– Не буду.
– Жаклин!
– Нет!
– Выглядит так, будто мы ссоримся.
Женщина хоть и завела мотор, но и правда все еще глядела в нашу сторону.
– Ненавижу тебя, – процедила я, но, поднырнув ему под руку, обхватила двумя руками за торс, который оказался твердым, словно ствол дерева.
– Вот и умничка. – Он поцеловал меня в макушку.
Как только машина скрылась за поворотом, я отстранилась и, поймав его взгляд, произнесла:
– Нет, серьезно, как ты теперь собираешься это провернуть?
Он тяжело сглотнул. И только тогда до меня дошло: он сам не имеет ни малейшего понятия.
– Поедем вместе? – предложил он осторожно, приподняв брови.
Мой голос сорвался на жалобный писк прямо посреди фразы:
– Вот так просто? А меня ты спросил? А мои планы? Мое лето? Мои друзья? Моя работа?
– Я компенсирую, – поднял он руки, защищаясь. – В тройном размере.
Я резко отвернулась, чтобы не сорваться и не вмазать ему изо всех сил. Не знаю, на каком-то интуитивном уровне запомнила: нельзя. И да, я понимала, что Бланж действовал инстинктивно, не успев все обдумать, ведь он, как и я, оказался в этой ловушке. И не время выяснять, кто прав, а кто виноват, если нам обоим в случае провала грозит тюрьма. Но все лето? Почти три месяца?
Захотелось что-нибудь разбить, чтобы осколки разлетелись во все стороны. Чтоб громко и визгливо. Чтоб поднять в воздух пыль и, может, тогда облегченно выдохнуть, но я не у себя дома. И легче ни одному из нас не станет.
Повисло молчание. На этот раз неловкое.
– Я твои вещи отнесу, – осторожно произнес Бланж. Его шаги послышались на металлической лестнице, а я обреченно опустилась на пол, уставившись в одну точку.
– Счастливого лета, Джеки! – сказала я самой себе и закрыла ладонями лицо.
Глава 10. Я обещаю
С того самого момента, как мы покинули Лос-Анджелес, я ощущала себя героиней третьесортного роуд-муви, притом что «роуд»9 в нем никак не заканчивалась. Высокие пальмы вдоль дороги сначала сменились кустами-полуросликами, а потом нас и вовсе окружила пустыня, где лишь изредка встречались растущие островками кусты креозота, чоллы, юкки да солончаки.
С Бланжем мы не разговаривали. С тех пор как наши планы так кардинально изменились, я полностью игнорировала его существование. Хотя, возможно, это было глупо, учитывая, что именно он сидел за рулем автомобиля, увозящего меня все дальше в глубь страны. Надувшись, я глядела в окно на не меняющийся пейзаж, а Бланж… Бланжу, кажется, на все было вообще плевать. Или он просто успешно делал вид, что ситуация его никак не задела.
– Держи, – протянул он мне шоколадный батончик на одной из заправок, сел в машину и пристегнулся. Мотор GMC – невероятных размеров пикапа, где на открытой площадке кузова были закреплены два мотоцикла, – мягко гудел в тон работающему кондиционеру. – Когда доберемся, найдем место, где можно будет нормально поесть.
Я повернулась. Лицо Бланжа оставалось бесстрастным, как у игрока в покер.
– Пытаешься меня задобрить после своего провала?
Он провел ладонью по волосам. Уже в десятый раз за поездку. Постригся бы, что ли, чтобы не мешали, а то так и нервный тик недолго заработать.
– Пытаюсь не раздувать драму на пустом месте.
– Что? – переспросила я. – Хочешь сказать, что я не имею права злиться?
– Имеешь. Но толку от этого никакого. К тому же мы почти добрались до места, но так и не обсудили, как будем вести себя дальше.
– И не станем, – насупилась я.
– Жак…
Я втянула горячий воздух и, откинув голову назад, закрыла глаза, а чуть погодя произнесла:
– Слушай, Бланж, я понимаю, что для тебя это всего лишь игра. Еще одно из длинной череды соревнований, которые тебе так важно выиграть. И я тебе за это не выговариваю. Как и за то, что плевать ты хотел в этот момент на меня и мои чувства. Сделка есть сделка. Но просто оставь меня в покое хоть ненадолго. Я не хочу с тобой разговаривать.
Кажется, речь возымела эффект, потому что он и правда замолк. Не стал даже язвить, а я снова отвернулась к окну, глядя на… да ни на что не глядя. Не на что там было смотреть.
Следующий час прошел в тишине, нарушаемой только музыкой, звучащей из колонок, и тихой вибрацией моего телефона.
«Как дела, детка? Держи меня в курсе, а то я за тебя переживаю», – писала мне Кэсс. Сообщения от нее приходили одно за другим.
Jacqueline: Можешь не волноваться. Он везет меня поближе познакомиться со своей жизнью. Мотоциклы, все такое…
Хотя сама понятия не имела, куда мы едем и что именно собираемся там делать.
Cassandra18: О боже! Вот это скорость! Надеюсь, в других делах он не такой быстрый… хаха.
Jacqueline: Кэсс!
Cassandra18: Да шучу я! Шучу!
Cassandra18: Я в восторге, Джекс! Ты же понимаешь.
Cassandra18: Просто слишком уж быстро у вас все закрутилось. Я переживаю, чтобы никто не разбил твое сердечко.
Jacqueline: Он не разобьет.
Cassandra18: Вот поэтому я и боюсь.
Cassandra18: Ну ладно, не буду негативить!
Cassandra18: Подробности не забывай писать!
На что я отправила ей высунувший язык смайл.
Мы остановились у небольшой придорожной закусочной. Напряжение, висевшее в воздухе, было все еще ощутимым. Бланж заглушил мотор, но никто из нас не проронил ни слова по меньшей мере с минуту.
Наконец он произнес:
– Слушай, давай уже нормально поговорим. Я понимаю, что все пошло не по плану. Возникли небольшие сложности.
– Это ты называешь «не по плану»? – Мне пришлось собрать все силы, чтобы снова не начать ругаться. – Я сижу тут, посреди, – я обернулась в поисках хоть какого-то указателя или опознавательного знака, но даже этого не нашла, – сраной пустыни, понятия не имею, куда ты меня везешь, а главное, мы не договаривались, что мне придется из города уехать. И ты называешь это «небольшими сложностями»?
Не знаю, чего я ожидала, может, крика в ответ, может, извинений, но, выслушав все, Бланж молча вышел из машины, обошел ее по кругу и, открыв мою дверь, протянул ладонь.
– Идем.
– Никуда я с тобой не пойду. – Сложив на груди руки, я насупилась. – Бесишь ты меня. – Возможно это было по-детски, но пересилить себя не получалось.
– Я могу долго так стоять, ты знаешь, – совершенно спокойно произнес он. – Но предлагаю поесть, потому что через пару часов стемнеет. Ты же в курсе, что солнце здесь садится рано, а я бы хотел добраться до заката.
Я резко выдохнула. Краем глаза глянула в сторону. Его рука все так же была протянута. Я решила не принимать ее, но все-таки вышла. Бланж покачал головой и хлопнул дверью. Что бы он ни делал, всегда производил массу шума.
– Нам явно стоит в ближайшие пару часов отыскать точки соприкосновения, иначе небольшие сложности превратятся в большие проблемы, – добавил он, открывая дверь забегаловки и пропуская меня внутрь. Откуда эти манеры? Ведь впечатление он производил кардинально противоположное. – Там, куда мы едем, соберется вся моя команда. И никто из них не должен догадаться, что наши отношения фальшивые.
Я фыркнула. Бланж остановился, неожиданно позволив мне самой выбрать столик, поэтому я заняла место в самом дальнем углу зала. Он сел напротив. Широко улыбнувшись, официантка положила перед нами меню, а затем, приняв заказ, удалилась.
– Расскажи о своих чувствах, – вдруг попросил он. – Я не настаиваю. И не давлю. Но мне хотелось бы знать, что именно тебя беспокоит.
Вот это было совсем неожиданно. Я поковыряла зазубрину в столе, отломив от нее щепку.
– Просто я разочарована.
– Во мне? – покладисто уточнил Бланж.
– В себе, – с раздражением ответила я.
– Объясни.
Этот разговор был слишком личным. К тому же я не думала, что он поднимет эту тему. Тем не менее я продолжила:
– Меня огорчает, что все принципы, которые я так долго строила, пошли прахом из-за дурацких денег. Ведь это означает, что все они – принципы – были ничем. И поэтому я ужасно злюсь на тебя за всю эту затею. Ты скажешь, что это глупо, меня ведь силой под венец не тащили, я сама согласилась. И будешь прав. И это тоже бесит. Но, самое главное, я мечтала о том, что моя семья не будет такой, как у матери. Когда под венец идут ради денег или чтобы стереть клеймо брошенки. Это будет брак, построенный на взаимном уважении и любви. И где я теперь? – Приподняв руку, я бросила раздосадованный взгляд на свое кольцо.
Бланж посмотрел на меня грустным взглядом.
– Можешь не носить, если тебе оно не нравится, – произнес он.
Я смущенно пожала плечами. Теперь мне стало перед ним как будто неудобно даже. Кольцо на самом деле было красивым. Я рассчитывала, что он купит самое простое, вроде тех, что продают в «Волмарте» за сорок баксов, но это было не таким. Дорогое, стильное и изящное, с небольшим камнем посередине, вот только…
– Да нет, нравится. Просто… оно ведь ненастоящее.
Бланж выдохнул:
– Да брось, Жак. Знаешь, сколько в твоей жизни еще будет таких колец? Десятки!
Я грустно улыбнулась:
– Мне не нужны десятки. Мне достаточно и одного. Но искреннего.
Внезапно, протянув руку, он быстро сжал мои пальцы.
– Вот увидишь, все будет, – пообещал он, как будто на миг снова став тем самым парнем, которого я встретила на парковке возле больницы.
Я перевела взгляд на наши соединенные руки. Кто-то откашлялся. Возле столика стояла официантка. Бланж отпустил мою руку. Я выдохнула. Оказалось, я на пару секунд позабыла, как дышать, потому что понимала: теперь мы связаны. И это не романтические книжки про фальшивого бойфренда. В нашем случае – федеральная тюрьма – последствия явно пострашней, чем чье-то разбитое сердце.
Перед нами поставили еду.
– Хорошо, давай пробежимся по основным вопросам, – предложил Бланж, забрасывая в рот картошку фри, – вроде тех, как мы познакомились.