочется как-то ассимилировать, утрамбовать внутри, разложить по полочкам, дав названия, рассортировав, рассмотрев, чтобы иметь возможность пользоваться новым, полученным опытом.
Женщина в родах проходит в каком-то смысле инициацию. Она не только рождает нового человека, она перерождается и сама, в какой бы раз роды ни происходили. Каждый раз, каждые роды, женщина становится другой.
Сами роды как процесс являются столь необычным, огромным, не похожим ни на что другое в жизни – Событием. Сила родового потока такая… такая необъятная, такая покоряющая, как сама Жизнь, настолько, что ей приходится просто сдаться. Роды обнажают женщину, снимают с нее все социальные маски, все маски и образы самой себя, какой ей самой хотелось бы себя считать, и перед лицом Жизни, или, говоря простым языком, перед лицом родовой «боли» (также ощущения, аналога которому найти просто невозможно во всей остальной жизни) она просто оказывается собой. Такой, какая она есть. В своей слабости и своей силе. И увиденное – взгляд в такое Зеркало меняет что-то внутри души раз и навсегда.
Помимо этого в течение 9 месяцев до напряжение конусом сводится к точке разряда – родам, на которые женщины также часто склонны навешивать ожидания, осознанно или невольно. И оттого, какие были эти ожидания, чем мотивированы они были и как именно они соотнеслись с реальными родами, рождается самый разнообразный спектр чувств и переживаний. И вот в них-то женщина часто и одинока. В отсутствие места, времени поговорить об этом. В отсутствие окружения, готового выслушать это. И в отсутствие понимания необходимости этого.
Девять месяцев женщина была единым целым с ребенком. К ее чувствам, желаниям, проблемам относились с повышенным вниманием (я не говорю сейчас об исключительных ситуациях, а скорее о том, как происходит чаще всего). И вот после родов акцентом становится ребенок, интересом становится он, все чувства направлены на него. Забота о матери ассоциируется у окружающих прежде всего с тем, что она кормит и что ей необходима бытовая помощь. А то, что роды… что роды – они прошли, а тут такое Событие с космическим взглядом, нежнейшими улыбками во сне и крошечными пальчиками на ручках и ножках. Все живы, все здоровы, да и слава Богу!
И уж тем более – предположить, что родами можно быть недовольной… Как можно быть недовольной, если в результате – вот такой чудесный результат? (Как не стыдно, как глупо, как неблагодарно, как неуместно – подставь свое…)
К тому же о родах в нашем современном обществе говорить также не принято, как и о смерти. Лучшее, что может случиться с женщиной, это написание рассказа (метко называемом часто – «отчет») о своих родах в тематическое сообщество или форум в интернете, где она получит дозу признания, какая же она молодец, и поделится именно пережитыми родами. Но, к сожалению, и в этом случае, чаще всего львиная доля чувств относительно родов остается за кадром. В описание идут в основном технические подробности, хронометраж событий, что и понятно – ведь делятся же все равно с чужими людьми.
Попробуй рассказать об этом своему мужу или маме! Чаще всего в представлении людей роды – это что-то кровавое, больное и животное, что прошло, фух, и вспоминать не стоит – чистая физиология! Мы же не делимся друг с другом, как мы сходили в туалет. Да, безусловно, бывают и такие близкие отношения с мужем, что это возможно. И мамы такие бывают. И это совершенно замечательно. И невероятно ценно. И те, кто читают сейчас этот текст и недоумевают – о каком одиночестве может идти речь, вы просто знайте, что вам очень повезло и что это бесценный дар – такие отношения. Но менталитет у нас в большинстве своем пока другой.
Что еще более страшно и сложно – это когда, бывает, что женщина и сама-то не позволяет посмотреть в свои чувства. Потому что – стыдно. Или страшно. Или не знаешь, что с ними делать, если посмотреть. Или виноватой себя чувствуешь. Или боишься обидеться безвозвратно.
Какие чувства может испытывать женщина относительно родов?
Разочарование
Женщина может быть разочарована своими родами. Что они были не такими, как ей хотелось. Не такими быстрыми, не такими легкими, не такими духовными и праздничными; не оргазмическими; в роддоме, а не дома; с акушеркой, а не соло. Она может разочароваться в себе, потому что «не справилась» с болью, вела себя как-то не так, как ей хотелось, показалась себе слабой. Согласилась на обезболивание или иные вмешательства в родах. Она может быть разочарована в участниках родов – в муже, потому что хотелось больше тепла и понимания, сочувствия. В акушерке, в доуле, в подруге…
Нехватка признания
Ей может болезненно не хватать похвалы, добрых слов, ощущения собственной ценности и важности в том, что она дала жизнь новому человеку, и чтобы эту ценность обязательно осознавали другие и транслировали ей – словами, подарками, вниманием.
Обида
На участника родов или на себя. За то, что могли сделать, а не сделали. Предупредить, сказать, настоять или, наоборот, промолчать.
Гнев
Если есть чувство изнасилованности. На тех, кто нарушил ее границы. Воспользовался беззащитным, открытым и крайне уязвимым состоянием женщины в родах.
Невыраженный, душащий, раздирающий, угнетающий.
Удивление
Вот, оказывается, КАКАЯ я! Вот, оказывается, КАКОЙ мой муж! Вот, оказывается, какая мы пара! И так и хочется – осознать, пощупать, что именно – изумило, что было новым, чтобы ценность эту сохранить, чтобы стало это новое – всегда или, наоборот, чтобы не попадать в это больше.
Удивление – я сделала это! Я теперь мама!
Стыд, вина
Я вела себя как-то не так. Я испугала участника родов (ребенка, мужа, маму…). Я сказала что-то не то. Вариаций много.
Вина перед ребенком может вообще зашкаливать – я использовала эпидуралку/промедол/окситоцин. Я не смогла родить вагинально. Я так кричала, что ему было страшно. Я долго тужилась. Я упустила наш первый контакт. Я о нем не вспоминала. Вариаций на тему вины может быть очень-очень много, к сожалению.
Счастье
Настолько сильное, что о нем хочется кричать!!! На весь мир кричать! А кому?..
Гордость
Иногда распирает так сильно, что даже страшно обидеть кого ненароком тем, какие гениально-идеально-прекрасные роды были у меня. Вдруг я причиню другой женщине боль? Вдруг я уязвлю этим? Вдруг я дам почувствовать ей ее ущербность? Фантазии, которые подкидывает нам наша больная совесть…
Ну или… нескромно так гордиться собой… Или – отсутствие разделения этого ощущения своего ценного вклада вместе с другими, когда для других – а что такого-то, все женщины рожают…
Мне видится крайне важным дать женщине время – достаточное, специальное, без спешки, место – спокойное, уютное, расслабляющее; обстановку и слушателя – создающими возможность ощутить себя в безопасности, в безусловном принятии, чтобы новорожденная мама могла поприветствовать и себя, новую. Предварительно попрощавшись и отплакав себя, прежнюю. Чтобы могла она увидеть именно его, индивидуально Богом выданный ей – Дар Родов.
А в том, что ЛЮБЫЕ роды содержат в себе драгоценный подарок, самый нужный женщине в ее судьбе, я уверена.
Очень важно – как-либо – но прожить свои роды. Не оставить лежать опыт их черным ящиком на задворках души, содержимое которого будет неосознанно управлять нашим материнским поведением, отношениями с мужем, самоощущением себя как женщины и мечтами о том, какие должны быть мои следующие роды.
Женщина имеет право чувствовать по отношению к своим родам все, что угодно, потому что эти роды – твои. Это – твой опыт, история твоей души и твой Дар, который ты имеешь право получить. И получить который сложно, не открыв коробочку.
Как и на что влияют непрожитые роды в жизни женщины?
На отношения с собой, на ее ощущение самоценности
• На ее отношения с телом
Мое тело предало меня, подставило, не справилось, не сумело, не смогло, я обижена на него.
• По параметру сексуальности
Я некрасивая, я ненавижу свой шов, у меня чувство непрожитости, незавершенности, украденности; чувство дыры в теле, взрыва в теле, вырванности из тела; я не хочу, чтобы меня трогали «там», чувство изнасилованности, что во мне побывал проходной двор.
• С собой как с женщиной, по параметру женственности, материнства
Я плохая мать, я несостоявшаяся мать, не могу сказать «родила», говорю «родился», я не реализовалась как женщина, я недоженщина, я не справилась со своим природным предназначением, я не дала своему ребенку хороший старт.
Я больше не хочу или хочу, но очень боюсь рожать.
• С собой как с человеком
Я не справилась, провалила (вмешательства, кесарево), позволила с собой так обращаться (насилие, манипуляции, грубость).
На отношения с ребенком
• Я чувствую вину перед ним
За вмешательства, за кесарево, за отсутствие импринтинга, вина разъединяет.
• Равнодушие, отчуждение
Роды настолько травмировали меня, что я в онемении чувств, я не проживаю боль, но не чувствую тогда и любви.
Я так боялась, что ты умрешь, что боюсь признать тебя живым.
Равнодушие как форма проживания злости на ребенка, но непризнанная.
• Злость на ребенка
Из-за тебя это случилось со мной.
Ты напоминаешь мне о моей плохости и несостоятельности, я не справляюсь с виной.
На отношения с мужем
• Если он присутствовал на родах
Ты не защитил меня, ты позволил этому случиться.
Ты не поддержал меня так, как я ожидала, я обижена; я не ожидала узнать тебя таким.
Ты, оказывается, слабый.
• Если не присутствовал
Пока ты праздновал и беспечно радовался, со мной случилась травма.
Ты не знаешь, ЧТО со мной случилось, это стоит между нами. Я пытаюсь рассказывать, а ты обесцениваешь – «А что такого-то? Все живы-здоровы».
Я другая, и я не могу себя новую тебе и себе объяснить.
Я не хочу секса с тобой, секс приводит к тому, что со мной было, секс напоминает мне о том, что было, секс – это доверие, а я ты оставил меня там одну – физически или морально.
На отношения с миром, богом, людьми
Я стесняюсь быть.
Говорить с другими женщинами о родах.
Выходить на улицу.
Общаться с другими.
Я не доверяю, боюсь, стыжусь.
Потеря опор, смыслов, верований, ценностей.
В подобных переживаниях и других есть смысл делать закрывание родов, чтобы:
• найти векторы, как быть со своими чувствами;
• как прожить их, а не буксовать в них;
• найти опоры в чувствовании их;
• разобраться с границами чувств, отделить здоровые процессы от разрушающих, патологических;
• осознать и увидеть свои роды как инициацию;
• найти смыслы, присвоить свои ценности, восстановить нарушенный контакт;
• найти ресурсы трансформировать свою историю в историю силы и любви. Так возможно сделать с любой историей родов.
• принять свои роды.
Пункт со звездочкой: закрывание родов позволяет увидеть свои ключевые паттерны по жизни, роды как расстановку рода и мое участие в нем – и как травма, будучи непрожитой, несется дальше в материнство, или, наоборот, исцеляется по этому же аспекту.
Роды как притча.
Закрывание родов: что это такое?
Закрывание родов – это мой авторский психотерапевтический метод работы с проживанием опыта родов и беременности, существующий ныне 4 года.
Бывает так, что вот уже и родила, и ребенок со мной, и время прошло, а я все еще будто в своих родах, и нет этому ни конца ни края, все пытаюсь переварить, устаканить, что же со мной произошло в них, как быть с тем, что меня по-прежнему цепляет.
Чувство вины, злости, печали, тщетности, обиды, разочарования, стыда – это самое частое, что звучит в «болезненной» части процесса. Да, там есть еще и вторая часть, ресурсная, но об этом позже.
Есть такая штука, как 5 стадий проживания потери. Мне очевидно, что через эти 5 стадий в принципе проходит человек в связи с ситуациями, которые ему трудно принять. Потому что в любой ситуации, где нам сложно смириться со случившимся, есть горевание по потере того, что тут не случилось. А болезненные чувства к родам часто связаны с утратой образа тех родов, о которых мы мечтали, возможно, еще даже с девочковости, тщательно выпестовывая их в своей душе. А может, на пути беременности, организовывая совершенно разнообразную подготовку к ним, которая как бы должна была гарантировать, что все пройдет благополучно.
Напомню коротко тем, кто знает, и расскажу тем, кто не в курсе, – пунктиром – что это за 5 стадий.
Первая стадия – отрицание
Это такой вид защиты от произошедшего, когда я даже не смотрю в свои чувства, отгораживаюсь от произошедшего, не смотрю ни в него, ни в себя по этому поводу. Форм – масса. Относительно родов это звучит чаще всего как: «Ну а чего: я родила – жива, здорова, ребенок – жив, здоров. Чего мне еще желать?», но при этом женщина продолжает сидеть на форумах готовящихся к родам, читает рассказы о подобных своим родах и не преминет вставить свой комментарий на тех же форумах о том, как это все неважно – как рожала, что чувствуешь – фигня. Вот оно счастье – ребенок, и жить надо – вперед.
Вторая стадия – поиск виноватых
Нам очень сложно начинать соприкасаться со своими болезненными чувствами просто – их объем и яркость пока такие зашкаливающие для меня, что мне просто необходимо как-то это себе объяснить, найти кого-то, на кого это можно повесить, – виноватого. И тогда я либо направляю свою агрессию на всех вокруг или на кого-то конкретно – врачей, акушерку, которые сделали что-то или, наоборот, не сделали чего-то, я злюсь и обижаюсь на близких – мужа и родных (и это то, что может на долгое время испортить отношения в семье, а то и вовсе вызвать трещину, с которой необходимо разбираться), или даже на ребенка – если бы тебя не было, я бы не испытывала все, что сейчас испытываю к себе и к миру (ясное дело, что это не звучит так вербально, даже в душе, зато отлично формируется в виде отчуждения к ребенку, равнодушия и вины одновременно).
Или я направляю агрессию на себя – «виновачусь», это называется аутоагрессией, и за виной этой я могу света белого не видеть – впасть в послеродовую депрессию, перестать любить свое тело, свою женственность и сексуальность, перестать чувствовать себя полноценной женщиной, хорошей матерью, нужной именно моему ребенку, завидовать тем, кто родил иначе, лучше чем я. И вовсе – чувствовать себя никчемной и очень плохой, несостоявшейся.
Третья стадия – торг, поиск вариантов
Торг бывает в прошедшем времени и в будущем. В прошедшем варианте это звучит как: вот здесь – я уже чувствовала, что не надо делать то и это, а все равно пошла на это; вот тут – ну был же знак, и даже муж мне сказал, что… а вот тут явно была развилка, эти развилки я буду в торге видеть везде, где можно было поступить иначе, чтобы не случилось того, что случилось. В будущем времени это выражается идеями следующей беременности и, конечно же, совсем других родов, компенсаторных – в следующий раз… я буду делать то и это, и готовиться лучше, и учту то и это, и даже роды пойду закрывать, чтобы меня не догнал этот опыт. Здесь чаще всего звучит вопрос – почему так случилось?
Четвертая стадия – тщетность
Она же отчаяние. Самая социально-некультурная, неприемлемая в нашем обществе. В нее идти – у нас стоят все запреты. Потому что сильные люди не плачут, потому что обижаться на судьбу нельзя, а уныние – тяжкий грех, потому что отчаиваться нельзя, а если я позволю себе это, то меня порвет на тысячу маленьких медвежат и я себя больше не соберу, потому что мне страшно в это идти, мне кажется – я никогда не выберусь, и тысяча еще подобных отговорок и защит.
Идти туда и вправду страшно, но совершенно необходимо. Это как стоять на одном берегу и видеть другой, исходить свой берег вперед и назад уже миллион раз и в вине, и в агрессии, и во всех «если бы да кабы», но понять, что никуда я от этого всего не денусь, если я хочу на тот берег – мне нужно переплыть реку, нужно войти в нее и окунуться в море боли. И без этого никак не выйти на пятую стадию – принятия.
Одно я точно могу вам сказать – это возможно. Там, в отчаянии, всегда есть дно, там и происходит самая настоящая работа горя, печали, утраты, несогласия, именно там наступает дно, от которого можно оттолкнуться к свету – именно там рождаются новые инсайты, не там, где «я все головой понимаю, но на душе все равно то и это», а там, где я сердцем понимаю, знаю это теперь.
Пятая стадия
Традиционно она называется принятие или смирение. Но у нас здесь может возникать сразу много противления. Здесь не имеется в виду вот это пресловутое – понять и простить, забыть и простить, просто прими это, обопрись на Божий промысел и духовность – все это интеллектуальные надстройки, от которых душе не легче, а стадия – отрицания, то есть первая. Это смирение – это когда я могу смотреть уже на свои роды и видеть их без защит.
Самое близкое слово мне для этой стадии подарила Марина Чижова, проректор перинатального института, на обучении работе с перинатальными потерями. Она называет эту стадию coping, от слова «cope» – совладание. И я до нутра знаю, что это такое. Это когда я могу смотреть на свои роды – без защит в виде поиска виноватого, без условий – как оно в торге, без накатывающего отчаяния – как оно в тщетности, а да – с грустью, но могу. Я могу чувствовать их в себе как свой опыт, как часть меня, а не то, что больше меня и с чем я не знаю, как справиться.
Вот эта стадия – справиться. Мочь видеть все свои чувства, знать им место и извлекать из случившегося опыт. Видеть смыслы ситуации, я называю это дарами. Я говорю здесь об этой истории – о чем она, если смотреть на нее не как на историю боли, а как на историю силы и любви?
И закрывание родов – это прохождение по этим стадиям, если женщина забуксовала в одной из, помочь ей перейти на другую, найти векторы своим чувствам, чтобы не застревали внутри, а протекали дальше, не задерживаясь, не уходя в гниение в отношениях – к себе, ребенку, мужу, миру и т. д., и протекая – преобразовывались. Вина – в ответственность, злость – в приобретение утраченной ценности, обида – в сожаление и разные – многовариантно разные оттенки чувств, в зависимости от конкретной истории.
Я говорю о родах как инициации – женской, индивидуальной, которую подготовили ей именно ее роды, которую можно пройти, если застряла, и она всегда будет о силе. Любая история, любые роды.
Я говорю о родах как о расстановке базовых паттернов, как о ретравматизации по базовой травме, и это всегда можно посмотреть, если есть ресурс и готовность клиентки.
Я говорю о родах как о расстановке рода, и здесь может быть много посланий о том, что можно нести как свет, а не как боль, в свою линию дальше – своему ребенку.
Я говорю о родах как о том, каков ребенок – изнутри, все роды – о нем, тонкой мелодией о его душе, о том, как его понимать.
Я много как говорю о родах – у нас на это целых 4 часа, чистых – только на работу чувств, без пеленаний, укутываний, трав и прочей вот этой телесной штуки. Поэтому я очень четко провожу эту границу между закрыванием родов и послеродовым пеленанием – невозможно так глубоко закрыть роды, и напитки распивая, и в ванной купаясь, и массаж принимая.
И самое частое еще, конечно.
Закрывают ли роды, если они не были травмой? О да. Любые роды – притча, любые роды рассказывают нам очень многое, и не всегда мы получаем опыт через боль, иногда – через восхищение случившимся, через восторг, который тоже хочется объять, выразить, чтобы мочь его прожить – активно, зная – о чем это все было.
Закрывают ли роды кесаревым сечением? Чаще всего. Это самый частый запрос. И кесарево сечение как вид родов является женской инициацией.
Закрывают ли роды спустя несколько лет? Да. Закрывают спустя месяц, закрывают спустя год, и пять, и даже тридцать лет – у меня так было, неоднократно.
Точно ли это поможет? Да. Это не обезболивающая таблетка, там, где больно, будет больно. Но это то, к чему вы точно перестанете бесконечно возвращаться, что перестанет вас бередить, тянуть, мучить. Это я гарантирую.
В каких методах я работаю? Гештальт, мюррей, расстановки, арт-терапия, работа с шоковой травмой, бодинамика и мое личное – океановбутылистое – я работаю всей собой, своим датчиком внутри, очень глубокой эмпатией.
Миф о личном рождестве
Развенчать и возвеличить хочется мне этим текстом, только сделать все равно наоборот, чем мы обычно привыкли.
Как много знаю я страданий женщин по поводу неудавшихся родов и послеродового гнездования с точки зрения потери в них праздничности, света, таинства. Нам все чудится, что и выписки-то из роддомов всегда с огромными букетами шаров, и женщину оттуда на руках выносят, а муж целует и ласково шепчет в ухо: «Спасибо за …» И что бабушки с дедушками внукам не нарадуются, выстраиваются в очередь приехать помогать. Или что роды у возвышенных женщин – это тихо, при свечах, благостно и счастливо, не то что мой трешак в больнице с криками и унижениями, напрыгиваниями на живот, и я, никакая после родов, не имеющая сил и слов приветствия проговорить своему ребенку. Бабушки, которым до фонаря на внука. Муж, который, пока я рожала, спал. И кажется, что у всех вот все правильно, идеально, красиво – что это самое главное событие в жизни, и оно у нормальных людей прожито счастливо, светло. И только у меня одной (тут подставь свой список привычных самоуничижающих слов) такая лажа, что и вспоминать не хочется, и родить обратно хочется, и все-все переделать заново, по-настоящему правильно и хорошо.
Вот этот миф идеальности и правильности «у всех», а я одна мать-неудачница, мне и хочется развенчать.
Как попадаемся мы в ловушку собственного вдохновения, как отравляемся ядом мифа о Великой Матери, которая рожает легко, здорово, в собственной силе. Как берет ребеночка своего на грудь, и никто-никто их не разлучает, а мир вокруг приносит волхвовые подарки, а на небе в честь рождения Моего Ребенка в этот день загорается Звезда. Архетип, нужный, верный. И очень ядовитый для современной женщины, для человеческой, земной, той – что в жизни. А жизнь – она не белоснежная, а цветная, в ней всегда намешаны все цвета.
Мы знаем о великолепной выписке или празднованиях родственников, потому что женщине важно делиться и якорить свой ресурс, она сообщает об этом на весь мир (соцсеть), чтобы усилить радость именно этого аспекта. Потому что есть другой – например, несложившиеся, как хотелось бы, роды – кесарево сечение. Но об этом потом, потом – тихо, слезами в подушку, в тотальном одиночестве.
Мы знаем об оргазмических родах, потому что женщина гордится своей победой. За предъявленной стороной кроется история исцеления от травмы изнасилования – телесного и морального, и тогда она воспевает свою Песнь громко, на весь мир, Ей удалось исцелиться.
Мы знаем о муже рядом, который не отходил ни на минуту, потому что ее бывший был с любовницей в день рождения ее первого ребенка.
Мы знаем о том, как чудесно можно родить дома, если есть правильно замоченные пророщенные бобы, и нырять в прорубь, если читать правильные мантры и иметь добрые помыслы, и тогда раздутая женская гордыня верещит на все интернеты, как управляемо якобы рождение. И тогда уже она, эта женщина, не знает – насколько же она так ничего и не Знает.
Своих трех сыновей я родила дома – здорово и «правильно». Их рождение было идеальным, да. Это то, что я хотела им дать, и дала. Но за кадром навсегда остаются: боль от предательства акушерки в первых родах, отсутствие денег вплоть до пустого холодильника после вторых и острое желание развестись с мужем, и адов труд выживания с тремя малышами одной, соответственно, после родов третьего, когда первую неделю я не могла ходить, а фотограф, допущенная в мой священный процесс, как базарная баба, высосала всю кровь за то, что я посмела назвать сына как ее сына.
Это жизнь. В ней всегда есть разное. Слава Богу. Потому что от этого – живо, по-настоящему, по-человечески.
Мария, родившая своего Сына, – чувствовала ли она, прижимая его к груди, что отдаст его человечеству? Как мало он на самом деле принадлежит ей?
Развенчайте лоск мифа об идеальности, его не бывает в природе. Вы не одна такая, родившая с помарками, родившая с болью, родившая не по образу своему, нас таких – почти все. И мы не ненормальные в этом, а как раз-таки нормальные, потому что не бывает родов под копирку одинаковых. Наши рождения – как проекции судеб – такие же многообразные, как мы сами. Мы не ведаем, зачем и почему все было именно так. Но мне очевидно, что роды – это про Род, про прошлое, настоящее и будущее в нем. Они больше, чем эпидуралка, люди вокруг или их отсутствие, раннее прикладывание и букет за рождение малыша. Они значительно больше нас и нашего эго.
Но мне хочется воззвать и к возвеличиванию. Возвенчанию того, что принято обесценивать. Мы обесцениванием Великую Мать в себе. Да, выходит парадоксально, мне нравится.
Покуда с нами случается эпидуралка, или случается не понять, как тужиться, или кесарево сечение, или ребенок, который лежит под лампой, а не у меня на груди, я сливаю в разочарование все, все – всю сакральность РЕАЛЬНО происходящего здесь и сейчас, действительно случившегося чуда в жизни – рождения моего ребенка.
Не надо ждать, что все вокруг будут преклоняться перед таинством, говорить медовые речи, жечь свечи и дарить подарки. Случилось – повезло, благодарите. Не случилось – не теряйте этого в себе.
Я помню, как довольно суетно перешла из комнаты в ванну на полном раскрытии в родах первого ре-бенка.
Как практически сразу начала трудиться – каждой схваткой-потугой, как что-то говорила акушерка рядом, кажется. И как я вдруг, вынырнув, сжала руку мужа, сидящего рядом, чтобы он посмотрел мне в глаза. И в этом взгляде мы обменялись нашей Тайной – «Ты осо-знаешь, что в это самое время – прямо сейчас – Он и рождается?»
Я знаю, как даже под полным наркозом во время кесарева сечения женщине могут привидеться мужчины Рода, ушедшие и проявленные, принимая рождаемого сейчас сына в семью.
Я уверена, что главное не то, что снаружи, а то, что внутри. И тогда оно своим светом начинает освещать то, что снаружи.
Что в каждое рождение – каким бы оно ни происходило, где бы оно ни происходило, при каких бы обстоятельствах оно ни случалось и что бы ни было потом – это чудо Рождества.
И только наш потребительский ум, наш невроз хорошей девочки, советская привычка сравнивать себя с другими, привычка быть неблагодарными и мечта о воображаемом чуде мешают нам видеть чудо реальное, свое, происходящее здесь и сейчас с тобой и твоим ребенком.
В Рождестве есть грусть. И дальше будут кровавые иродовы убийства младенцев – прямо сразу после рождения, будет и Мария бояться за своего сына, и радость рождения сразу переплетется со страхом смерти, погоней, небезопасностью, выживанием, ужасом человеческой тупости и тщеславия. Все как оно и бывает – здесь, на земле.
Любите свои роды, ваше Личное Рождество – настоящее, земное, неповторимое, трудное и прекрасное одновременно.
Одиночество после родов: о ребенке
Одиночество матери после родов бывает связано и с невозможностью разделить чувства относительно ребенка. Да, я буду говорить о так называемых «негативных» чувствах, потому что понятное дело, что в большинстве случаев в нормальной ситуации подразумевается, что восторг, радость, умиление, восхищение, счастье, гордость, нежность – все разноцветные чувства любви к ребенку женщина имеет возможность и чувствовать, и выражать.
Когда же речь идет о… других чувствах, матери может быть так стыдно; самоклеймо, навешанное по-быстрому внутренним фашистом: «плохая мать», «как ты смеешь», «не достойна», «это просто чудовищно – так чувствовать», на корню не позволяет чувствам быть не просто произнесенными вслух, не просто разделенными – это предел совершенства, а хотя бы просто признанными, причем самой женщиной, перед собой.
Закрывание же их от себя никак не избавляет маму от того, что она может их испытывать, что они влияют на ее состояние счастья, гармонии, любви к себе и как единую сцепку – любви к другим, и в первую очередь – к самому же ребенку.
Разочарование
Он оказался не таким. Не таким красивым, не такой хрупкой и нежной, не таким, каким я себе представляла – выглядит МОЙ ребенок; не в таком теле, как мне чувствовалась его душа всю беременность. Не такой по характеру, не такой по здоровью. Не мальчик. Или не девочка. Иногда прошедшие неидеально в понимании женщины роды мешают принимать ей и ребенка, он уже «неидеальный», не самый лучший.
Вина
Я не смогла дать ему здоровый «старт», родить естественно, родить здорово. Я не смогла его кормить грудью, дать ему молозиво в первые часы. Я не смогла быть с ним рядом сразу после его рождения, первые часы, дни, недели… Я так устала после родов, что не обласкала его словами приветствия сразу после его рождения. Мне было так больно в родах, что я могла думать только о себе, мне было все равно, как он там, вернее, я не задумывалась об этом.
Ущемленная любовь
В сравнении со старшим, этот ребенок – просто совершенство. Я так люблю его, он такой прекрасный, что мне даже стыдно позволить себе чувствовать это в полной мере, ведь к старшему ребенку я ничего подобного не испытывала.
В сравнении со старшим этот ребенок не вызывает во мне такую бурю счастья, восторга, мне не кажется он таким идеальным, таким самым лучшим в мире, как первенец, мне кажется, я люблю его меньше.
Страх
Чувство ответственности за ребенка вдруг ощущается в полной реальности после его появления здесь, снаружи. Вот он такой, инопланетный комочек, крошечный и беспомощный, приводящий своей искривленной рожицей в состояние паники и желания сделать ВСЕ для него. Если он плачет. Если он часто плачет. И даже если он просто спит. Вдруг с ним что-то случится? И понимаешь, что это нормально. Но иногда фантазия в страхах разыгрывается настолько не на шутку, что поделиться этим с кем-то тоже стыдно, еще сочтут сумасшедшей.
Обида
Не знаю, как получше выразить в слове это чувство или его спектр.
Я теперь как бы не имею права самой быть маленькой и нуждаться в заботе. Или. Из-за беременности у меня теперь такие-то проблемы со здоровьем. Из-за ребенка у меня теперь нет возможности уделять время себе. Мужу. Из-за ребенка у меня теперь нет прежнего образа жизни, прежней свободы.
Гнев, злость, раздражение
Я делаю то, это и еще вот это, я целый день только с ним, а он все равно плачет! Что еще ему надо? Он отнимает у меня мужа, меня, старшего… Я не могу построить ни один свой план – даже гарантированно пойти поесть нормально, чтобы меня не сорвали с места, не дергали, не звали вновь к себе.
Я не говорю и не настаиваю, что эти чувства есть у каждой женщины, но они бывают. И бывают нередко. Не все, не всегда, не к каждому ребенку. Но когда они есть – внутри чувство невыразимого одиночества, потому что не просто не разделяешь их ни с кем другим, не просто не разделяешь их внутри себя от восприятия самой себя (если я чувствую обиду на ребенка – это еще не значит, что я в целом – плохая мать), но еще и сама одной своей частью натравливаешь и гнобишь вот эту часть своей души, что так чувствует.
А ведь это чувства… это не то, на что можно директивно повлиять – не захотел – не будет, заставить не. Их возможно только принять, только прожить, отплакать своего того, «идеального» ребенка, свою ту «идеальную жизнь», свой образ себя, «идеальной матери», отплакать, прожить тщетность их присутствия в реальности и, освятившись слезами, опустошенная в переживании утраты их, прийти с улыбкой и принятием – к тому, что есть. К Тому, что есть. Открыть ему сердце и любить рекой: ровной, льющейся, без плотин, без льдин, без болотных застоев.
В это есть смысл смотреть, разбираться с этим, искать причины и освобождаться.
«Я не люблю своего ребенка», или О Реке, которая всегда есть
Мать любит своего ребенка. Это истина, созданная самим солнцем с землей, сушей с берегом, жизнью со смертью. Это непреложный жизненный закон о том, как течет река. Поток материнской любви. Река света и тепла, самого нежного, самого исцеляющего, все покрывающего, берегущего, окрыляющего. Ее не может не быть.
Но бывает так, что приходит ко мне женщина и в слезах и отчаянии говорит: «Я так и не люблю своего ребенка. Я забочусь о нем из долга, из социальной роли матери, просто потому, что я знаю, как это должно выглядеть правильно. Но внутри у меня пусто, будто не хватает чего-то». В этом месте она совсем заливается слезами боли и вины.
Чаще всего так говорят женщины после кесарева сечения. Но и мамы с малышами, рожденными даже дома, тоже так порой говорят.
Первое, что я отвечаю ей, это: «Посмотри, как ты плачешь. Ты видишь свои слезы? Если бы ты не любила своего ребенка действительно, слова о том, что ты не любишь его, не причиняли бы тебе такую боль. Именно то, что ты плачешь об этом, и говорит, что вот она – любовь льется. Просто любви твоей больно. Больно ей любить. Есть какой-то затык, какая-то рана или блок, которые мешают ей литься свободно».
У меня есть такая картинка. Недостаток материнской любви может быть «физиологическим» и «патологическим».
Физиологический – это когда мама еще не «размамилась» – слово, которым одарила меня одна моя любимая беременная.
Когда ребенок рождается, мы только головой понимаем, что он наш, и телом – гормонально. Иными словами, любовь к нему, то, что мы называем любовью, ощущается благодаря инстинктам – гормональному коктейлю, запущенному из беременности – в роды, из родов – в кормление грудью и касания малыша. И благодаря социальному знанию – что это же мой ребенок, я не могу его не любить.
Но третий вид любви – тот, который рождается к человеку, когда он становится родным нам, потому что узнан нами, познан, и в связи с пережитым вместе, из опыта отношений, которые у нас есть, – ему еще практически не из чего родиться. Но именно эта любовь и есть та, что любовь…
Та любовь, которую мы чувствуем к душе другого человека, к жизни в другом человеке, к Богу в нем, к любви в нем. Из родства и познанности, из опыта и пережитого вместе, из отдачи и даров, из ран и примирения. Такого опыта с новорожденным ребенком у нас пока еще нет.
Этот опыт рождается аккуратно, складывается из лучиков моментов, разгорается постепенно. Вот малыш лежит, а ты разглядываешь его линии лица, как дергается его личико во сне, и что-то внутри откликается, узнает, приживается к нему. Вот он улыбнулся какой-то именно своей, особенной, не похожей ни на чью в мире, в сочетании одновременных эмоций, улыбкой. И ты сначала замираешь в восхищении и удивлении, узнавая, чтобы потом любить эту улыбку, говорящую именно об этом человеке.
Вот он не спал уже несколько часов и кричит от непонятно как образуемой боли, и ты качаешь его на руках, пытаешься сама быть спокойной, чтобы передавать это спокойствие ему, пробуешь разные штуки – работающие и неработающие, чтобы помочь ему, изнемогаешь от усталости и утомления и хочешь спать.
Поднимается волна гнева и раздражения, хочется бросить все и его, но какая-то сила внутри останавливает тебя, потому что ты видишь этого человека, который целиком зависит от тебя в этот момент и надеется только на тебя, и прижимаешь его к груди покрепче. Он затихает, может, всего на 5 минут, но именно сейчас берет грудь, ты смотришь на своего ребенка, и кажется, будто физически видишь, как по нему молоком разливается твоя любовь. Новая, неизведенная, сырая еще и неумелая. Но определенно имеющаяся. Если ее не гнать, если не обесценивать, если… не бояться ее.
Мало кто признается в этом даже самой себе, что любви – такой затапливающей, захлестывающей, глубинной и ровной – к ребенку нет с самого начала. Женщины, которые не чувствуют ее после кесарева сечения, обеднены лишь инстинктивным фактором. Он огромен, безусловно. Окситоциновые волны создают в теле и душе такие переживания, силу которых не с чем больше в жизни сравнить, потому что это пик любви, в разы превышающий наши чувства к человеку даже после оргазма. Они помогают делать невозможное порой, они обеспечивают безопасность и гарантию, что мать будет заботиться о своем ребенке, не бросит его, так придумала природа. Это мощная сила. Но не решающая совсем.
Эта сила помогает, доводит за ручку в безопасности до того периода, когда уже сформированы – ну хоть как-то – и опыт пережитого с ребенком, и узнанность его. Когда ее нет или вместе с ней есть еще вот это социальное – я мама, это мой ребенок, я должна заботиться о нем. За счет опыта заботы в нас тоже рождается любовь. Привязанность мы испытываем к тем, в кого много вкладываем, кому жертвуем себя и свои интересы.
Но самая главная и глубокая любовь – не инстинктивная и не социальная, а вот та, что рождается из сердца, выголубливается из моментов соприкосновения душ, что льется по тому факту, что именно ты – мать вот именно этого человека. С момента, как он пришел в твою жизнь. И не может быть иначе.
И потому не страшно, если инстинкты не помогают – после кесарева ли, после осложненных родов, еще по каким-то причинам. Даже если ты вообще – приемная мать. Важно просто осознавать, что вот этого «инструмента», фактора поддержки ты лишена, и потому может быть труднее, но и важно понимать его роль. И то, что она, слава богу, не реша-ющая.
Да, и про слово «размамилась» – оно как раз про вот это постепенное нарастание и разогревание материнской любви в процессе заботы о малыше. У кого-то это происходит в первые же дни после рождения ребенка, у кого-то месяцы, у кого-то год. Время не говорит о вас ничего с точки зрения хорошести или плохости, состоятельности или вашей ценности как матери. Оно просто говорит о том, какая вы есть, но ничего оценочно низвергающего вас в пропасть вины или возводящего на пьедестал Богоматери.
Потому – это нормально, здорово, не чувствовать любви сразу и много. Об этом просто не говорят. Это как будто бы стыдно, запретно, сказать, что мать еще не очень чувствует любовь к ребенку… Нормально, что она приходит постепенно. Ей бы только не мешать разгораться – наблюдениями за ней, измерениями ее, поторапливанием.
Но помимо названного мной «физиологичного» размамливания бывает и патологический процесс, то есть болезненный. Когда на реке материнской любви к ребенку появляются заторы, плотины или, в самом страшном варианте, глыбы льда – когда река замерзает или иссыхает. Но чаще все же – с порогами да камушками.
Где и что могло ее перекрыть? Невозможно перечислить и передумать все варианты того, как это происходит. Их такое же бесчисленное разнообразие, как разнообразна сама жизнь.
Роды, о которых ты мечтала еще девочкой как о вершине своего женского воплощения, проживания себя женщиной, роды природные, божественные, и – внезапно украденные грубыми вмешательствами, больницей и словами, операцией и болью после. И тогда – ребенок становится немым укором себе – за то что не справилась, не состоялась, не смогла выполнить предназначение.
Мечта обязательно родить дочку, и всю беременность и все – о дочке, и узи показало – дочка, а рождается – сын. И нет возможности ни отгоревать свою печаль и неудовлетворенность, социальный стыд – как можно – лишает этой возможности на корню, и печаль по дочери мешает любить сына.
Глубокая обида на отца ребенка, потому что рана за раной он последовательно разрушал все самое светлое, что только могло быть рождено в твоей душе, самое живое, живящее, возрождающее. И обесцениванием, предательством, отвержением, выязвливанием ее не справляешься – не можешь любить плод вашей любви. Не можешь отделить ребенка от отца.
Обида на ребенка. За то, что лишилась возможности заниматься любимым делом, свободы. Чувство вины перед ребенком за недостаточно то или это и в итоге онемение к нему, потому что кажется, что всем собой он упрекает тебя, и невозможно, невыносимо чувствовать себя уже настолько плохой. Проще не чувствовать ничего к нему.
Невозможность простить ему и дать то, что не было дано тебе самой в детстве, – материнской любви и принятия, заботы и тепла.
Таких причин может быть и не одна, а множество – крупных ран и россыпи царапин – в виде обес-ценивающих твой труд родов слов свекра, проигрыша в соревновании с бабушкой с синдромом крадущей матери за то, кто же будет заботиться о твоем ребенке, усталость и отчаянное раннее завершение грудного вскармливания – да мало ли там чего, миллиарды таких болей может загромождать вашу реку.
Ее можно расчистить. Убрать все веточки и камни, пластиковый мусор и чужие нагромождения. В конце концов, даже оледеневшую реку можно растопить, ведь тот факт, что ты осознаешь это, уже указывает на потенциал сделать это…
Но и здесь – любовь не надо торопить, измерять и взвешивать. Обесценивать росточек, равняя его со столетним деревом. Всему свое время. Потому что главное есть у всех, огромный, мощнейшний поток, река света и любви. Он не меньше и не больше, он есть. Все остальное – процесс докапывания до него.
Есть такая штука, адаптированная из метода Мюррей. Называется «яйцо травмы». Обычно она делается на все жизненные боли человека, но в данном тексте я предлагаю ее как яйцо травмы вашего мате-ринства.
Берете большой рулон бумаги – как от обоев или икеевский – и с самого низа начинаете выписывать все, в хронологическом порядке, что повредило ваше материнство, что, вам кажется, интуитивно, его могло перекрыть, исказить, сузить. Черта: над ней коротко событие, факты. Сбоку от нее – когда, под чертой – что там за чувства были в связи с ситуацией, и какие выводы унесла с собой душа. Толщина черты и ее яркость, цветовая интенсивность должны коррелировать со степенью вашей боли, с вашим ощущением – насколько это царапина или рана, плотина или лед.
Выписать можно все-все-все, и что делать с этим дальше?
Во-первых, море боли становится обозримым. Не бескрайним, не поглощающим вас, не затапливающим волнами, когда под водой видно мутно и нечетко. Вы поднимаетесь на его поверхность, и есть возможность обозреть его – увидеть берега и увидеть ясность.
Во-вторых, наглядным становится «фронт работ».
И наконец, это само по себе терапевтично – выписать это все из себя, однажды, вот так, целиком. Есть то, с чем можно справиться самой, есть то, в чем нужна помощь, и можно придумывать и искать – чья и как.
Исцеление возможно. И матери, и ребенка.
С первым ребенком я испытывала чувство ужаса от свалившейся и внезапно осознанной ответственности. Передо мной лежал маленький требовательный Бог в несколько раз меньше меня, не умеющий обеспечить себя ни едой, ни теплом, однако я вся, все мое существо было отдано ему, и я содрогалась – не исполнить что-нибудь сию же секунду и идеально. Это рождало постоянный страх, от усталости бояться – гнев. Меня никто не предупреждал, насколько меня у себя больше не будет, и это рождало обиду. Я как-то сразу, родив, поняла, что эээ… через три месяца на свой вожделенный журфак, как мне наивно мечталось, я не приду учиться дальше.
Со вторым ребенком я сразу же скрыла от себя разочарование, что это сын. Зато оно пролезало, как вонючий запах, через все щели души, в мысли – он не такой умный, сильный, красивый, правильный (именно как ощущение – правильный), как мой первенец, мой Король. Я чувствовала себя неискупимо виноватой, что якобы люблю его меньше. Сейчас я понимаю, что невозможно любить одинаково разных людей. И разница не в степени, а просто в разных любовях.
С третьим ребенком мне разве что приходилось зажимать свой восторг и обожание, ущемлять любовь в меньшую степень, чем она есть, так как было стыдно перед детьми старшими и страшно, что если пущу, то первых двух не смогу больше принимать. Сейчас пишу и улыбаюсь, потому что прошло, всему нашлось свое место. Но тогда это было трудно.